31 сильных цитата Колина Уилсона

Колин Уилсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   А семья Пежо, которой удалось возвратить 10 000 долларов из суммы выкупа, получила символическую компенсацию в один франк: весьма незначительная плата за те муки и страдания, через которые вынуждены были пройти родные похищенного ребенка. Но истина состоит в том, что никакая компенсация не может окупить те испытания, которые выпадают в подобной ситуации на долю родителей, возлюбленных, друзей или родственников. Один ли франк или миллион, но они не способны стереть из памяти воспоминания об этом событии. И особенно тогда, когда, как это часто случается, похищение завершается физической смертью жертвы и психологической смертью ее семьи.

   А семья Пежо, которой удалось возвратить 10 000 долларов из суммы выкупа, получила символическую компенсацию в один франк: весьма незначительная плата за те муки и страдания, через которые вынуждены были пройти родные похищенного ребенка. Но истина состоит в том, что никакая компенсация не может окупить те испытания, которые выпадают в подобной ситуации на долю родителей, возлюбленных, друзей или родственников. Один ли франк или миллион, но они не способны стереть из памяти воспоминания об этом событии. И особенно тогда, когда, как это часто случается, похищение завершается физической смертью жертвы и психологической смертью ее семьи.

   — Мир преступлений · книга
2. «

   По какой-то таинственной, атавистической причине у человека осталось чувство, будто огонь в состоянии разрешить любую проблему, связанную с необходимостью уничтожить что-нибудь полностью и навсегда. Вот почему ведьм и еретиков сжигали, а нацисты устроили печи в лагерях смерти.

   По какой-то таинственной, атавистической причине у человека осталось чувство, будто огонь в состоянии разрешить любую проблему, связанную с необходимостью уничтожить что-нибудь полностью и навсегда. Вот почему ведьм и еретиков сжигали, а нацисты устроили печи в лагерях смерти.

   — Мир преступлений · книга
3. «

   Чем крупнее и централизованнее становится общество, тем большее количество социально безответственных личностей оно порождает. Обезличенность общества порождает бунт, или пренебрежительное равнодушие. Следовательно, век централизации является веком малолетних преступников и сексуальных маньяков.

   Чем крупнее и централизованнее становится общество, тем большее количество социально безответственных личностей оно порождает. Обезличенность общества порождает бунт, или пренебрежительное равнодушие. Следовательно, век централизации является веком малолетних преступников и сексуальных маньяков.

   — Мир преступлений · книга
4. «

   Человек который живет как зверь в поисках добычи, почти всегда и умирает в одиночестве, не оплакиваемый своими собратьями.

   Человек который живет как зверь в поисках добычи, почти всегда и умирает в одиночестве, не оплакиваемый своими собратьями.

   — Мир преступлений · книга
5. «

   Шекспир правильно заметил, что нечистая совесть превращает людей в трусов. Но она делает гораздо больше: становится их палачом, обвивая горло верёвкой воспоминаний о преступлении, которое они совершили.

   Шекспир правильно заметил, что нечистая совесть превращает людей в трусов. Но она делает гораздо больше: становится их палачом, обвивая горло верёвкой воспоминаний о преступлении, которое они совершили.

   — Мир преступлений · книга
6. «

   Характерными чертами гения являются долготерпение и дальновидность. Он знает, что, возможно, не добьется успеха ни завтра, ни в следующем месяце, ни даже в следующем году, но, тем не менее, должен продолжать творить. Даже если он и получит признание, его новое произведение может оказаться настолько нетрадиционным и труднодоступным для современников, что почитатели отвергнут его как «непонятное» — подобно последнему, проникнутому глубоко религиозным духом, квартету Бетховена. Для того чтобы продолжать идти дальше, ему необходима вера, осознание того, что он на правильном пути.

   Характерными чертами гения являются долготерпение и дальновидность. Он знает, что, возможно, не добьется успеха ни завтра, ни в следующем месяце, ни даже в следующем году, но, тем не менее, должен продолжать творить. Даже если он и получит признание, его новое произведение может оказаться настолько нетрадиционным и труднодоступным для современников, что почитатели отвергнут его как «непонятное» — подобно последнему, проникнутому глубоко религиозным духом, квартету Бетховена. Для того чтобы продолжать идти дальше, ему необходима вера, осознание того, что он на правильном пути.

   — Мир преступлений · книга
7. «

   Когда человек молод, ему психологически гораздо легче совершить преступление. Ребенок всегда хочет то, что не может иметь, и желания эти настолько сильны, что его не волнует, какими способами они удовлетворяются.

   Когда человек молод, ему психологически гораздо легче совершить преступление. Ребенок всегда хочет то, что не может иметь, и желания эти настолько сильны, что его не волнует, какими способами они удовлетворяются.

   — Мир преступлений · книга
8. «

   Клевета и злобные измышления не становятся менее злобными и грязными от того, что находятся доказательства их истинности.

   Клевета и злобные измышления не становятся менее злобными и грязными от того, что находятся доказательства их истинности.

   — Мир преступлений · книга
9. «

   Воровство — самое примитивное и самое распространенное из всех видов преступлений, и большинство воров признает, что они, по сути, «паразиты на теле общества», которое их отвергает. «Супервор», однако, никогда этого не признает. Он принадлежит к числу высокодоминантных личностей. А такие люди охвачены постоянным стремлением к новизне и авантюрам. Где-то в тайных глубинах своей души, на уровне подсознания, он понимает, что достоин славы и известности и заслуживает чести быть «кем-то» в глазах окружающих. В идеале он желает вести такую жизнь, которая позволила бы ему свободно воровать и (иногда) насиловать.

   Воровство — самое примитивное и самое распространенное из всех видов преступлений, и большинство воров признает, что они, по сути, «паразиты на теле общества», которое их отвергает. «Супервор», однако, никогда этого не признает. Он принадлежит к числу высокодоминантных личностей. А такие люди охвачены постоянным стремлением к новизне и авантюрам. Где-то в тайных глубинах своей души, на уровне подсознания, он понимает, что достоин славы и известности и заслуживает чести быть «кем-то» в глазах окружающих. В идеале он желает вести такую жизнь, которая позволила бы ему свободно воровать и (иногда) насиловать.

   — Мир преступлений · книга
10. «

    В соответствии с теорией Маслоу, мироощущение человека исходит из восходящей шкалы первичных ценностей. Первая из них — потребность в еде. Как только она удовлетворяется, появляется потребность в крове. Удовлетворите ее, и тут же появится потребность в любви — необходимость почувствовать как свою принадлежность к обществу в целом, так и физическую близость одного-единственного человека. После удовлетворения этой страсти возникает четвертая потребность — в самоуважении. И, наконец, на вершине пирамиды оказывается потребность самореализации — полного проявления возможностей личности.

    В соответствии с теорией Маслоу, мироощущение человека исходит из восходящей шкалы первичных ценностей. Первая из них — потребность в еде. Как только она удовлетворяется, появляется потребность в крове. Удовлетворите ее, и тут же появится потребность в любви — необходимость почувствовать как свою принадлежность к обществу в целом, так и физическую близость одного-единственного человека. После удовлетворения этой страсти возникает четвертая потребность — в самоуважении. И, наконец, на вершине пирамиды оказывается потребность самореализации — полного проявления возможностей личности.

    — Мир преступлений · книга
11. «

    Мы все испытываем на себе воздействие величайшей человеческой загадки — скуки, которая чаще, чем что-либо другое, способна «омрачить» наше благоденствие. Но в последнюю секунду священник Грэм Грина неожиданно осознает, что «было бы так легко оставаться святым». Раскольников понимает, что если ему придется всю жизнь простоять на узком выступе в кромешной тьме и буре, то все равно он предпочтет такую жизнь мгновенной смерти. Даже американский гангстер Чарли Биргер заметил, стоя на эшафоте: «А этот мир прекрасен, не правда ли?» Мы отрицаем эту свободу каждой секундой жизни, за исключением кратких вспышек озарения. Но до сих пор она остается самой интересной возможностью, которой обладает человек.

    Мы все испытываем на себе воздействие величайшей человеческой загадки — скуки, которая чаще, чем что-либо другое, способна «омрачить» наше благоденствие. Но в последнюю секунду священник Грэм Грина неожиданно осознает, что «было бы так легко оставаться святым». Раскольников понимает, что если ему придется всю жизнь простоять на узком выступе в кромешной тьме и буре, то все равно он предпочтет такую жизнь мгновенной смерти. Даже американский гангстер Чарли Биргер заметил, стоя на эшафоте: «А этот мир прекрасен, не правда ли?» Мы отрицаем эту свободу каждой секундой жизни, за исключением кратких вспышек озарения. Но до сих пор она остается самой интересной возможностью, которой обладает человек.

    — Мир преступлений · книга
12. «

    Наука говорит, что полезно учиться на собственном прошлом, но опасно и глупо полагать, что наше будущее полностью определяется нашим прошлым.

    Наука говорит, что полезно учиться на собственном прошлом, но опасно и глупо полагать, что наше будущее полностью определяется нашим прошлым.

    — Мир преступлений · книга
13. «

    «Супервор» всегда одиночка. Он обладает такими достоинствами, которые при других условиях могли бы сделать из него великого воина или бизнесмена. Но он не способен на сотрудничество с обществом. Сама мысль об этом кажется ему смертельно скучной. А вот мысль о преступлении, напротив, вызывает в нем странное, близкое к сексуальному, возбуждение.

    «Супервор» всегда одиночка. Он обладает такими достоинствами, которые при других условиях могли бы сделать из него великого воина или бизнесмена. Но он не способен на сотрудничество с обществом. Сама мысль об этом кажется ему смертельно скучной. А вот мысль о преступлении, напротив, вызывает в нем странное, близкое к сексуальному, возбуждение.

    — Мир преступлений · книга
14. «

    ...так называемая «клевета» способна стать грозным оружием в руках борца за истину. Но независимо от того, с какими целями к ней прибегают: в надежде отстоять истину или, наоборот, очернить чью-то репутацию — это всегда коварное и опасное оружие, способное поразить не только жертву, но и того, кто в нее метит. И потому пусть лучше меч клеветы никогда не будет извлечен из ножен.

    ...так называемая «клевета» способна стать грозным оружием в руках борца за истину. Но независимо от того, с какими целями к ней прибегают: в надежде отстоять истину или, наоборот, очернить чью-то репутацию — это всегда коварное и опасное оружие, способное поразить не только жертву, но и того, кто в нее метит. И потому пусть лучше меч клеветы никогда не будет извлечен из ножен.

    — Мир преступлений · книга
15. «

    Доктор Фостер говорил: «Уверен в очевидности того, что естественная природа материи такова, что атомы — алфавит Вселенной, химические соединения — слова, а ДНК скорее всего — длинные предложения или даже целые книги, выражающее что-то вроде понятий «слон», «жираф» или даже «человек».

    Доктор Фостер говорил: «Уверен в очевидности того, что естественная природа материи такова, что атомы — алфавит Вселенной, химические соединения — слова, а ДНК скорее всего — длинные предложения или даже целые книги, выражающее что-то вроде понятий «слон», «жираф» или даже «человек».

    — Оккультизм · книга
16. «

    Есть много преступников, которые были бы рады малейшей возможности стать честными гражданами, но преступление цепко держит их, подобно осьминогу, и если они освобождаются от одного щупальца, второе тут же обвивается вокруг запястья или лодыжки.

    Есть много преступников, которые были бы рады малейшей возможности стать честными гражданами, но преступление цепко держит их, подобно осьминогу, и если они освобождаются от одного щупальца, второе тут же обвивается вокруг запястья или лодыжки.

    — Мир преступлений · книга
17. «

    ...увидеть настоящие страдания, настоящий ад — значит признать, что должен существовать более благородный образ жизни, доступный нам.

    ...увидеть настоящие страдания, настоящий ад — значит признать, что должен существовать более благородный образ жизни, доступный нам.

    — Мир преступлений · книга
18. «

    Народная фантазия отражает суть этой странной, необъяснимой тяги мужчин к уничтожению женщин — а также и отношение к этому самих женщин, одновременно и трепещущих от ужаса, и зачарованных кошмаром, который влечет отдельных женщин к унижению и гибели.

    Народная фантазия отражает суть этой странной, необъяснимой тяги мужчин к уничтожению женщин — а также и отношение к этому самих женщин, одновременно и трепещущих от ужаса, и зачарованных кошмаром, который влечет отдельных женщин к унижению и гибели.

    — Мир преступлений · книга
19. «

    ...убийство — бессмысленность жизни, пришедшая в действие: драматизация скрытой тщетности существования. Это — человеческий акт со всеми его неотъемлемыми ценностями, положенный под предметное стекло микроскопа, где он не может раствориться в невыразительном окружении других действий человека. Изучение убийства не является изучением ненормальности человеческой натуры: это — изучение человеческой натуры, запятнанной поступком, который проявляет ее на предметном стекле микроскопа.

    ...убийство — бессмысленность жизни, пришедшая в действие: драматизация скрытой тщетности существования. Это — человеческий акт со всеми его неотъемлемыми ценностями, положенный под предметное стекло микроскопа, где он не может раствориться в невыразительном окружении других действий человека. Изучение убийства не является изучением ненормальности человеческой натуры: это — изучение человеческой натуры, запятнанной поступком, который проявляет ее на предметном стекле микроскопа.

    — Колин Уилсон · книга
20. «

    Когда страус прячет голову в песок при приближении врага, он надеется заставить врага исчезнуть как бы «по волшебству». Если девушка теряет сознание, когда на нее собираются напасть, то, по мнению Сартра, это не просто реакция организма: на подсознательном уровне это такая же попытка заставить насильника удалиться «по волшебству». Все эмоции, утверждает Сартр — заменители действия. Например, мужчина влюбляется в девушку. Если она тоже находит его привлекательным, они заключают друг друга в объятия, и он высвобождает свое желание обладать ею, предаваясь любви. Если она отвергает его, как Мария Пинеда отказала Ортеге, то желание нарастает, поддерживаемое постоянными тягостными размышлениями, до тех пор, пока он страстно, безумно не влюбляется в девушку, полностью оказавшись захваченным эмоцией, которая является заменителем физической любви. Точно так же человек, который рассердился и подавляет свою злость, создает огромный внутренний «запас» гнева, несоизмеримый с причиной, породившей его. Человек, который дает выход отрицательным эмоциям криком или дракой, перестает чувствовать гнев.

    Когда страус прячет голову в песок при приближении врага, он надеется заставить врага исчезнуть как бы «по волшебству». Если девушка теряет сознание, когда на нее собираются напасть, то, по мнению Сартра, это не просто реакция организма: на подсознательном уровне это такая же попытка заставить насильника удалиться «по волшебству». Все эмоции, утверждает Сартр — заменители действия. Например, мужчина влюбляется в девушку. Если она тоже находит его привлекательным, они заключают друг друга в объятия, и он высвобождает свое желание обладать ею, предаваясь любви. Если она отвергает его, как Мария Пинеда отказала Ортеге, то желание нарастает, поддерживаемое постоянными тягостными размышлениями, до тех пор, пока он страстно, безумно не влюбляется в девушку, полностью оказавшись захваченным эмоцией, которая является заменителем физической любви. Точно так же человек, который рассердился и подавляет свою злость, создает огромный внутренний «запас» гнева, несоизмеримый с причиной, породившей его. Человек, который дает выход отрицательным эмоциям криком или дракой, перестает чувствовать гнев.

    — Мир преступлений · книга