Подборка: 226 цитат Клайва Стейплза Льюиса

Ниже 226 цитат Клайва Стейплза Льюиса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если дать науке волю — она пересоздаст человека. Если это ей не удастся...тогда нам конец.

   Если дать науке волю — она пересоздаст человека. Если это ей не удастся...тогда нам конец.

   — Мерзейшая мощь · книга
2. «

   Боги никогда не искушают нас радостями и наслаждениями так властно, как тогда, когда готовят для нас новые муки. Они развлекаются нами как мыльными пузырями. Чтобы мы лопнули и доставили им удовольствие, нас нужно сперва хорошенько раздуть.

   Боги никогда не искушают нас радостями и наслаждениями так властно, как тогда, когда готовят для нас новые муки. Они развлекаются нами как мыльными пузырями. Чтобы мы лопнули и доставили им удовольствие, нас нужно сперва хорошенько раздуть.

   — Оруаль · книга
3. «

   Когда тело занято делом и каждая мышца и связка напряжены, печаль оставляет душу.

   Когда тело занято делом и каждая мышца и связка напряжены, печаль оставляет душу.

   — Бардия · книга
4. «

   — Тебе трудно понять, малютка, — сказал Аслан, — но ничего никогда не происходит так, как уже было.

   — Тебе трудно понять, малютка, — сказал Аслан, — но ничего никогда не происходит так, как уже было.

   — Аслан · книга
5. «

   Каждому я рассказываю только его историю.

   Каждому я рассказываю только его историю.

   — Аслан · книга
6. «

   Это такое странное чувство — видеть перед собой обычного человека, такого же, как ты сам, и знать, что один из вас обязательно убьет другого. Я впервые задумалась, как странно звучит самое слово «убить»; казалось, я услышала его в первый раз.

   Это такое странное чувство — видеть перед собой обычного человека, такого же, как ты сам, и знать, что один из вас обязательно убьет другого. Я впервые задумалась, как странно звучит самое слово «убить»; казалось, я услышала его в первый раз.

   — Оруаль · книга
7. «

   Каждый человек связан с Богом по-своему. Он для Бога иной, чем все, создан по особой мерке. Бог отвечает каждому иначе, у Него с каждым тайна — тайна нового имени.

   Каждый человек связан с Богом по-своему. Он для Бога иной, чем все, создан по особой мерке. Бог отвечает каждому иначе, у Него с каждым тайна — тайна нового имени.
8. «

   — Аслан, Ты стал больше! — Потому что ты выросла, дитя моё. — Не потому, что Ты? — Нет. Но с каждым годом подрастая, ты будешь видеть Меня больше.

   — Аслан, Ты стал больше! — Потому что ты выросла, дитя моё. — Не потому, что Ты? — Нет. Но с каждым годом подрастая, ты будешь видеть Меня больше.

   — Люси · книга
9. «

   Труды и болезни — это утешения, которых богам у нас не отнять.

   Труды и болезни — это утешения, которых богам у нас не отнять.

   — Оруаль · книга
10. «

    — Еще бы! — воскликнула Люси. — Славный Трампкин! Лучшего наместника не сыскать. — Истинная правда, мадам, — подтвердил Дриниан. — Он верен, как барсук, и бесстрашен, как... как мышь, — возможно, капитан собирался сказать «как Лев», но приметил обращенный на него взгляд Рипичипа.

    — Еще бы! — воскликнула Люси. — Славный Трампкин! Лучшего наместника не сыскать. — Истинная правда, мадам, — подтвердил Дриниан. — Он верен, как барсук, и бесстрашен, как... как мышь, — возможно, капитан собирался сказать «как Лев», но приметил обращенный на него взгляд Рипичипа.

    — Хроники Нарнии. Покоритель зари, или Плавание на край света · книга
11. «

    — Это сова, — добавил Питер. — ... Тут, верно, и орлы водятся. И олени! А уж ястребы точно. — И барсуки! — сказала Люси. — И лисицы! — сказал Эдмунд. — И кролики! — сказала Сьюзен.

    — Это сова, — добавил Питер. — ... Тут, верно, и орлы водятся. И олени! А уж ястребы точно. — И барсуки! — сказала Люси. — И лисицы! — сказал Эдмунд. — И кролики! — сказала Сьюзен.

    — Питер Певенси · книга
12. «

    Думаешь, свобода — это когда ты делаешь то, что хочешь? Это не настоящая свобода.

    Думаешь, свобода — это когда ты делаешь то, что хочешь? Это не настоящая свобода.

    — Подлус. · книга
13. «

    Они уже вполне доверились бобру — все, кроме Эдмунда, — и ужасно обрадовались, услышав про обед, — все, не исключая Эдмунда.

    Они уже вполне доверились бобру — все, кроме Эдмунда, — и ужасно обрадовались, услышав про обед, — все, не исключая Эдмунда.

    — Хроники Нарнии. Лев, колдунья и платяной шкаф · книга
14. «

    Память, стоит разбудить её, превращается во властного деспота.

    Память, стоит разбудить её, превращается во властного деспота.

    — Оруаль · книга
15. «

    Если вы думаете, что не страдаете гордыней, значит, вы действительно ею страдаете.

    Если вы думаете, что не страдаете гордыней, значит, вы действительно ею страдаете.
16. «

    Благородная смерть — это сокровище, и каждый достаточно богат, чтобы купить его.

    Благородная смерть — это сокровище, и каждый достаточно богат, чтобы купить его.

    — Остроглаз · книга
17. «

    — Ну, дитя, — сказал Аслан, когда деревья остались позади, — я подожду здесь. Иди разбуди остальных и скажи, чтобы они шли за мной. Если они не пойдут, тогда ты должна следовать за мною одна.

    — Ну, дитя, — сказал Аслан, когда деревья остались позади, — я подожду здесь. Иди разбуди остальных и скажи, чтобы они шли за мной. Если они не пойдут, тогда ты должна следовать за мною одна.

    — Аслан · книга
18. «

    — Минуточку! — произнес он, ковыляя прочь от огня. — Минуточку внимания, мадам. Все, что вы сказали, верно. Я всегда хочу знать худшее и держаться как можно лучше. Потому спорить не стану. Допустим, мы видели во сне или выдумали все это: деревья, траву, солнце, звезды и даже Аслана. Но тогда выдумка лучше и важнее реальности. Допустим, это мрачное место и есть единственный мир. Тогда он никуда не годится. Может, мы и дети, играющие в глупую игру. Но четверо детей создали игрушечный мир, который лучше вашей реальной ямы. Я не предам игрушечного мира. Я останусь с Асланом, даже если Аслана нет. Я буду жить как нарниец, даже если нет Нарнии. Благодарю за ужин, но мы четверо покинем ваш двор, вступим в темноту и будем всю жизнь искать дорогу наверх. Не думаю, что жизнь эта будет долгой, но стоит ли о том жалеть, если мир — таков, каким вы его описали.

    — Минуточку! — произнес он, ковыляя прочь от огня. — Минуточку внимания, мадам. Все, что вы сказали, верно. Я всегда хочу знать худшее и держаться как можно лучше. Потому спорить не стану. Допустим, мы видели во сне или выдумали все это: деревья, траву, солнце, звезды и даже Аслана. Но тогда выдумка лучше и важнее реальности. Допустим, это мрачное место и есть единственный мир. Тогда он никуда не годится. Может, мы и дети, играющие в глупую игру. Но четверо детей создали игрушечный мир, который лучше вашей реальной ямы. Я не предам игрушечного мира. Я останусь с Асланом, даже если Аслана нет. Я буду жить как нарниец, даже если нет Нарнии. Благодарю за ужин, но мы четверо покинем ваш двор, вступим в темноту и будем всю жизнь искать дорогу наверх. Не думаю, что жизнь эта будет долгой, но стоит ли о том жалеть, если мир — таков, каким вы его описали.

    — Хмур · книга
19. «

    И я ощущала себя гордой и оскорбленной царицей из старой песни. Тяжелые слезы навернулись мне на глаза и сладко защемило в сердце. Одним словом, я напилась как последняя дура.

    И я ощущала себя гордой и оскорбленной царицей из старой песни. Тяжелые слезы навернулись мне на глаза и сладко защемило в сердце. Одним словом, я напилась как последняя дура.

    — Орауль · книга
20. «

    Вы никогда не знаете, насколько сильно вы верите во что бы то ни было, пока истинность вашей веры не станет вопросом жизни или смерти. Легко утверждать, что данная веревка достаточно крепкая, если вы собираетесь обвязать ею коробку. Но, предположим, на этой же веревке вам предстоит повиснуть над пропастью. Вот тут-то вы и поймете, насколько вы уверены в крепости вашей веревки.

    Вы никогда не знаете, насколько сильно вы верите во что бы то ни было, пока истинность вашей веры не станет вопросом жизни или смерти. Легко утверждать, что данная веревка достаточно крепкая, если вы собираетесь обвязать ею коробку. Но, предположим, на этой же веревке вам предстоит повиснуть над пропастью. Вот тут-то вы и поймете, насколько вы уверены в крепости вашей веревки.

    — Боль утраты · книга