18 цитат Клайва Баркера — коротко и по делу

Ниже 18 цитат Клайва Баркера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Родина, семья, вера, закон — все это было для него не просто пустыми словами, но и насквозь фальшивыми понятиями, сковывающими, удушающими человека. Страх — вот единственная реальность, имеющая смысл.

   Родина, семья, вера, закон — все это было для него не просто пустыми словами, но и насквозь фальшивыми понятиями, сковывающими, удушающими человека. Страх — вот единственная реальность, имеющая смысл.

   — Книга крови II · книга
2. «

   Меланхолия — это печаль, только сильнее. Это то, что мы чувствуем, думая о мире и о том, как мало мы понимаем, когда размышляем о неизбежном конце.

   Меланхолия — это печаль, только сильнее. Это то, что мы чувствуем, думая о мире и о том, как мало мы понимаем, когда размышляем о неизбежном конце.

   — Джекоб Стип · книга
3. «

   Многие из нас ожидают, когда на горизонте наконец покажутся паруса, некоторые всю жизнь живут надеждами, а что ещё остаётся, правда?..

   Многие из нас ожидают, когда на горизонте наконец покажутся паруса, некоторые всю жизнь живут надеждами, а что ещё остаётся, правда?..

   — Абарат · книга
4. «

   ...он не знал, как долго простоял, погруженный в апатию своей победы.

   ...он не знал, как долго простоял, погруженный в апатию своей победы.

   — Полночный поезд с мясом · книга
5. «

   Я — человек, а люди — такие животные, которые рассказывают истории. Это дар Божий. Он создал нас словом, но конец истории оставил недосказанным. И эта загадка не даёт нам покоя. А как могло быть иначе? Только нам кажется, что без концовки нельзя осмыслить прошлое — нашу жизнь. И потому мы сочиняем собственные истории, лихорадочно пытаясь подражать Творцу, завидуя Ему и надеясь, что однажды нам всё-таки удастся рассказать то, что недоговорил Господь. И тогда, закончив нашу историю, мы поймём, для чего родились.

   Я — человек, а люди — такие животные, которые рассказывают истории. Это дар Божий. Он создал нас словом, но конец истории оставил недосказанным. И эта загадка не даёт нам покоя. А как могло быть иначе? Только нам кажется, что без концовки нельзя осмыслить прошлое — нашу жизнь. И потому мы сочиняем собственные истории, лихорадочно пытаясь подражать Творцу, завидуя Ему и надеясь, что однажды нам всё-таки удастся рассказать то, что недоговорил Господь. И тогда, закончив нашу историю, мы поймём, для чего родились.

   — Таинство · книга
6. «

   Ни одно живое существо не может избежать ощущения страха, от которого сердце замирает.

   Ни одно живое существо не может избежать ощущения страха, от которого сердце замирает.

   — Книга крови II · книга
7. «

   Полночь — это секрет самого времени, дня, уходящего в историю, пока мы спим, дня, который не вернется больше никогда.

   Полночь — это секрет самого времени, дня, уходящего в историю, пока мы спим, дня, который не вернется больше никогда.

   — Таинство · книга
8. «

   Мама! Меня скормили свинье. Не верь, если они тебе скажут, что я никогда не любил тебя или что я сбежал. Это неправда. Они скормили меня свинье. Я люблю тебя. Томми.

   Мама! Меня скормили свинье. Не верь, если они тебе скажут, что я никогда не любил тебя или что я сбежал. Это неправда. Они скормили меня свинье. Я люблю тебя. Томми.

   — Книга крови II · книга
9. «

   Он не мог не поморщиться при воспоминании о том, как тогда замер и во всеуслышание объявил: — Нью-Йорк, я люблю тебя. Любить? Никогда. В лучшем случае это было слепым увлечением. И после трех месяцев, прожитых вместе с его воплощенной страстью, после стольких дней и ночей, проведенных с нею и только с нею, та утратила даже ауру былого великолепия. Нью-Йорк был просто городом. Может быть, столицей городов. Столицей — буквально. Он видел ее утром просыпавшейся, как шлюха, и выковыривавшей трупы убитых из щелей в зубах и самоубийц из спутанных волос. Он видел ее поздно ночью, бесстыдно соблазнявшей пороком на грязных боковых улицах. Он наблюдал за ней в жаркий полдень, вяло и безразличной к жестокостям, которые каждый час творились в ее душных переходах.

   Он не мог не поморщиться при воспоминании о том, как тогда замер и во всеуслышание объявил: — Нью-Йорк, я люблю тебя. Любить? Никогда. В лучшем случае это было слепым увлечением. И после трех месяцев, прожитых вместе с его воплощенной страстью, после стольких дней и ночей, проведенных с нею и только с нею, та утратила даже ауру былого великолепия. Нью-Йорк был просто городом. Может быть, столицей городов. Столицей — буквально. Он видел ее утром просыпавшейся, как шлюха, и выковыривавшей трупы убитых из щелей в зубах и самоубийц из спутанных волос. Он видел ее поздно ночью, бесстыдно соблазнявшей пороком на грязных боковых улицах. Он наблюдал за ней в жаркий полдень, вяло и безразличной к жестокостям, которые каждый час творились в ее душных переходах.

   — Полночный поезд с мясом · книга
10. «

    Только то, что создано нашим воображением, остается с нами навеки.

    Только то, что создано нашим воображением, остается с нами навеки.
11. «

    Много ли стоят обещания? Вовсе нет, всё это только слова, которые ровным счётом ничего не значат..

    Много ли стоят обещания? Вовсе нет, всё это только слова, которые ровным счётом ничего не значат..

    — Абарат · книга
12. «

    — Но через час я тебе наскучу... — Нет, не наскучите. — ...а печаль никуда не денется, она будет поджидать тебя.

    — Но через час я тебе наскучу... — Нет, не наскучите. — ...а печаль никуда не денется, она будет поджидать тебя.

    — Джекоб Стип · книга
13. «

    Люди пугаются того, чего не знают. Вот, например, стоишь ты в темноте перед закрытой дверью. То, что находится за ней, тебе внушает страх...

    Люди пугаются того, чего не знают. Вот, например, стоишь ты в темноте перед закрытой дверью. То, что находится за ней, тебе внушает страх...

    — Книга крови II · книга
14. «

    Митчелл отказался и от вина, и от сигары и попросил только стакан молока, чтобы успокоить желудок. — Неужели тебе это помогает?-удивился Гаррисон. — Меня от молока только пучит. — Да тебя от всего пучит.

    Митчелл отказался и от вина, и от сигары и попросил только стакан молока, чтобы успокоить желудок. — Неужели тебе это помогает?-удивился Гаррисон. — Меня от молока только пучит. — Да тебя от всего пучит.

    — Митчелл Гири · книга
15. «

    Поверьте мне, Две силы Душою человека правят. Одна есть Бог, Другая же — прилив.

    Поверьте мне, Две силы Душою человека правят. Одна есть Бог, Другая же — прилив.

    — Абарат · книга
16. «

    Если человек обращается за советом к воображаемой лисе, значит, с ним не всё в порядке.

    Если человек обращается за советом к воображаемой лисе, значит, с ним не всё в порядке.

    — Уилл Рабджонс · книга
17. «

    Ветер уносит мысли, солнце иссушает души, свет исчезает...

    Ветер уносит мысли, солнце иссушает души, свет исчезает...

    — Абарат · книга
18. «

    Это жестокий мир... и любовь не может оградить от него. Она может только залечить нанесенные раны.

    Это жестокий мир... и любовь не может оградить от него. Она может только залечить нанесенные раны.

    — Джордж Гири · книга