101 цитата Кена Кизи для тех, кто любит думать

Кен Кизи — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 101 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он из тех, кого мы называем «манипуляторами». Такие люди используют все и вся ради собственных целей.

   Он из тех, кого мы называем «манипуляторами». Такие люди используют все и вся ради собственных целей.

   — мисс Вредчет · книга
2. «

   Во всем отделении перегорела аппаратура — попыталась подстроиться, замерила электронными датчиками, вычислила, что справиться с таким не может, и просто сгорела, покончила с собой.

   Во всем отделении перегорела аппаратура — попыталась подстроиться, замерила электронными датчиками, вычислила, что справиться с таким не может, и просто сгорела, покончила с собой.

   — «Вождь» Бромден · книга
3. «

   — Говорите, я не подниму эту плевую машинку? — Друг мой, не припомню, чтобы психопаты в дополнении к другим их замечательным достоинствам могли двигать горы.

   — Говорите, я не подниму эту плевую машинку? — Друг мой, не припомню, чтобы психопаты в дополнении к другим их замечательным достоинствам могли двигать горы.

   — Над кукушкиным гнездом · книга
4. «

   Теорию терапевтической общины я слышал столько раз, что могу рассказывать спереди назад и задом наперед – и что человек должен научиться жить в группе, прежде чем сможет функционировать в нормальном обществе, и что группа в состоянии помочь ему, показывая, где у него непорядок, и кто нормальный, а кто нет, общество само решает, а ты уж изволь соответствовать. И всякая такая штука. Стоит только появиться новому больному, доктор сразу – на свою теорию, и поехали; только тут он, кажется, и бывает главным, сам ведет собрание. Рассказывает, что цель терапевтической общины – демократическое отделение, полностью управляемое пациентами, их голосами, и стремится оно выпустить нас обратно на улицу, во внешний мир, достойными гражданами. Всякое мелкое недовольство, всякую жалобу, все, что тебе хотелось бы изменить, надо высказывать перед группой и обсуждать, а не гноить в себе. И ты должен чувствовать себя свободно среди окружающих до такой степени, чтобы без утайки обсуждать эмоциональные проблемы с больными и медицинским персоналом. Беседуйте, говорит он, обсуждайте, признавайтесь. А если друг что-то сказал в обычном разговоре – запишите в вахтенный журнал, чтобы знали врачи и сестры. Это не стук, как выражаются на жаргоне, это помощь товарищу. Извлеките старые грехи на свет божий, чтобы омыться в глазах людей. И участвуйте в групповом обсуждении. Помогите себе и друзьям проникнуть в тайны подсознательного. От друзей не должно быть секретов. Кончает он обыкновенно тем, что их задача – сделать отделение похожим на те свободные демократические места, где вы жили: пусть внутренний мир станет масштабной моделью большого внешнего, куда в один прекрасный день вам предстоит вернуться.

   Теорию терапевтической общины я слышал столько раз, что могу рассказывать спереди назад и задом наперед – и что человек должен научиться жить в группе, прежде чем сможет функционировать в нормальном обществе, и что группа в состоянии помочь ему, показывая, где у него непорядок, и кто нормальный, а кто нет, общество само решает, а ты уж изволь соответствовать. И всякая такая штука. Стоит только появиться новому больному, доктор сразу – на свою теорию, и поехали; только тут он, кажется, и бывает главным, сам ведет собрание. Рассказывает, что цель терапевтической общины – демократическое отделение, полностью управляемое пациентами, их голосами, и стремится оно выпустить нас обратно на улицу, во внешний мир, достойными гражданами. Всякое мелкое недовольство, всякую жалобу, все, что тебе хотелось бы изменить, надо высказывать перед группой и обсуждать, а не гноить в себе. И ты должен чувствовать себя свободно среди окружающих до такой степени, чтобы без утайки обсуждать эмоциональные проблемы с больными и медицинским персоналом. Беседуйте, говорит он, обсуждайте, признавайтесь. А если друг что-то сказал в обычном разговоре – запишите в вахтенный журнал, чтобы знали врачи и сестры. Это не стук, как выражаются на жаргоне, это помощь товарищу. Извлеките старые грехи на свет божий, чтобы омыться в глазах людей. И участвуйте в групповом обсуждении. Помогите себе и друзьям проникнуть в тайны подсознательного. От друзей не должно быть секретов. Кончает он обыкновенно тем, что их задача – сделать отделение похожим на те свободные демократические места, где вы жили: пусть внутренний мир станет масштабной моделью большого внешнего, куда в один прекрасный день вам предстоит вернуться.

   — Над кукушкиным гнездом · книга
5. «

   Литературу стоит изучать, чтобы выяснить, что правильно. Это такой способ понять, кем мы на самом деле хотим быть. Баха слушают не для того, чтобы стать интеллектуалами, музыковедами или специалистами по Баху, — его слушают, чтобы держать в порядке свой моральный компас.

   Литературу стоит изучать, чтобы выяснить, что правильно. Это такой способ понять, кем мы на самом деле хотим быть. Баха слушают не для того, чтобы стать интеллектуалами, музыковедами или специалистами по Баху, — его слушают, чтобы держать в порядке свой моральный компас.
6. «

   Я занимаюсь этим давно — протираю, промакаю, стряхиваю, и в этой комнате, и в прежней, деревянной, в старом корпусе, — что персонал меня даже не замечает; я кручусь, а они смотрят сквозь меня, как будто меня нет — если бы я не пришел, они заметили бы только, что между ними не плавает в воздухе ведро и губка.

   Я занимаюсь этим давно — протираю, промакаю, стряхиваю, и в этой комнате, и в прежней, деревянной, в старом корпусе, — что персонал меня даже не замечает; я кручусь, а они смотрят сквозь меня, как будто меня нет — если бы я не пришел, они заметили бы только, что между ними не плавает в воздухе ведро и губка.

   — Над кукушкиным гнездом · книга
7. «

   Я впервые осознал, что психическое отклонение может наделять тебя силой, силой. Подумать только: пожалуй чем безумнее человек, тем больше власти он может получить.

   Я впервые осознал, что психическое отклонение может наделять тебя силой, силой. Подумать только: пожалуй чем безумнее человек, тем больше власти он может получить.

   — Хардинг · книга
8. «

   Ты сказал мне, папа: «Когда умру, пришпиль меня к небу».

   Ты сказал мне, папа: «Когда умру, пришпиль меня к небу».

   — «Вождь» Бромден · книга
9. «

   Поэзия, например Шекспир, Сафо, Библия, — как круги на воде от чего-то нездешнего. Сами поэты всегда прекрасно это понимали и считали себя только хранителями. Участвовать в чем-то подобном — большая честь. И к тому же очень весело.

   Поэзия, например Шекспир, Сафо, Библия, — как круги на воде от чего-то нездешнего. Сами поэты всегда прекрасно это понимали и считали себя только хранителями. Участвовать в чем-то подобном — большая честь. И к тому же очень весело.
10. «

    Мишень поразить труднее, если она движется.

    Мишень поразить труднее, если она движется.

    — «Вождь» Бромден · книга
11. «

    Что ты чувствуешь, когда на тебя направлен указующий перст общества и миллионы окружающих громко в один голос скандируют: «Позор. Позор. Позор». Так общество поступает со всеми, кто хоть сколько-нибудь отличается от других.

    Что ты чувствуешь, когда на тебя направлен указующий перст общества и миллионы окружающих громко в один голос скандируют: «Позор. Позор. Позор». Так общество поступает со всеми, кто хоть сколько-нибудь отличается от других.

    — Хардинг · книга
12. «

    Человека нельзя представить слабым, если его не видят.

    Человека нельзя представить слабым, если его не видят.

    — Старшая медсестра · книга
13. «

    — Как вы полагаете, чем же она вас так пугала? — Я ее любил.

    — Как вы полагаете, чем же она вас так пугала? — Я ее любил.

    — мисс Гнусен · книга
14. «

    ... скрипучая, пескосыпучая, вспинустрелючая старость.

    ... скрипучая, пескосыпучая, вспинустрелючая старость.

    — Генри Стэмпер · книга
15. «

    Все мы здесь кролики в разной степени и разного возраста, прыгаем и скачем по стране Уолта Диснея. Поймите меня правильно, мы здесь не потому, что мы кролики — кроликами мы были бы везде, мы здесь потому, что не можем приспособиться к нашей кроличьей доле. И чтобы мы знали свое место, нам нужен хороший, сильный волк вроде медсестры.

    Все мы здесь кролики в разной степени и разного возраста, прыгаем и скачем по стране Уолта Диснея. Поймите меня правильно, мы здесь не потому, что мы кролики — кроликами мы были бы везде, мы здесь потому, что не можем приспособиться к нашей кроличьей доле. И чтобы мы знали свое место, нам нужен хороший, сильный волк вроде медсестры.

    — Хардинг · книга
16. «

    И каждый раз, когда он прикладывался к бутылке, не он пил из неё — она высасывала из него жизнь.

    И каждый раз, когда он прикладывался к бутылке, не он пил из неё — она высасывала из него жизнь.

    — «Вождь» Бромден · книга
17. «

    Никогда не думал, что душевная болезнь придает субъекту некое могущество — могущество! Подумать только: неужели чем безумнее человек, тем он может быть могущественнее?

    Никогда не думал, что душевная болезнь придает субъекту некое могущество — могущество! Подумать только: неужели чем безумнее человек, тем он может быть могущественнее?

    — Над кукушкиным гнездом · книга
18. «

    — Говоришь, люди станут чистить зубы, когда в голову взбредёт? — Ну да, поэтому-то... — Нет, ты представляешь? Кто в шесть тридцать чистит зубы, кто в шесть двадцать... А того и гляди, в шесть начнут. Не, ты правильно сказал.

    — Говоришь, люди станут чистить зубы, когда в голову взбредёт? — Ну да, поэтому-то... — Нет, ты представляешь? Кто в шесть тридцать чистит зубы, кто в шесть двадцать... А того и гляди, в шесть начнут. Не, ты правильно сказал.

    — Рэндл Патрик Макмёрфи · книга
19. «

    Когда на пути камень — его или перегибаешь, или обходишь.

    Когда на пути камень — его или перегибаешь, или обходишь.

    — Генри Стэмпер · книга
20. «

    Крутятся, вертятся веретена, мелькают челноки, бьют нитью в воздухе катушки, снуют девушки в цветастых юбках меж серо-стальных машин и побеленных стен — единый жуткий механизм.

    Крутятся, вертятся веретена, мелькают челноки, бьют нитью в воздухе катушки, снуют девушки в цветастых юбках меж серо-стальных машин и побеленных стен — единый жуткий механизм.

    — «Вождь» Бромден · книга