11 афоризмов Киры Муратовы

Кира Муратова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 11 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Получать награды – смешанное чувство: как будто ребенка позвали на елку и дают подарочки. Знаете, как говорят: хорошо, когда хвалят, плохо, когда ругают, но хуже всего, когда долго хвалят или долго ругают.

   Получать награды – смешанное чувство: как будто ребенка позвали на елку и дают подарочки. Знаете, как говорят: хорошо, когда хвалят, плохо, когда ругают, но хуже всего, когда долго хвалят или долго ругают.
2. «

   Считаю, что я просто исследую человеческие характеры, в которых много разных составляющих. Понимаете, русский человек очень серьёзен, и из этой серьёзности проистекают такие черты его характера, как правдоискательство, богостроительство, правдолюбство. Легкое отношение к жизни, конечно, куда более приятно: да не будем мы доискиваться, кто из нас прав, ладно, замнём для ясности — тут, как говорится, каждому своё.

   Считаю, что я просто исследую человеческие характеры, в которых много разных составляющих. Понимаете, русский человек очень серьёзен, и из этой серьёзности проистекают такие черты его характера, как правдоискательство, богостроительство, правдолюбство. Легкое отношение к жизни, конечно, куда более приятно: да не будем мы доискиваться, кто из нас прав, ладно, замнём для ясности — тут, как говорится, каждому своё.
3. «

   — На самом деле я терпеть не могу самомнение человека, считающего себя венцом творения и верхом совершенства. Заметьте, это он сам себя так возвеличил, а между тем он гораздо жесточе тех живых существ, которые едят, чтобы насытиться, а не для того, чтобы ещё и мучить. Так вот я жалею животных, потому что мы вырвали их из среды, втянули в свою жизнь и сделали беспомощными, зависимыми от нас, и ещё предъявляем к ним какие-то претензии. Да мне их элементарно жалко, и это чувство сродни тем, которые испытывают всякие бедные старушки, которые держат вокруг себя по двенадцать кошек и кормят их. — Кира Георгиевна, по-вашему, человек становится лучше в процессе эволюции? [Нина Катаева] — Да ни в коей мере, с чего бы это: чем выше взлетит, тем ниже брякнется. Обычно с первобытным обществом сравнивают нашу жизнь, но я, простите, не понимаю, чем те люди были хуже нас. А компьютеры им были просто не нужны.

   — На самом деле я терпеть не могу самомнение человека, считающего себя венцом творения и верхом совершенства. Заметьте, это он сам себя так возвеличил, а между тем он гораздо жесточе тех живых существ, которые едят, чтобы насытиться, а не для того, чтобы ещё и мучить. Так вот я жалею животных, потому что мы вырвали их из среды, втянули в свою жизнь и сделали беспомощными, зависимыми от нас, и ещё предъявляем к ним какие-то претензии. Да мне их элементарно жалко, и это чувство сродни тем, которые испытывают всякие бедные старушки, которые держат вокруг себя по двенадцать кошек и кормят их. — Кира Георгиевна, по-вашему, человек становится лучше в процессе эволюции? [Нина Катаева] — Да ни в коей мере, с чего бы это: чем выше взлетит, тем ниже брякнется. Обычно с первобытным обществом сравнивают нашу жизнь, но я, простите, не понимаю, чем те люди были хуже нас. А компьютеры им были просто не нужны.
4. «

   Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти — в тех стандартах, в которых живёт человечество: «Надо защищать свою территорию, надо бороться!». Но никакая территория не стоит того, чтобы за неё убивать, даже если эту территорию называют родиной. Человечество очень любит воевать, оно усматривает в этом героизм, тех, кто не хочет воевать, оно осуждает. Но таких, к сожалению, очень мало. Мало пацифистов. Кому-то всё равно, а кому-то кажется — ну, а как иначе. Многие просто не верят, что мир без войны возможен. Зачем трепыхаться, если ничего не изменишь.

   Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти — в тех стандартах, в которых живёт человечество: «Надо защищать свою территорию, надо бороться!». Но никакая территория не стоит того, чтобы за неё убивать, даже если эту территорию называют родиной. Человечество очень любит воевать, оно усматривает в этом героизм, тех, кто не хочет воевать, оно осуждает. Но таких, к сожалению, очень мало. Мало пацифистов. Кому-то всё равно, а кому-то кажется — ну, а как иначе. Многие просто не верят, что мир без войны возможен. Зачем трепыхаться, если ничего не изменишь.
5. «

   Правды нет! Есть мироздание и его хаос!

   Правды нет! Есть мироздание и его хаос!
6. «

   Я уже давно разуверилась в том, что возможны перемены к лучшему от того, кому и как я что-то скажу, кому какое дам интервью или понравлюсь ли определенной группе зрителей.

   Я уже давно разуверилась в том, что возможны перемены к лучшему от того, кому и как я что-то скажу, кому какое дам интервью или понравлюсь ли определенной группе зрителей.
7. «

   Человеческая жизнь — страшная. В ней есть много всего хорошего, и она может по-разному сложиться, но она страшная. Ты многого не знаешь заранее: не знаешь себя, не знаешь, что ошибаешься, не знаешь цену своих поступков. Ты постфактум что-то понимаешь про свои предыдущие виновности. Спрашиваешь: а чего я тогда об этом не подумал? А ты и не мог подумать. У тебя не было для этого мозгов или чувств. Не может щенок понимать то, что понимает взрослое животное.

   Человеческая жизнь — страшная. В ней есть много всего хорошего, и она может по-разному сложиться, но она страшная. Ты многого не знаешь заранее: не знаешь себя, не знаешь, что ошибаешься, не знаешь цену своих поступков. Ты постфактум что-то понимаешь про свои предыдущие виновности. Спрашиваешь: а чего я тогда об этом не подумал? А ты и не мог подумать. У тебя не было для этого мозгов или чувств. Не может щенок понимать то, что понимает взрослое животное.
8. «

   Рассказывать, как снимается кино, — это глупо. Это как вы бы стали рассказывать мне, что такое любовь.

   Рассказывать, как снимается кино, — это глупо. Это как вы бы стали рассказывать мне, что такое любовь.
9. «

   В идеологическую, как я её называю, эпоху в Одессе было принято открывать дверь, не спрашивая, кто там. Мы были так бедны, что грабить нас было бесполезно, а значит, и бояться было нечего. Так вот в те времена по домам ходило множество нищих, которые стучались в квартиры и просили подаяние. Был день, когда я, вся измотанная какими-то хлопотами, пошла открывать дверь и, увидев очередного бродягу, разозлилась и перед его носом её захлопнула. Он, бедный, даже сказать ничего не успел, только открыл рот, набрал воздуху, и я на этом вздохе его оборвала. Казалось бы, ерунда, ничего страшного не случилось, он пошел в следующую квартиру и там получил то, что хотел, но этот момент намертво врезался мне в память. Этот его вздох и моё хлопанье дверью... Такое бывает с каждым из нас, когда мы не позволяем себе испытать жалость, а потом чувствуем угрызения совести.

   В идеологическую, как я её называю, эпоху в Одессе было принято открывать дверь, не спрашивая, кто там. Мы были так бедны, что грабить нас было бесполезно, а значит, и бояться было нечего. Так вот в те времена по домам ходило множество нищих, которые стучались в квартиры и просили подаяние. Был день, когда я, вся измотанная какими-то хлопотами, пошла открывать дверь и, увидев очередного бродягу, разозлилась и перед его носом её захлопнула. Он, бедный, даже сказать ничего не успел, только открыл рот, набрал воздуху, и я на этом вздохе его оборвала. Казалось бы, ерунда, ничего страшного не случилось, он пошел в следующую квартиру и там получил то, что хотел, но этот момент намертво врезался мне в память. Этот его вздох и моё хлопанье дверью... Такое бывает с каждым из нас, когда мы не позволяем себе испытать жалость, а потом чувствуем угрызения совести.
10. «

    Искусство ограждает от хаоса, даже показывая хаос.

    Искусство ограждает от хаоса, даже показывая хаос.
11. «

    Правда в основном ужасна, мучительна, смертельна. Увидеть её — значит умереть.

    Правда в основном ужасна, мучительна, смертельна. Увидеть её — значит умереть.