Что говорил Колин Маккалоу: 63 цитаты

Колин Маккалоу — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 63 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Она даже по-настоящему не знала, можно ли то, что она чувствовала к нему, назвать любовью. Он просто стал центром ее жизни. Она ни на минуту не забывала о его существовании, он приходил ей на ум тысячи раз в день, и если мысленно она говорила «Тим», то неосознанно улыбалась или чувствовала сердечную боль. Как будто он жил внутри нее, сохраняя в то же время свою отдельную сущность.

   Она даже по-настоящему не знала, можно ли то, что она чувствовала к нему, назвать любовью. Он просто стал центром ее жизни. Она ни на минуту не забывала о его существовании, он приходил ей на ум тысячи раз в день, и если мысленно она говорила «Тим», то неосознанно улыбалась или чувствовала сердечную боль. Как будто он жил внутри нее, сохраняя в то же время свою отдельную сущность.

   — Тим · книга
2. «

   — Почему вы ее так не любите? — спросил он. — Потому что ее любите вы, — был ответ.

   — Почему вы ее так не любите? — спросил он. — Потому что ее любите вы, — был ответ.

   — Ральф де Брикассар · книга
3. «

   На то и друзья, чтоб без них нельзя было обойтись.

   На то и друзья, чтоб без них нельзя было обойтись.

   — Лион · книга
4. «

   Горе естественно, вину мы навлекаем на себя сами. Горе излечивается временем, но только смерть может смыть вину.

   Горе естественно, вину мы навлекаем на себя сами. Горе излечивается временем, но только смерть может смыть вину.

   — Ахилл · книга
5. «

   Ведь все деревья кажутся одинаковыми лишь тем, кто не знает, как сердце может отметить и запомнить в бескрайних лесах одно единственное дерево.

   Ведь все деревья кажутся одинаковыми лишь тем, кто не знает, как сердце может отметить и запомнить в бескрайних лесах одно единственное дерево.

   — Поющие в терновнике · книга
6. «

   Амбиции без таланта — самая опасная вещь в мире.

   Амбиции без таланта — самая опасная вещь в мире.

   — Первый человек в Риме · книга
7. «

   Как только улажу тут все дела, напишу, когда меня ждать. А пока не забывай, что я хоть и по своему, не по-людски, тебя люблю.

   Как только улажу тут все дела, напишу, когда меня ждать. А пока не забывай, что я хоть и по своему, не по-людски, тебя люблю.

   — Джастина О’Нил · книга
8. «

   Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно!

   Что бы про тебя ни думали другие, это все равно, все равно, все равно!

   — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
9. «

   Ральф служит церкви, а церковь требует его всего без остатка, требует даже и то, в чём не нуждается, — его мужское начало. Святая церковь требует, чтобы оно принесено было ей в жертву, этим она утверждает свою власть над своим слугой — и уничтожает его, вычёркивает из жизни, ибо когда он перестанет дышать, он никого не оставит после себя.

   Ральф служит церкви, а церковь требует его всего без остатка, требует даже и то, в чём не нуждается, — его мужское начало. Святая церковь требует, чтобы оно принесено было ей в жертву, этим она утверждает свою власть над своим слугой — и уничтожает его, вычёркивает из жизни, ибо когда он перестанет дышать, он никого не оставит после себя.

   — Поющие в терновнике · книга
10. «

    Жизнь обратно не повернёшь, что было, то прошло.

    Жизнь обратно не повернёшь, что было, то прошло.

    — Пэдди Клири · книга
11. «

    — ... Если нет веры — нет ничего. — Весьма непрочная основа.

    — ... Если нет веры — нет ничего. — Весьма непрочная основа.

    — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
12. «

    Беда, что вы слишком думающий человек, вы пытаетесь анализировать то, что обычно разрешается само собой, когда приходит время.

    Беда, что вы слишком думающий человек, вы пытаетесь анализировать то, что обычно разрешается само собой, когда приходит время.

    — Тим · книга
13. «

    Приходит время, когда реальность возраста исчезает и все прожитые годы сливаются в один долгий день в ожидании смерти.

    Приходит время, когда реальность возраста исчезает и все прожитые годы сливаются в один долгий день в ожидании смерти.

    — Хирон · книга
14. «

    Ни одной женщине на свете не одолеть бога. Ведь он мужчина.

    Ни одной женщине на свете не одолеть бога. Ведь он мужчина.

    — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
15. «

    Каким блаженством было бы хоть раз в жизни не скрывать того, что чувствуешь! Но привычная выучка и благоразумие въелись ему в плоть и кровь.

    Каким блаженством было бы хоть раз в жизни не скрывать того, что чувствуешь! Но привычная выучка и благоразумие въелись ему в плоть и кровь.

    — Поющие в терновнике · книга
16. «

    Привычный, почтительный страх въелся прочно, это понимаешь тогда, когда впервые пытаешься разорвать его многолетние путы.

    Привычный, почтительный страх въелся прочно, это понимаешь тогда, когда впервые пытаешься разорвать его многолетние путы.

    — Поющие в терновнике · книга
17. «

    И понемногу воспоминание о нём блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.

    И понемногу воспоминание о нём блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.

    — Поющие в терновнике · книга
18. «

    И она всё твердила себе: всё пройдёт, время исцеляет раны, — но не верила в это.

    И она всё твердила себе: всё пройдёт, время исцеляет раны, — но не верила в это.

    — Мэганн «Мэгги» Клири · книга
19. «

    Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда.

    Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда.

    — Поющие в терновнике · книга
20. «

    Но расставания... С ними смириться труднее всего, особенно, если мы любили. Расставание означает, что в будущем никогда уже не будет так, как было прежде: что-то безвозвратно уходит из нашей жизни, мы утрачиваем частицу своей души, которую не найти и не вернуть.

    Но расставания... С ними смириться труднее всего, особенно, если мы любили. Расставание означает, что в будущем никогда уже не будет так, как было прежде: что-то безвозвратно уходит из нашей жизни, мы утрачиваем частицу своей души, которую не найти и не вернуть.

    — Тим · книга