26 цитат-размышлений Ивана Алексеевича Бунина

Подборка из 26 цитат Ивана Алексеевича Бунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня.

   Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня.
2. «

   Быстро пролетело то незабвенное лёгкое время, когда они только что встретились, когда они, едва познакомившись, вдруг почувствовали, что им всего интереснее говорить (и хоть с утра до вечера) только друг с другом, — когда Митя столь неожиданно оказался в том сказочном мире любви, которого он втайне ждал с детства, с отрочества.

   Быстро пролетело то незабвенное лёгкое время, когда они только что встретились, когда они, едва познакомившись, вдруг почувствовали, что им всего интереснее говорить (и хоть с утра до вечера) только друг с другом, — когда Митя столь неожиданно оказался в том сказочном мире любви, которого он втайне ждал с детства, с отрочества.

   — Митина любовь · книга
3. «

   Человеческое счастье в том, чтобы ничего не желать для себя. Душа успокаивается и начинает находить хорошее там, где совсем этого не ожидала.

   Человеческое счастье в том, чтобы ничего не желать для себя. Душа успокаивается и начинает находить хорошее там, где совсем этого не ожидала.
4. «

   Кто же знает, что такое любовь?

   Кто же знает, что такое любовь?

   — Чистый понедельник · книга
5. «

   Меж нами дремлющая тайна. Душа душе дала кольцо...

   Меж нами дремлющая тайна. Душа душе дала кольцо...

   — Катя · книга
6. «

   И давайте по сему случаю пить на сломную голову! Пить за всех, любивших нас, за всех, кого мы, идиоты, не оценили, с кем мы были счастливы, блаженны, а потом разошлись, растерялись в жизни навсегда и навеки и все же навеки связаны самой страшной в мире связью.

   И давайте по сему случаю пить на сломную голову! Пить за всех, любивших нас, за всех, кого мы, идиоты, не оценили, с кем мы были счастливы, блаженны, а потом разошлись, растерялись в жизни навсегда и навеки и все же навеки связаны самой страшной в мире связью.

   — Ида · книга
7. «

   Всю жизнь я страдаю от того, что не могу выразить того, что хочется.

   Всю жизнь я страдаю от того, что не могу выразить того, что хочется.
8. «

   Стал однажды Николай рисовать мне мое будущее, – ну, что ж, сказал он, подшучивая, мы, конечно, уже вполне разорены, и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься, заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, – и я вдруг так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался…

   Стал однажды Николай рисовать мне мое будущее, – ну, что ж, сказал он, подшучивая, мы, конечно, уже вполне разорены, и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься, заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, – и я вдруг так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался…

   — Жизнь Арсеньева · книга
9. «

   Молодость у всякого проходит, а любовь – другое дело.

   Молодость у всякого проходит, а любовь – другое дело.

   — Надежда · книга
10. «

    Молчат гробницы, мумии и кости, - Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена.

    Молчат гробницы, мумии и кости, - Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена.
11. «

    Всё проходит, мой друг. Любовь, молодость — всё, всё. История пошлая, обыкновенная. С годами всё проходит. Как это сказано в книге Иова? «Как о воде протёкшей будешь вспоминать».

    Всё проходит, мой друг. Любовь, молодость — всё, всё. История пошлая, обыкновенная. С годами всё проходит. Как это сказано в книге Иова? «Как о воде протёкшей будешь вспоминать».

    — Николай Алексеевич · книга
12. «

    Всё и все, кого любим мы, есть наша мука, — чего стоит один этот вечный страх потери любимого!

    Всё и все, кого любим мы, есть наша мука, — чего стоит один этот вечный страх потери любимого!

    — Жизнь Арсеньева · книга
13. «

    Формы женского тела мучительны своей непостижимой прелестью.

    Формы женского тела мучительны своей непостижимой прелестью.
14. «

    Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.

    Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.
15. «

    «Чужая душа — потёмки». — Нет, своя гораздо темней.

    «Чужая душа — потёмки». — Нет, своя гораздо темней.

    — Дедушка · книга
16. «

    Но я всегда делю с тобою думы: Я человек: как бог, я обречен Познать тоску всех стран и всех времён.

    Но я всегда делю с тобою думы: Я человек: как бог, я обречен Познать тоску всех стран и всех времён.
17. «

    Тщеславие выбирает, истинная любовь не выбирает.

    Тщеславие выбирает, истинная любовь не выбирает.

    — Грамматика любви · книга
18. «

    Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.

    Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.
19. «

    Мы вообще, должно быть, очень виноваты все друг перед другом. Но только при разлуке чувствуешь это. Потом — сколько еще осталось нам этих лет вместе? Если и будут эти лета еще, то все равно остается их все меньше и меньше. А дальше? Разойдемся по могилам! Так больно, так обострены чувства, так остры все мысли и воспоминания! А как тупы мы обычно! Как спокойны! И неужели нужна эта боль, чтобы мы ценили жизнь?

    Мы вообще, должно быть, очень виноваты все друг перед другом. Но только при разлуке чувствуешь это. Потом — сколько еще осталось нам этих лет вместе? Если и будут эти лета еще, то все равно остается их все меньше и меньше. А дальше? Разойдемся по могилам! Так больно, так обострены чувства, так остры все мысли и воспоминания! А как тупы мы обычно! Как спокойны! И неужели нужна эта боль, чтобы мы ценили жизнь?

    — Окаянные дни · книга
20. «

    А чёрное небо чертят огнистыми полосками падающие звёзды. Долго глядишь в его тёмно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывёт земля под ногами. Тогда встрепенёшься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто и как хорошо жить на свете!

    А чёрное небо чертят огнистыми полосками падающие звёзды. Долго глядишь в его тёмно-синюю глубину, переполненную созвездиями, пока не поплывёт земля под ногами. Тогда встрепенёшься и, пряча руки в рукава, быстро побежишь по аллее к дому... Как холодно, росисто и как хорошо жить на свете!

    — Антоновские яблоки · книга