Подборка: 62 цитаты Кена Кизи

Кен Кизи — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 62 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Вождь, – медленно сказал он, измерив меня взглядом, – когда ты был в своих габаритах, когда в тебе было два метра или два с сантиметрами и сто двадцать, сто тридцать весу, ты бы смог поднять, например, такую штуку, как пульт в ванной? Я припомнил, каков этот пульт. Вряд ли он весил намного больше, чем бочки с маслом, которые я таскал в армии. Я сказал ему, что раньше, наверно, поднял бы. – А если бы опять стал таким же большим, поднял бы? Я сказал ему: – Думаю, да. – Плевать мне, что ты думаешь, я спрашиваю: обещаешь поднять, если я сделаю тебя таким же большим, как раньше? Обещай, и будешь не только получать у меня бесплатно специальные атлетические уроки, но и на рыбалку поедешь бесплатно, никаких десяти долларов! – Он облизнул губы и лег. – И шансы у меня неплохие, ей-богу.

   – Вождь, – медленно сказал он, измерив меня взглядом, – когда ты был в своих габаритах, когда в тебе было два метра или два с сантиметрами и сто двадцать, сто тридцать весу, ты бы смог поднять, например, такую штуку, как пульт в ванной? Я припомнил, каков этот пульт. Вряд ли он весил намного больше, чем бочки с маслом, которые я таскал в армии. Я сказал ему, что раньше, наверно, поднял бы. – А если бы опять стал таким же большим, поднял бы? Я сказал ему: – Думаю, да. – Плевать мне, что ты думаешь, я спрашиваю: обещаешь поднять, если я сделаю тебя таким же большим, как раньше? Обещай, и будешь не только получать у меня бесплатно специальные атлетические уроки, но и на рыбалку поедешь бесплатно, никаких десяти долларов! – Он облизнул губы и лег. – И шансы у меня неплохие, ей-богу.

   — Рэндл Патрик Макмёрфи · книга
2. «

   Покуда не попробовал, никто не докажет мне, что я не могу.

   Покуда не попробовал, никто не докажет мне, что я не могу.

   — Рэндл Патрик Макмёрфи · книга
3. «

   — Почему вы бегаете... в полотенце? — Нельзя? — Он смотрит на ту часть полотенца, с которой она нос к носу, полотенце мокрое и облепило. — Полотенце — тоже непорядок? Ну тогда ничего не остается, как... — Стойте! Не смейте. Немедленно идите в спальню и оденьтесь!

   — Почему вы бегаете... в полотенце? — Нельзя? — Он смотрит на ту часть полотенца, с которой она нос к носу, полотенце мокрое и облепило. — Полотенце — тоже непорядок? Ну тогда ничего не остается, как... — Стойте! Не смейте. Немедленно идите в спальню и оденьтесь!

   — Рэндл Патрик Макмёрфи · книга
4. «

   Человек борется не на жизнь, а на смерть со всем, что грозит ему одиночеством, даже с самим собой.

   Человек борется не на жизнь, а на смерть со всем, что грозит ему одиночеством, даже с самим собой.

   — Порою нестерпимо хочется (Порою блажь великая) · книга
5. «

   Литературу стоит изучать, чтобы выяснить, что правильно. Это такой способ понять, кем мы на самом деле хотим быть. Баха слушают не для того, чтобы стать интеллектуалами, музыковедами или специалистами по Баху, — его слушают, чтобы держать в порядке свой моральный компас.

   Литературу стоит изучать, чтобы выяснить, что правильно. Это такой способ понять, кем мы на самом деле хотим быть. Баха слушают не для того, чтобы стать интеллектуалами, музыковедами или специалистами по Баху, — его слушают, чтобы держать в порядке свой моральный компас.
6. «

   Я занимаюсь этим давно — протираю, промакаю, стряхиваю, и в этой комнате, и в прежней, деревянной, в старом корпусе, — что персонал меня даже не замечает; я кручусь, а они смотрят сквозь меня, как будто меня нет — если бы я не пришел, они заметили бы только, что между ними не плавает в воздухе ведро и губка.

   Я занимаюсь этим давно — протираю, промакаю, стряхиваю, и в этой комнате, и в прежней, деревянной, в старом корпусе, — что персонал меня даже не замечает; я кручусь, а они смотрят сквозь меня, как будто меня нет — если бы я не пришел, они заметили бы только, что между ними не плавает в воздухе ведро и губка.

   — Над кукушкиным гнездом · книга
7. «

   — Так лоботомия — это когда вырезают кусочки мозга? — (...) Кастрация лобных долей. Видимо, раз ей нельзя резать ниже пояса, она будет резать выше глаз.

   — Так лоботомия — это когда вырезают кусочки мозга? — (...) Кастрация лобных долей. Видимо, раз ей нельзя резать ниже пояса, она будет резать выше глаз.

   — Рэндл Патрик Макмёрфи · книга
8. «

   Ты сказал мне, папа: «Когда умру, пришпиль меня к небу».

   Ты сказал мне, папа: «Когда умру, пришпиль меня к небу».

   — «Вождь» Бромден · книга
9. «

   Кто жаждет мести, копает сразу две могилы.

   Кто жаждет мести, копает сразу две могилы.

   — Порою нестерпимо хочется (Порою блажь великая) · книга
10. «

    Когда на пути камень — его или перегибаешь, или обходишь.

    Когда на пути камень — его или перегибаешь, или обходишь.

    — Генри Стэмпер · книга
11. «

    По-прежнему он иногда встает и качает головой, и докладывает, как он устал, но это уже не жалоба, не оправдание и не предупреждение — все давно кончено; это как старинные часы, которые времени не показывают, но все еще ходят, стрелки согнуты бог знает как, цифры на циферблате стерлись, звонок заглох от ржавчины — старые ненужные часы, они еще тикают и хрипят, но без всякого смысла.

    По-прежнему он иногда встает и качает головой, и докладывает, как он устал, но это уже не жалоба, не оправдание и не предупреждение — все давно кончено; это как старинные часы, которые времени не показывают, но все еще ходят, стрелки согнуты бог знает как, цифры на циферблате стерлись, звонок заглох от ржавчины — старые ненужные часы, они еще тикают и хрипят, но без всякого смысла.

    — «Вождь» Бромден · книга
12. «

    – Слушай-ка, эти собраньица всегда у вас так проходят? – Всегда? – Хардинг перестает напевать. Он больше не жует свои щеки, но по-прежнему смотрит куда-то вперед, над плечом Макмерфи. – Эти посиделки с групповой терапией всегда у вас так проходят? Побоище на птичьем дворе? Хардинг рывком повернул голову, и глаза его наткнулись на Макмерфи так, как будто он только сейчас заметил, что перед ним кто-то сидит. Он опять прикусывает щеки, лицо у него проваливается посередине, и можно подумать, что он улыбается. Он расправляет плечи, отваливается на спинку и принимает спокойный вид. – На птичьем дворе? Боюсь, что ваши причудливые сельские метафоры не доходят до меня, мой друг. Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. – Ага, тогда я тебе объясню. – Макмерфи повышает голос; он не оглядывается на других острых, но говорит для них. – Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы и начинает клевать и расклевывает до крови, до костей и перьев. Чаще всего в такой свалке кровь появляется еще на одной курице, и тогда – ее очередь. Потом еще на других кровь, их тоже заклевывают до смерти; дальше – больше. Вот так за несколько часов выходит в расход весь птичник, я сам видел. Жуткое дело. А помешать им – курям – можно только, если надеть наглазники. Чтобы они не видели. Хардинг сплетает длинные пальцы на колене, подтягивает колено к себе, откидывается на спинку. – На птичьем дворе. В самом деле приятная аналогия, друг мой. – Вот это самое я и вспомнил, пока сидел на вашем собрании, если хочешь знать грязную правду. Похожи на стаю грязных курей. – Так получается, это я – курица с пятнышком крови? – А кто же? Они по-прежнему улыбаются друг другу, но голоса их стали такими сдавленными, тихими, что мне приходится мести совсем рядом, иначе не слышу. Другие острые подходят поближе. – А еще хочешь знать? Хочешь знать, чей клевок первый? Хардинг ждет продолжения. – Сестры этой, вот чей.

    – Слушай-ка, эти собраньица всегда у вас так проходят? – Всегда? – Хардинг перестает напевать. Он больше не жует свои щеки, но по-прежнему смотрит куда-то вперед, над плечом Макмерфи. – Эти посиделки с групповой терапией всегда у вас так проходят? Побоище на птичьем дворе? Хардинг рывком повернул голову, и глаза его наткнулись на Макмерфи так, как будто он только сейчас заметил, что перед ним кто-то сидит. Он опять прикусывает щеки, лицо у него проваливается посередине, и можно подумать, что он улыбается. Он расправляет плечи, отваливается на спинку и принимает спокойный вид. – На птичьем дворе? Боюсь, что ваши причудливые сельские метафоры не доходят до меня, мой друг. Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. – Ага, тогда я тебе объясню. – Макмерфи повышает голос; он не оглядывается на других острых, но говорит для них. – Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы и начинает клевать и расклевывает до крови, до костей и перьев. Чаще всего в такой свалке кровь появляется еще на одной курице, и тогда – ее очередь. Потом еще на других кровь, их тоже заклевывают до смерти; дальше – больше. Вот так за несколько часов выходит в расход весь птичник, я сам видел. Жуткое дело. А помешать им – курям – можно только, если надеть наглазники. Чтобы они не видели. Хардинг сплетает длинные пальцы на колене, подтягивает колено к себе, откидывается на спинку. – На птичьем дворе. В самом деле приятная аналогия, друг мой. – Вот это самое я и вспомнил, пока сидел на вашем собрании, если хочешь знать грязную правду. Похожи на стаю грязных курей. – Так получается, это я – курица с пятнышком крови? – А кто же? Они по-прежнему улыбаются друг другу, но голоса их стали такими сдавленными, тихими, что мне приходится мести совсем рядом, иначе не слышу. Другие острые подходят поближе. – А еще хочешь знать? Хочешь знать, чей клевок первый? Хардинг ждет продолжения. – Сестры этой, вот чей.

    — Над кукушкиным гнездом · книга
13. «

    ... скрипучая, пескосыпучая, вспинустрелючая старость.

    ... скрипучая, пескосыпучая, вспинустрелючая старость.

    — Генри Стэмпер · книга
14. «

    Но все – правда, даже если этого не случилось.

    Но все – правда, даже если этого не случилось.

    — Над кукушкиным гнездом · книга
15. «

    Если кто-то хочет тебя прижать, то сильнее всего ты досадишь ему, если сделаешь вид, будто он тебя совсем не беспокоит.

    Если кто-то хочет тебя прижать, то сильнее всего ты досадишь ему, если сделаешь вид, будто он тебя совсем не беспокоит.

    — «Вождь» Бромден · книга
16. «

    Не позволяйте боли заслонить комедию, так же как комедии — заслонить боль.

    Не позволяйте боли заслонить комедию, так же как комедии — заслонить боль.

    — Над кукушкиным гнездом · книга
17. «

    Сеешь ветер — пожинаешь бурю.

    Сеешь ветер — пожинаешь бурю.

    — Джо Бен · книга
18. «

    — Как вы полагаете, чем же она вас так пугала? — Я ее любил.

    — Как вы полагаете, чем же она вас так пугала? — Я ее любил.

    — мисс Гнусен · книга
19. «

    Теперь я знаю, что человеку необходимо уметь уживаться с другими людьми... прежде, чем ужиться с самим собой.

    Теперь я знаю, что человеку необходимо уметь уживаться с другими людьми... прежде, чем ужиться с самим собой.

    — мистер Сиггс · книга
20. «

    И тут старик Пит, лицо как прожектор. ... Говорит мне один раз, что устал, и через эти два слова вижу всю его жизнь на железной дороге, вижу, как он старается определить время по часам, потея, ищет правильную петлю для пуговицы на своем железнодорожном комбинезоне, выбивается из сил, чтобы сладить с работой, которая другим дается легче легкого, и они посиживают на стуле, застеленном картоном, и читают детективы и книжки с голыми красотками. Он и не надеялся сладить с ней — с самого начала знал, что ему не по силам, — но должен был стараться, чтобы не пропасть совсем. Так сорок лет он смог прожить если и не в самом мире людей, то хотя бы на обочине. Все это вижу, и от этого мне больно, как бывало больно от того, что видел в армии, на войне.

    И тут старик Пит, лицо как прожектор. ... Говорит мне один раз, что устал, и через эти два слова вижу всю его жизнь на железной дороге, вижу, как он старается определить время по часам, потея, ищет правильную петлю для пуговицы на своем железнодорожном комбинезоне, выбивается из сил, чтобы сладить с работой, которая другим дается легче легкого, и они посиживают на стуле, застеленном картоном, и читают детективы и книжки с голыми красотками. Он и не надеялся сладить с ней — с самого начала знал, что ему не по силам, — но должен был стараться, чтобы не пропасть совсем. Так сорок лет он смог прожить если и не в самом мире людей, то хотя бы на обочине. Все это вижу, и от этого мне больно, как бывало больно от того, что видел в армии, на войне.

    — Над кукушкиным гнездом · книга