225 цитат Клайва Стейплза Льюиса — коротко и по делу

Ниже 225 цитат Клайва Стейплза Льюиса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... Поэтому я утверждаю, что боги поступают с нами не по правде: они не желают оставить нас в покое, чтобы мы прожили нашу короткую жизнь как умеем, но и направить нас на верный путь не хотят. Видно, ни то ни другое не доставило бы им радости. Они предпочитают подкрадываться исподтишка, лукавить, насылать на нас зыбкие сны, тёмные пророчества и видения, исчезающие под твоим взглядом, молчать, когда мы вопрошаем их, и нашёптывать на ухо неразборчивые советы, когда мы в них не нуждаемся. Одним они являют то, что скрывают от других; они играют с нами в жмурки, в прятки, в кошки-мышки, дурачатся и насмешничают. Не потому ли в священных местах всегда стоит полумрак?

   ... Поэтому я утверждаю, что боги поступают с нами не по правде: они не желают оставить нас в покое, чтобы мы прожили нашу короткую жизнь как умеем, но и направить нас на верный путь не хотят. Видно, ни то ни другое не доставило бы им радости. Они предпочитают подкрадываться исподтишка, лукавить, насылать на нас зыбкие сны, тёмные пророчества и видения, исчезающие под твоим взглядом, молчать, когда мы вопрошаем их, и нашёптывать на ухо неразборчивые советы, когда мы в них не нуждаемся. Одним они являют то, что скрывают от других; они играют с нами в жмурки, в прятки, в кошки-мышки, дурачатся и насмешничают. Не потому ли в священных местах всегда стоит полумрак?

   — Психея (Истра) · книга
2. «

   Дружба бесполезна, как философия или искусство… Она не имеет ценности для выживания; скорее это одна из тех вещей, что придают ценности выживанию.

   Дружба бесполезна, как философия или искусство… Она не имеет ценности для выживания; скорее это одна из тех вещей, что придают ценности выживанию.
3. «

   Яйцу, вероятно, трудно превратиться в птицу; однако ему несравненно труднее научиться летать, оставаясь яйцом. Мы с вами подобны яйцу. Но мы не можем бесконечно оставаться обыкновенным, порядочным яйцом. Либо мы вылупимся из него, либо оно испортится.

   Яйцу, вероятно, трудно превратиться в птицу; однако ему несравненно труднее научиться летать, оставаясь яйцом. Мы с вами подобны яйцу. Но мы не можем бесконечно оставаться обыкновенным, порядочным яйцом. Либо мы вылупимся из него, либо оно испортится.
4. «

   Зло даже злом не может быть в той полноте, в какой добро есть добро.

   Зло даже злом не может быть в той полноте, в какой добро есть добро.
5. «

   Я выдумал, что бесы едят (в духовном смысле) и друг друга, и нас. (Насколько гениально это прозрение, читайте в «Розе Мира» Даниила Андреева) Даже здесь, на земле, мы видели, как стремятся некоторые пожрать, переварить другого; сделать так, чтобы он думал их мыслями, чувствовал их чувствами, ненавидел их ненавистью, досадовал их досадой, а они тешили через него свое себялюбие. Конечно, он обязан убрать куда-нибудь свои страстишки. Не хочет? Нет, какой эгоизм! Здесь, на Земле, это нередко называют «любовью». Я придумал, что в аду это называют голодом. Только там голод сильнее, насыщение — полнее. Тело не мешает, и более сильный бес (он — дух) может просто всосать, вобрать другого, а потом подпитываться порабощенным собратом. Вот для чего (придумал я) нужны им человеческие души и другие бесы. Вот почему сатана хотел бы заполучить всех детей Евы и все воинства небесные. Он мечтает о дне и часе, когда поглотит все, и сказать «я» можно будет только через него. Этот мерзкий паук — его извод, его версия той безграничной щедрости, с какой Бог обращает орудия в слуг, а слуг — в сынов, чтобы они смогли в конце концов соединиться с Ним в совершенной любви, ибо Он дал им свободу быть личностью.

   Я выдумал, что бесы едят (в духовном смысле) и друг друга, и нас. (Насколько гениально это прозрение, читайте в «Розе Мира» Даниила Андреева) Даже здесь, на земле, мы видели, как стремятся некоторые пожрать, переварить другого; сделать так, чтобы он думал их мыслями, чувствовал их чувствами, ненавидел их ненавистью, досадовал их досадой, а они тешили через него свое себялюбие. Конечно, он обязан убрать куда-нибудь свои страстишки. Не хочет? Нет, какой эгоизм! Здесь, на Земле, это нередко называют «любовью». Я придумал, что в аду это называют голодом. Только там голод сильнее, насыщение — полнее. Тело не мешает, и более сильный бес (он — дух) может просто всосать, вобрать другого, а потом подпитываться порабощенным собратом. Вот для чего (придумал я) нужны им человеческие души и другие бесы. Вот почему сатана хотел бы заполучить всех детей Евы и все воинства небесные. Он мечтает о дне и часе, когда поглотит все, и сказать «я» можно будет только через него. Этот мерзкий паук — его извод, его версия той безграничной щедрости, с какой Бог обращает орудия в слуг, а слуг — в сынов, чтобы они смогли в конце концов соединиться с Ним в совершенной любви, ибо Он дал им свободу быть личностью.

   — Письма Баламута · книга
6. «

   Жизнь — это встреча.

   Жизнь — это встреча.

   — Мерзейшая мощь · книга
7. «

   — Похоже, — сказал Тириан и тоже улыбнулся, — что Хлев изнутри и хлев снаружи — два разных места. — Да, — сказал лорд Дигори. — Причём изнутри он больше, чем снаружи. — Да, — сказала королева Люси. — Однажды в нашем мире Хлев вместил то, что больше целого мира.

   — Похоже, — сказал Тириан и тоже улыбнулся, — что Хлев изнутри и хлев снаружи — два разных места. — Да, — сказал лорд Дигори. — Причём изнутри он больше, чем снаружи. — Да, — сказала королева Люси. — Однажды в нашем мире Хлев вместил то, что больше целого мира.

   — Люси · книга
8. «

   Из всех доводов против любви мне особенно близок призыв: «Осторожно! Будешь страдать».

   Из всех доводов против любви мне особенно близок призыв: «Осторожно! Будешь страдать».

   — Любовь · книга
9. «

   ... Те, кто причастен тайной мудрости, свободны и от мещанских правил, и от мещанских радостей. Судьба наша, мой мальчик, возвышенна и необычна. Удел наш высок, мы одиноки...

   ... Те, кто причастен тайной мудрости, свободны и от мещанских правил, и от мещанских радостей. Судьба наша, мой мальчик, возвышенна и необычна. Удел наш высок, мы одиноки...

   — Эндрю Кеттерли · книга
10. «

    Быть королем — это значит идти первым в самый страшный бой и отступать последним, а когда бывает неурожай, надевать самые нарядные одежды и смеяться как можно громче за самой скудной трапезой во всей стране.

    Быть королем — это значит идти первым в самый страшный бой и отступать последним, а когда бывает неурожай, надевать самые нарядные одежды и смеяться как можно громче за самой скудной трапезой во всей стране.

    — Король Лум · книга
11. «

    Как и земноводные, люди двойственны — они полудухи, полуживотные.... Как духи, они принадлежат вечности; как животные, существуют во времени. Это означает, что дух их может быть устремлен к вечности, а тела, страсти и воображение постоянно изменяются, ибо существовать во времени и означает «изменяться». К постоянству они ближе всего при волнообразном чередовании, Это значит, что они возвращаются от спада к высшему уровню, которого они не сумели выдержать, и снова идут к спаду; такая цепь подъемов и спусков.

    Как и земноводные, люди двойственны — они полудухи, полуживотные.... Как духи, они принадлежат вечности; как животные, существуют во времени. Это означает, что дух их может быть устремлен к вечности, а тела, страсти и воображение постоянно изменяются, ибо существовать во времени и означает «изменяться». К постоянству они ближе всего при волнообразном чередовании, Это значит, что они возвращаются от спада к высшему уровню, которого они не сумели выдержать, и снова идут к спаду; такая цепь подъемов и спусков.

    — бес - Баламут · книга
12. «

    Аслан, знаете ли, он приходит, он и уходит. Сегодня — здесь, а завтра, глядишь, уже нет. Не сидится ему на месте, да и то сказать, мало ли у него разных других миров, требующих внимания. Да-с. Это все ничего. Он ведь будет и к нам заглядывать. Только вы его не удерживайте. Это вам не ручной Лев, понимаете ли. Он всё-таки дикий.

    Аслан, знаете ли, он приходит, он и уходит. Сегодня — здесь, а завтра, глядишь, уже нет. Не сидится ему на месте, да и то сказать, мало ли у него разных других миров, требующих внимания. Да-с. Это все ничего. Он ведь будет и к нам заглядывать. Только вы его не удерживайте. Это вам не ручной Лев, понимаете ли. Он всё-таки дикий.

    — Господин Боббер · книга
13. «

    ... Все мы тупеем, когда пытаемся судить о безразличных для нас вещах.

    ... Все мы тупеем, когда пытаемся судить о безразличных для нас вещах.

    — Любовь · книга
14. «

    Мы не вправе знать, что было бы, но мы можем изменить будущее.

    Мы не вправе знать, что было бы, но мы можем изменить будущее.

    — Аслан · книга
15. «

    Именно тут впервые Эдмунд почувствовал жалость — не к себе, а к другим, — страшно было подумать, что каменные фигурки так и будут сидеть днем и ночью год за годом, покуда не порастут мхом, покуда их не разрушит время.

    Именно тут впервые Эдмунд почувствовал жалость — не к себе, а к другим, — страшно было подумать, что каменные фигурки так и будут сидеть днем и ночью год за годом, покуда не порастут мхом, покуда их не разрушит время.

    — Хроники Нарнии. Лев, колдунья и платяной шкаф · книга
16. «

    Общество, в котором неверность не считается злом, в конечном счете бьет по женщинам. Что бы ни утверждали песенки и шутки, выдуманные мужчинами, женщина гораздо моногамнее нас. Там, где господствует свальный грех, ей много хуже, чем нам. Кроме того, она больше нас нуждается в домашнем счастье. То, чем она обычно держит мужчину — ее красота, — убывает год от года, а с нами все иначе, потому что женщинам, честно говоря, безразлична наша внешность. Словом, в беспощадной войне за любовь женщине хуже дважды: и ставка у неe выше, и проигрыш вероятней. Я не согласен с теми, кого возмущает нынешняя женская напористость. Мне просто еще жальче женщин — значит, очень уж трудно им бороться.

    Общество, в котором неверность не считается злом, в конечном счете бьет по женщинам. Что бы ни утверждали песенки и шутки, выдуманные мужчинами, женщина гораздо моногамнее нас. Там, где господствует свальный грех, ей много хуже, чем нам. Кроме того, она больше нас нуждается в домашнем счастье. То, чем она обычно держит мужчину — ее красота, — убывает год от года, а с нами все иначе, потому что женщинам, честно говоря, безразлична наша внешность. Словом, в беспощадной войне за любовь женщине хуже дважды: и ставка у неe выше, и проигрыш вероятней. Я не согласен с теми, кого возмущает нынешняя женская напористость. Мне просто еще жальче женщин — значит, очень уж трудно им бороться.

    — Право на счастье · книга
17. «

    Дело в том, что Ведьмарка знает о Великом Заклятье, но понятия не имеет о Величайшем. Ее знания простираются до самого Начала Времен. Но когда бы она могла заглянуть чуть дальше, в недвижимую тьму Предначального, она постигла бы иные Заклятья. Она узнала бы Закон: коль скоро кто не повинный в измене добровольно принесет себя в жертву вместо изменника, Жертвенный Стол сокрушится и сама Смерть отступит.

    Дело в том, что Ведьмарка знает о Великом Заклятье, но понятия не имеет о Величайшем. Ее знания простираются до самого Начала Времен. Но когда бы она могла заглянуть чуть дальше, в недвижимую тьму Предначального, она постигла бы иные Заклятья. Она узнала бы Закон: коль скоро кто не повинный в измене добровольно принесет себя в жертву вместо изменника, Жертвенный Стол сокрушится и сама Смерть отступит.

    — Аслан · книга
18. «

    Бог говорит с нами лицом к лицу только тогда, когда у нас у самих есть лицо.

    Бог говорит с нами лицом к лицу только тогда, когда у нас у самих есть лицо.
19. «

    Возьмись за дело, и ты заговоришь совсем по-другому.

    Возьмись за дело, и ты заговоришь совсем по-другому.

    — Бардия · книга
20. «

    Жажда обладать тем, кому не можешь дать ничего, изнашивает сердце.

    Жажда обладать тем, кому не можешь дать ничего, изнашивает сердце.

    — Оруаль · книга