16 цитат от Кима Ньюмана

Ким Ньюман — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 16 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Почему местные люди считают, что так важны небольшие вариации в цвете кожи? Или в том, что люди думают? Или в том, откуда они?

   Почему местные люди считают, что так важны небольшие вариации в цвете кожи? Или в том, что люди думают? Или в том, откуда они?

   — Сьюзан Форман · книга
2. «

   Я всегда боялась Дома. Теперь, на пороге смерти, я научилась ненавидеть Дом.

   Я всегда боялась Дома. Теперь, на пороге смерти, я научилась ненавидеть Дом.

   — Сьюзан Форман · книга
3. «

   Мне нравятся Питер О'Тул, Джон Леннон, и Патрик МакГуэн. Я обожаю «Лоуренса Аравийского», «Битлз», и «Опасный человек». Альберт Финни мне не нравится, но он мне не нравится по-особенному, так что, возможно, на самом деле это означает, что он мне нравится больше, чем остальные

   Мне нравятся Питер О'Тул, Джон Леннон, и Патрик МакГуэн. Я обожаю «Лоуренса Аравийского», «Битлз», и «Опасный человек». Альберт Финни мне не нравится, но он мне не нравится по-особенному, так что, возможно, на самом деле это означает, что он мне нравится больше, чем остальные

   — Сьюзан Форман · книга
4. «

   Способность человеческой расы верить во всякую чушь – одна из её наименее приятных черт.

   Способность человеческой расы верить во всякую чушь – одна из её наименее приятных черт.

   — Доктор · книга
5. «

   Воспоминания – как газеты или журналы. Их невозможно хранить все, но можно вырезать отдельные статьи и фотографии и вклеивать в альбом. Вот только выбирать их самому нельзя. Как будто бы вырезанием и вклеиванием занимается кто-то другой. Этот кто-то вклеивает то, что лучше было бы отправить в мусор, и выбрасывает то, что могло бы пригодиться, или же вообще было любимым.

   Воспоминания – как газеты или журналы. Их невозможно хранить все, но можно вырезать отдельные статьи и фотографии и вклеивать в альбом. Вот только выбирать их самому нельзя. Как будто бы вырезанием и вклеиванием занимается кто-то другой. Этот кто-то вклеивает то, что лучше было бы отправить в мусор, и выбрасывает то, что могло бы пригодиться, или же вообще было любимым.

   — Сьюзан Форман · книга
6. «

   – Если нельзя пройти напрямик, через верх, или под низом, нужно обойти, – сказал Джон. – Элементарная тактика.

   – Если нельзя пройти напрямик, через верх, или под низом, нужно обойти, – сказал Джон. – Элементарная тактика.

   — Джон · книга
7. «

   Как будто бы когда-то у него было имя, но его забрали, забрали не только у него, но у всех.

   Как будто бы когда-то у него было имя, но его забрали, забрали не только у него, но у всех.

   — Сьюзан Форман · книга
8. «

   Дедушка говорит, что я бросаю всё, что сложно, и фыркает о моём поколении. Можно подумать, что сотни лет назад подростки были просто ангелами и умницами, с жадностью поглощавшими мудрость старших. Сотни лет назад и в альтернативной вселенной – может быть...

   Дедушка говорит, что я бросаю всё, что сложно, и фыркает о моём поколении. Можно подумать, что сотни лет назад подростки были просто ангелами и умницами, с жадностью поглощавшими мудрость старших. Сотни лет назад и в альтернативной вселенной – может быть...

   — Сьюзан Форман · книга
9. «

   – Ты видела? – сказала я. – Эта женщина думает, что мы на пути морального разложения! – А разве не так? – Ещё как!

   – Ты видела? – сказала я. – Эта женщина думает, что мы на пути морального разложения! – А разве не так? – Ещё как!

   — Сьюзан Форман · книга
10. «

    Одна! Даже писать это слово тяжело.

    Одна! Даже писать это слово тяжело.

    — Сьюзан Форман · книга
11. «

    – Сьюзен, мне нужно, чтобы ты сделала кое-что очень важное, – сказал дедушка. Он переключал тумблеры, двигал рычагами. – У меня обе руки заняты. – Да, дедушка. – Поставь, пожалуйста, чайник.

    – Сьюзен, мне нужно, чтобы ты сделала кое-что очень важное, – сказал дедушка. Он переключал тумблеры, двигал рычагами. – У меня обе руки заняты. – Да, дедушка. – Поставь, пожалуйста, чайник.

    — Доктор · книга
12. «

    – Ну что, классно, дорогуша? – спросил он. – По шкале от одного до десяти, примерно минус тридцать.

    – Ну что, классно, дорогуша? – спросил он. – По шкале от одного до десяти, примерно минус тридцать.

    — Сьюзан Форман · книга
13. «

    – Вы преступники? – Скорее, политические беженцы. Но это не значит, что они не смогут вернуть нас обратно и судить дедушку. Особенно теперь. То, что он сделал – слетал на Плутон и всё остальное – поднимет тревогу Дома. Они узнают. Когда вмешиваешься в историю, это словно трясёт паутину. Занимающийся нашим делом офицер станет действовать ещё более решительно. Они могут отобрать у нас наши воспоминания. Не только из наших мозгов, но и из ваших. У всех. Думаю, они это уже делали. Хотя никто, конечно, этого не помнит. – Похоже, они ужасные. – В общем-то, нет. Просто старые... консервативные. – Не «в теме»? – Типа того.

    – Вы преступники? – Скорее, политические беженцы. Но это не значит, что они не смогут вернуть нас обратно и судить дедушку. Особенно теперь. То, что он сделал – слетал на Плутон и всё остальное – поднимет тревогу Дома. Они узнают. Когда вмешиваешься в историю, это словно трясёт паутину. Занимающийся нашим делом офицер станет действовать ещё более решительно. Они могут отобрать у нас наши воспоминания. Не только из наших мозгов, но и из ваших. У всех. Думаю, они это уже делали. Хотя никто, конечно, этого не помнит. – Похоже, они ужасные. – В общем-то, нет. Просто старые... консервативные. – Не «в теме»? – Типа того.

    — Сьюзан Форман · книга
14. «

    – Дедушка говорит, что Моцарт был невоспитанный хвастун с дурацкой причёской, – сказала я, – который много шумел, чтобы привлечь к себе внимание. Кстати говоря, у дедушки волосы длиннее, чем у Ливерпульской Четвёрки. – Взрослые всегда так говорят о популярной музыке, которая нравится нам, – продолжала я. – Так всегда было. Это потому, что взрослые чувствуют в нас угрозу. Когда меняется музыка, это означает, что приходит новое поколение. Молодые.

    – Дедушка говорит, что Моцарт был невоспитанный хвастун с дурацкой причёской, – сказала я, – который много шумел, чтобы привлечь к себе внимание. Кстати говоря, у дедушки волосы длиннее, чем у Ливерпульской Четвёрки. – Взрослые всегда так говорят о популярной музыке, которая нравится нам, – продолжала я. – Так всегда было. Это потому, что взрослые чувствуют в нас угрозу. Когда меняется музыка, это означает, что приходит новое поколение. Молодые.

    — Доктор · книга
15. «

    Ненавидеть проще. Ненависть столько приносит в ум.

    Ненавидеть проще. Ненависть столько приносит в ум.

    — Сьюзан Форман · книга
16. «

    – Мы должны помолиться, – сказал мистер Хей. – Об избавлении. – Если хотите, можете молиться, – сказала Джиллиан. – Хуже от этого не станет. – Есть путь к Спасению, – сказала миссис Хей. – Мы это уже обсуждали, и сейчас настал момент. Нам нужно искоренить ту часть нашего общества, которая так оскорбила Господа, что он ниспослал на нас свой Суд. В руках у жены викария был нож для хлеба. Долли отложила его в сторону, когда завязывала шарф. Миссис Хей прижала к себе Малколма и занесла над его горлом нож. – Это молодые во всём виноваты, – крикнула она. – Со своей языческой музыкой, неуважительным поведением, провоцирующей одеждой, мятежными настроениями, – объяснил викарий. – Мы же воевали ради вас! Вы должны быть благодарны за это. – Этот Суд из-за вас! Я не знаю, что они думали. Это была обычная игра взрослых «А Давай Представим, Что...», правила которой молодые не знали.

    – Мы должны помолиться, – сказал мистер Хей. – Об избавлении. – Если хотите, можете молиться, – сказала Джиллиан. – Хуже от этого не станет. – Есть путь к Спасению, – сказала миссис Хей. – Мы это уже обсуждали, и сейчас настал момент. Нам нужно искоренить ту часть нашего общества, которая так оскорбила Господа, что он ниспослал на нас свой Суд. В руках у жены викария был нож для хлеба. Долли отложила его в сторону, когда завязывала шарф. Миссис Хей прижала к себе Малколма и занесла над его горлом нож. – Это молодые во всём виноваты, – крикнула она. – Со своей языческой музыкой, неуважительным поведением, провоцирующей одеждой, мятежными настроениями, – объяснил викарий. – Мы же воевали ради вас! Вы должны быть благодарны за это. – Этот Суд из-за вас! Я не знаю, что они думали. Это была обычная игра взрослых «А Давай Представим, Что...», правила которой молодые не знали.

    — Сьюзан Форман · книга