20 цитат Кэтрина Стокетта: от иронии до философии

Подборка из 20 цитат Кэтрина Стокетта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У меня пятеро детей, и я горжусь, что научила их говорить «да, мэм» и «пожалуйста», прежде чем произнести слово «печенье».

   У меня пятеро детей, и я горжусь, что научила их говорить «да, мэм» и «пожалуйста», прежде чем произнести слово «печенье».

   — Минни Джексон · книга
2. «

   Каждое утро, пока не помрешь и тебя не закопают в землю, тебе придется принимать это решение... Тебе придется спрашивать себя: «Собираюсь ли я поверить в то, что сегодня эти дураки скажут обо мне?»

   Каждое утро, пока не помрешь и тебя не закопают в землю, тебе придется принимать это решение... Тебе придется спрашивать себя: «Собираюсь ли я поверить в то, что сегодня эти дураки скажут обо мне?»

   — Прислуга · книга
3. «

   Я не хочу ничего чувствовать. Хочу замёрзнуть изнутри. Хочу, чтобы ледяной поток устремился прямо в сердце.

   Я не хочу ничего чувствовать. Хочу замёрзнуть изнутри. Хочу, чтобы ледяной поток устремился прямо в сердце.

   — Прислуга · книга
4. «

   О, как чудесны общие секреты.

   О, как чудесны общие секреты.

   — Евгения · книга
5. «

   Всякий раз, когда не заняты работой на мимеографе или не готовите кофе своему боссу, внимательно смотрите вокруг, наблюдайте, исследуйте и пишите. Не тратьте время на очевидные вещи. Пишите о том, что Вас волнует, особенно если никому больше до этого нет дела.

   Всякий раз, когда не заняты работой на мимеографе или не готовите кофе своему боссу, внимательно смотрите вокруг, наблюдайте, исследуйте и пишите. Не тратьте время на очевидные вещи. Пишите о том, что Вас волнует, особенно если никому больше до этого нет дела.

   — Элейн Штайн · книга
6. «

   — Грудь — это для спальни и вскармливания детей, а не для светских раутов. — И что ей прикажешь делать? Оставить грудь дома?!

   — Грудь — это для спальни и вскармливания детей, а не для светских раутов. — И что ей прикажешь делать? Оставить грудь дома?!

   — Прислуга · книга
7. «

   Женщины, они совсем не то, что мужчины. Женщина не придет к тебе с дубиной в руках. У них есть маленькие изящные инструменты, острые, как ведьмины когти, но чистые, аккуратно разложенные, будто на подносе у дантиста. Они ловко с ними обращаются.

   Женщины, они совсем не то, что мужчины. Женщина не придет к тебе с дубиной в руках. У них есть маленькие изящные инструменты, острые, как ведьмины когти, но чистые, аккуратно разложенные, будто на подносе у дантиста. Они ловко с ними обращаются.

   — Прислуга · книга
8. «

   Она может взять самую сложную проблему и упаковать ее так просто и аккуратно, что та легко поместится в карман.

   Она может взять самую сложную проблему и упаковать ее так просто и аккуратно, что та легко поместится в карман.

   — Минни Джексон · книга
9. «

   — Они не только существуют, эти границы, но ты не хуже меня знаешь, где именно они проходят. — Я тоже так думала. А теперь в это не верю. Границы у нас в головах. А люди вроде мисс Хилли всегда пытаются заставить нас поверить, что они есть на самом деле. Но их нет.

   — Они не только существуют, эти границы, но ты не хуже меня знаешь, где именно они проходят. — Я тоже так думала. А теперь в это не верю. Границы у нас в головах. А люди вроде мисс Хилли всегда пытаются заставить нас поверить, что они есть на самом деле. Но их нет.

   — Минни Джексон · книга
10. «

    Она улыбается, будто такая мысль никогда не приходила в ее покрытую лаком для волос голову.

    Она улыбается, будто такая мысль никогда не приходила в ее покрытую лаком для волос голову.

    — Минни Джексон · книга
11. «

    Миссисипи мне как мать. Только мне позволено жаловаться на нее. Но берегись любой, кто посмеет дурно отозваться о ней в моем присутствии, если, конечно, она и не его мать тоже.

    Миссисипи мне как мать. Только мне позволено жаловаться на нее. Но берегись любой, кто посмеет дурно отозваться о ней в моем присутствии, если, конечно, она и не его мать тоже.

    — Прислуга · книга
12. «

    – Я не… не понимаю, зачем ты в это ввязалась. Какое тебе вообще до этого дело, Скитер? Я не… думал, что все так. Я полагал, что здесь все тихо и спокойно. Почему тебе непременно нужно создавать проблемы? – Я не создаю проблем, Стюарт. Проблемы уже существуют.

    – Я не… не понимаю, зачем ты в это ввязалась. Какое тебе вообще до этого дело, Скитер? Я не… думал, что все так. Я полагал, что здесь все тихо и спокойно. Почему тебе непременно нужно создавать проблемы? – Я не создаю проблем, Стюарт. Проблемы уже существуют.

    — Евгения Фелан · книга
13. «

    Никто ничего не говорит, но мы все-таки умудряемся вести разговор.

    Никто ничего не говорит, но мы все-таки умудряемся вести разговор.

    — Эйбилин Кларк · книга
14. «

    Я всегда считала, что безумие страшно, мрачно и горько, но оказалось, что, когда погружаешься в него на самом деле, оно мягкое и вкусное.

    Я всегда считала, что безумие страшно, мрачно и горько, но оказалось, что, когда погружаешься в него на самом деле, оно мягкое и вкусное.

    — Скитер Фелан · книга
15. «

    В приглушенном свете ее голос вспыхнул невероятным сиянием. Если бы шоколад мог звучать, он запел бы голосом Константайн. Если бы у песни был цвет, она обрела бы цвет шоколада.

    В приглушенном свете ее голос вспыхнул невероятным сиянием. Если бы шоколад мог звучать, он запел бы голосом Константайн. Если бы у песни был цвет, она обрела бы цвет шоколада.

    — Евгения Фелан · книга
16. «

    Вспоминаю, как Малышку отшлёпали из-за меня. Вспоминаю, что она слушала, как мисс Лифолт назвала меня грязной, заразной. Автобус несётся на Стейт-стрит. Мы пересекаем мост Вудро Вильсона, и я сжимаю челюсти с такой силой, что едва зубы не ломаются. Чувствую, как горькое семя, поселившееся во мне после смерти Трилора, всё растёт и растёт. Хочется закричать так громко, чтобы Малышка услышала меня, что грязь – она не в цвете кожи, а зараза – не в негритянской части города.

    Вспоминаю, как Малышку отшлёпали из-за меня. Вспоминаю, что она слушала, как мисс Лифолт назвала меня грязной, заразной. Автобус несётся на Стейт-стрит. Мы пересекаем мост Вудро Вильсона, и я сжимаю челюсти с такой силой, что едва зубы не ломаются. Чувствую, как горькое семя, поселившееся во мне после смерти Трилора, всё растёт и растёт. Хочется закричать так громко, чтобы Малышка услышала меня, что грязь – она не в цвете кожи, а зараза – не в негритянской части города.

    — Эйбилин · книга
17. «

    – Ты что, хочешь сказать, люди думают, будто я пользуюсь черной магией? – Я знала, что ты начнешь волноваться, если тебе рассказать. Просто люди думают, что у тебя связь с Ним поближе, чем у прочих. Мы все на прямой линии с Господом, но ты – ты говоришь ему прямо на ухо.

    – Ты что, хочешь сказать, люди думают, будто я пользуюсь черной магией? – Я знала, что ты начнешь волноваться, если тебе рассказать. Просто люди думают, что у тебя связь с Ним поближе, чем у прочих. Мы все на прямой линии с Господом, но ты – ты говоришь ему прямо на ухо.

    — Эйбилин Кларк · книга
18. «

    Требуется молодая секретарша. Умение печатать необяз. Звонить мистеру Сандерсу. Господи, если ему не нужно, что бы она печатала, то что же ему от неё нужно?

    Требуется молодая секретарша. Умение печатать необяз. Звонить мистеру Сандерсу. Господи, если ему не нужно, что бы она печатала, то что же ему от неё нужно?

    — Прислуга · книга
19. «

    Запрещённые книги я всегда заказываю у книготорговца в Калифорнии, рассудив, что, если штат Миссисипи запретил их — книги наверняка стоящие.

    Запрещённые книги я всегда заказываю у книготорговца в Калифорнии, рассудив, что, если штат Миссисипи запретил их — книги наверняка стоящие.

    — Прислуга · книга
20. «

    Кому же не захочется обсудить чужие неприятности, когда твоя жизнь вся наперекосяк.

    Кому же не захочется обсудить чужие неприятности, когда твоя жизнь вся наперекосяк.

    — Прислуга · книга