Что говорил Иван Сергеевич Тургенев: 45 цитат

Иван Сергеевич Тургенев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 45 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Древние греки недаром говорили, что последний и высший дар богов человеку — чувство меры.

   Древние греки недаром говорили, что последний и высший дар богов человеку — чувство меры.
2. «

   Тайны человеческой души велики, а любовь — самая недоступная из этих тайн.

   Тайны человеческой души велики, а любовь — самая недоступная из этих тайн.
3. «

   Я почувствовал какую-то сладость — именно сладость на сердце: точно мне мёду туда налили.

   Я почувствовал какую-то сладость — именно сладость на сердце: точно мне мёду туда налили.

   — Ася · книга
4. «

   Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.

   Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.

   — Ася · книга
5. «

   Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать.

   Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать.
6. «

   Появление пошлости бывает часто полезно в жизни: оно ослабляет слишком высоко настроенные струны, отрезвляет самоуверенные или самозабывчивые чувства, напоминая им свое близкое родство с ними.

   Появление пошлости бывает часто полезно в жизни: оно ослабляет слишком высоко настроенные струны, отрезвляет самоуверенные или самозабывчивые чувства, напоминая им свое близкое родство с ними.

   — Отцы и дети · книга
7. «

   В жизни мужчины наступает — как и в жизни женщины — пора, когда более всего дорожишь отношениями тихими и прочными.

   В жизни мужчины наступает — как и в жизни женщины — пора, когда более всего дорожишь отношениями тихими и прочными.
8. «

   Среди людей, мне близких… и чужих, Скитаюсь я — без цели, без желанья. Мне иногда смешны забавы их… Мне самому смешней мои страданья. Страданий тех толпа не признает; Толпа — наш царь — и ест и пьет исправно; И что в душе «задумчивой» живет, Болезнию считает своенравной. И права ты, толпа! Ты велика, Ты широка — ты глубока, как море… В твоих волнах всё тонет: и тоска Нелепая, и истинное горе. И ты сильна… И знает тебя бог — И над тобой он носится тревожно… Перед тобой я преклониться мог, Но полюбить тебя — мне невозможно. Я ни одной тебе не дам слезы… Не от тебя я ожидаю счастья — Но ты растешь, как море в час грозы, Без моего ненужного участья. Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя! Лишь для тебя так ярко блещет небо… Но всё ж я рад, что независим я, Что не служу тебе я ради хлеба… И я молчу — о том, что я люблю… Молчу о том, что страстно ненавижу, — Я похвалой толпы не удивлю, Насмешками толпы я не обижу… А толковать — мечтать с самим собой, Беседовать с прекрасными друзьями… С такой смешной — ребяческой мечтой Расстался я, как с детскими слезами… А потому… мне жить не суждено… И я тяну с усмешкой торопливой Холодной злости — злости молчаливой Хоть горькое, но пьяное вино.

   Среди людей, мне близких… и чужих, Скитаюсь я — без цели, без желанья. Мне иногда смешны забавы их… Мне самому смешней мои страданья. Страданий тех толпа не признает; Толпа — наш царь — и ест и пьет исправно; И что в душе «задумчивой» живет, Болезнию считает своенравной. И права ты, толпа! Ты велика, Ты широка — ты глубока, как море… В твоих волнах всё тонет: и тоска Нелепая, и истинное горе. И ты сильна… И знает тебя бог — И над тобой он носится тревожно… Перед тобой я преклониться мог, Но полюбить тебя — мне невозможно. Я ни одной тебе не дам слезы… Не от тебя я ожидаю счастья — Но ты растешь, как море в час грозы, Без моего ненужного участья. Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя! Лишь для тебя так ярко блещет небо… Но всё ж я рад, что независим я, Что не служу тебе я ради хлеба… И я молчу — о том, что я люблю… Молчу о том, что страстно ненавижу, — Я похвалой толпы не удивлю, Насмешками толпы я не обижу… А толковать — мечтать с самим собой, Беседовать с прекрасными друзьями… С такой смешной — ребяческой мечтой Расстался я, как с детскими слезами… А потому… мне жить не суждено… И я тяну с усмешкой торопливой Холодной злости — злости молчаливой Хоть горькое, но пьяное вино.
9. «

   Коли может женщина получасовую беседу поддержать, это уж знак хороший.

   Коли может женщина получасовую беседу поддержать, это уж знак хороший.

   — Евгений Базаров · книга
10. «

    Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!

    Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!

    — Отцы и дети · книга
11. «

    Наши недостатки растут на одной почве с нашими достоинствами, и трудно вырвать одни, пощадив другие.

    Наши недостатки растут на одной почве с нашими достоинствами, и трудно вырвать одни, пощадив другие.
12. «

    — Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть, — проворчал Базаров и, обратившись к Аркадию, прибавил вполголоса: — Жаль, что помешал.

    — Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть, — проворчал Базаров и, обратившись к Аркадию, прибавил вполголоса: — Жаль, что помешал.

    — Евгений Базаров · книга
13. «

    Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мной, тогда я изменю свое мнение о самом себе.

    Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мной, тогда я изменю свое мнение о самом себе.

    — Евгений Базаров · книга
14. «

    Дети чувствуют, кто их любит.

    Дети чувствуют, кто их любит.

    — Дуняша · книга
15. «

    Человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал способен, этакой человек — не мужчина, не самец.

    Человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал способен, этакой человек — не мужчина, не самец.

    — Евгений Базаров · книга
16. «

    Кто стремится к высокой цели, уже не должен думать о себе.

    Кто стремится к высокой цели, уже не должен думать о себе.
17. «

    Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.

    Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.

    — Евгений Базаров · книга
18. «

    – Какие пустяки! — подхватила Зинаида. — Ну, вообразите себе, например, что вы женаты, и расскажите нам, как бы вы проводили время с вашей женой. Вы бы её заперли? — Я бы её запер. — И сами бы сидели с ней? — И сам непременно сидел бы с ней. — Прекрасно. Ну а если бы ей это надоело и она бы изменила вам? — Я бы её убил. — А если б она убежала? — Я бы догнал её и всё-таки бы убил. — Так. Ну а положим, я была бы вашей женой, что бы вы тогда сделали? Беловзоров помолчал. — Я бы себя убил...

    – Какие пустяки! — подхватила Зинаида. — Ну, вообразите себе, например, что вы женаты, и расскажите нам, как бы вы проводили время с вашей женой. Вы бы её заперли? — Я бы её запер. — И сами бы сидели с ней? — И сам непременно сидел бы с ней. — Прекрасно. Ну а если бы ей это надоело и она бы изменила вам? — Я бы её убил. — А если б она убежала? — Я бы догнал её и всё-таки бы убил. — Так. Ну а положим, я была бы вашей женой, что бы вы тогда сделали? Беловзоров помолчал. — Я бы себя убил...

    — Беловзоров · книга
19. «

    Тебе не для чего горячиться, мне ведь это совершенно все равно. Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.

    Тебе не для чего горячиться, мне ведь это совершенно все равно. Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.

    — Евгений Базаров · книга
20. «

    Какая ничтожная малость может иногда перестроить всего человека!

    Какая ничтожная малость может иногда перестроить всего человека!

    — Мы ещё повоюем! · книга