224 лучших фразы Конкордии Антаровы

Ниже 224 цитаты Конкордии Антаровы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ты здесь гость Вечности, в Ней ты здесь встречен, с Нею уйдёшь. И каждый день твоей жизни – день дежурства у черты Вечности.

   Ты здесь гость Вечности, в Ней ты здесь встречен, с Нею уйдёшь. И каждый день твоей жизни – день дежурства у черты Вечности.

   — Две жизни · книга
2. «

   А бестактный человек, даже добрый, так же вреден ребёнку, как плохой зараженный воздух.

   А бестактный человек, даже добрый, так же вреден ребёнку, как плохой зараженный воздух.

   — Две жизни · книга
3. «

   Каждая пролитая слеза отнимает силы, а каждая побежденная – возводит человека на новую ступень могущества.

   Каждая пролитая слеза отнимает силы, а каждая побежденная – возводит человека на новую ступень могущества.

   — Две жизни · книга
4. «

   Нет таких слов, которые может безнаказанно выбрасывать в мир человек. Вся жизнь — вечное движение, и это движение творят мысли человека. Слово — не простое сочетание букв. Оно всегда передает действие силы в человеке. Даже если он не знает ничего о тех силах, что носит в себе, и не думает, какие вулканы страстей и зла можно соткать и пробудить неосторожно брошенным словом, — даже и тогда нет безнаказанно выброшенных в мир слов. Берегись пересудов не только в словах, но даже в мыслях старайся всегда найти оправдание людям и пролить им мир, хотя на одну ту минуту, когда ты встретил их.

   Нет таких слов, которые может безнаказанно выбрасывать в мир человек. Вся жизнь — вечное движение, и это движение творят мысли человека. Слово — не простое сочетание букв. Оно всегда передает действие силы в человеке. Даже если он не знает ничего о тех силах, что носит в себе, и не думает, какие вулканы страстей и зла можно соткать и пробудить неосторожно брошенным словом, — даже и тогда нет безнаказанно выброшенных в мир слов. Берегись пересудов не только в словах, но даже в мыслях старайся всегда найти оправдание людям и пролить им мир, хотя на одну ту минуту, когда ты встретил их.

   — Две жизни · книга
5. «

   Я и раньше слышал много проповедников, и великих проповедников, но всегда чувствовал, что это проповеди. Здесь же я понял слово «дело» и сложил в сердце своём такой мир, который, как башня, из сердца и головы прямо в небо смотрит. Я не дышу иначе как через сердце своё прямо в небо, к Богу, и Бог в моём сердце живёт. И всё это случилось сразу.

   Я и раньше слышал много проповедников, и великих проповедников, но всегда чувствовал, что это проповеди. Здесь же я понял слово «дело» и сложил в сердце своём такой мир, который, как башня, из сердца и головы прямо в небо смотрит. Я не дышу иначе как через сердце своё прямо в небо, к Богу, и Бог в моём сердце живёт. И всё это случилось сразу.

   — Две жизни · книга
6. «

   Что же касается мужчин, которые её не покорили, то, думаю, покоряют тех, кто хочет быть покорённым. А дерутся из-за тех женщин, которые выбирают, кому себя преподнести повыгоднее. Те же, кто, как Анна, ищут истинной любви, всегда идут очень скромным путём, если не обладают талантом и тщеславием. <...> У нас в России много прекрасных женщин, в которых отсутствует кокетство. Ухаживают ведь не за самыми прекрасными, а за самыми кокетливыми.

   Что же касается мужчин, которые её не покорили, то, думаю, покоряют тех, кто хочет быть покорённым. А дерутся из-за тех женщин, которые выбирают, кому себя преподнести повыгоднее. Те же, кто, как Анна, ищут истинной любви, всегда идут очень скромным путём, если не обладают талантом и тщеславием. <...> У нас в России много прекрасных женщин, в которых отсутствует кокетство. Ухаживают ведь не за самыми прекрасными, а за самыми кокетливыми.

   — Левушка · книга
7. «

   Все убеждения людей, их моральные принципы, их радостность или уныние в отношениях друг с другом, доброжелательство или равнодушие, и тому подобное – всё зависит от степени их закрепощённости в личных страстях или от их освобождённости.

   Все убеждения людей, их моральные принципы, их радостность или уныние в отношениях друг с другом, доброжелательство или равнодушие, и тому подобное – всё зависит от степени их закрепощённости в личных страстях или от их освобождённости.

   — Две жизни · книга
8. «

   Человек может даже ничего не знать о Боге. Он может быть совершенно невежественным в смысле условной культуры своей современности, но сердце его может быть полно чистой любовью, и излучаемые им вибрации – по самому элементарному закону притяжения – привлекут его сюда.

   Человек может даже ничего не знать о Боге. Он может быть совершенно невежественным в смысле условной культуры своей современности, но сердце его может быть полно чистой любовью, и излучаемые им вибрации – по самому элементарному закону притяжения – привлекут его сюда.

   — Две жизни · книга
9. «

   Лень и медлительность много хуже торопливости. Они подобны смерти, так как в них не дух растёт, освобождённый, самоотверженный, но личность, ищущая себе той или иной формы, того или иного оправдания, чтобы расти и закрепощать дух в желаниях и страстях.

   Лень и медлительность много хуже торопливости. Они подобны смерти, так как в них не дух растёт, освобождённый, самоотверженный, но личность, ищущая себе той или иной формы, того или иного оправдания, чтобы расти и закрепощать дух в желаниях и страстях.

   — Две жизни · книга
10. «

    Теперь я знаю, что жизнь ведет каждого так высоко, как велико его понимание своего собственного труда в ней, как труда-радости, труда светлой помощи, чтобы тьма вокруг побеждалась радостью.

    Теперь я знаю, что жизнь ведет каждого так высоко, как велико его понимание своего собственного труда в ней, как труда-радости, труда светлой помощи, чтобы тьма вокруг побеждалась радостью.

    — Две жизни · книга
11. «

    В своих будущих произведениях, в которых должна вылиться вся мощь твоего просветлённого новым знанием сердца, дай понять людям, что всякая любовь хороша, даже личностная, лишь бы она была чиста и бескорыстна. Как новая нота должно звучать твоё дарование, показывая людям величайший грех, тяжкий не менее, чем грех убийства – грех преступления против любви, грех любви проданной и купленной. Инквизиция – грех проданной и купленной любви – тем и страшна миру по своим последствиям, что, прикрываясь преданностью Богу, растлила миллионы человеческих душ.

    В своих будущих произведениях, в которых должна вылиться вся мощь твоего просветлённого новым знанием сердца, дай понять людям, что всякая любовь хороша, даже личностная, лишь бы она была чиста и бескорыстна. Как новая нота должно звучать твоё дарование, показывая людям величайший грех, тяжкий не менее, чем грех убийства – грех преступления против любви, грех любви проданной и купленной. Инквизиция – грех проданной и купленной любви – тем и страшна миру по своим последствиям, что, прикрываясь преданностью Богу, растлила миллионы человеческих душ.

    — Две жизни · книга
12. «

    Жена. Никогда и ни в чем не подавляйте ее волю, вкусы и стремления. Если будете видеть, что ее вкусы и склонности в чем-либо вульгарны – показывайте ей подлинную красоту. Но делайте это так, чтобы она никогда не заметила, что вы ее учите. Если вы сумеете раскрыть ей глаза на прекрасное, она сама изменится. Но если будете назойливо предлагать и убеждать, то как бы настойчивы ни были ваши доказательства, чувство красоты в ней так и не раскроется, и в жизнь она ее внести не сможет.

    Жена. Никогда и ни в чем не подавляйте ее волю, вкусы и стремления. Если будете видеть, что ее вкусы и склонности в чем-либо вульгарны – показывайте ей подлинную красоту. Но делайте это так, чтобы она никогда не заметила, что вы ее учите. Если вы сумеете раскрыть ей глаза на прекрасное, она сама изменится. Но если будете назойливо предлагать и убеждать, то как бы настойчивы ни были ваши доказательства, чувство красоты в ней так и не раскроется, и в жизнь она ее внести не сможет.

    — Две жизни · книга
13. «

    Лучше служит своему народу тот, кто не замечает тягостей суеты, потому что понял основу смысла своей жизни: нести силу Света в эту суету.

    Лучше служит своему народу тот, кто не замечает тягостей суеты, потому что понял основу смысла своей жизни: нести силу Света в эту суету.

    — Две жизни · книга
14. «

    Избегай тех семей, где живут, ссорясь. Тот, кто рассказывает о своей любви к семье, а на самом деле является тираном и ворчуном, – не меньше преступник, чем любые воры, крадущие ценности других людей.

    Избегай тех семей, где живут, ссорясь. Тот, кто рассказывает о своей любви к семье, а на самом деле является тираном и ворчуном, – не меньше преступник, чем любые воры, крадущие ценности других людей.

    — Две жизни · книга
15. «

    Не останавливайтесь в пути, чтобы оплакивать неверные шаги прошлого. Каждая такая остановка кладёт на ваше настоящее разъедающий пластырь.

    Не останавливайтесь в пути, чтобы оплакивать неверные шаги прошлого. Каждая такая остановка кладёт на ваше настоящее разъедающий пластырь.

    — Две жизни · книга
16. «

    Перспектива, открываемая знанием, становится доступной каждому, как и художнику чувство перспективы, не сразу. Книга духовного знания лежит не где-то вовне – она сокрыта в сердце человека. И читать ее может лишь тот, кто учится жить каждый свой новый день в развитии своих творческих сил.

    Перспектива, открываемая знанием, становится доступной каждому, как и художнику чувство перспективы, не сразу. Книга духовного знания лежит не где-то вовне – она сокрыта в сердце человека. И читать ее может лишь тот, кто учится жить каждый свой новый день в развитии своих творческих сил.

    — Две жизни · книга
17. «

    Когда приходит то, что люди зовут несчастьем, надо крепко держать стяг вечности в руках и помнить, что та несправедливость, на которую жалуешься, есть лишь следствие твоих же собственных действий.

    Когда приходит то, что люди зовут несчастьем, надо крепко держать стяг вечности в руках и помнить, что та несправедливость, на которую жалуешься, есть лишь следствие твоих же собственных действий.

    — Две жизни · книга
18. «

    Сможешь ли ты стать настолько внутренне свободной, чтобы создать легкую и радостную жизнь в семье, где бы новые люди, духовно и психически одаренные, могли развиваться без помех и в истинной свободе? Будешь ли в состоянии стать во главе такой семьи, которая перевернула бы уродливый и затхлый быт тех семей, которые погибают в удушливых парах собственных страстей, называя их любовью? Чудовищное насилие, навязывание всем и каждому своих представлений и понятий; выбирание детям друзей по своему вкусу, а не по потребностям их дарований – все это называется в семьях обывателей словами «любовь», «забота», «опека».

    Сможешь ли ты стать настолько внутренне свободной, чтобы создать легкую и радостную жизнь в семье, где бы новые люди, духовно и психически одаренные, могли развиваться без помех и в истинной свободе? Будешь ли в состоянии стать во главе такой семьи, которая перевернула бы уродливый и затхлый быт тех семей, которые погибают в удушливых парах собственных страстей, называя их любовью? Чудовищное насилие, навязывание всем и каждому своих представлений и понятий; выбирание детям друзей по своему вкусу, а не по потребностям их дарований – все это называется в семьях обывателей словами «любовь», «забота», «опека».

    — Две жизни · книга
19. «

    Я осознал величие и ужас человеческих путей на земле. Я понял, что всё, в чём участвует человек на земле, доброе и счастливое, злое и несчастное, – всё, вплоть до последней ситуации, – только действия самого человека. Я понимал это и раньше, но сегодня я точно прозрел, как будто сразу увидел длинную ленту записей, развернувшуюся, как древний свиток пергамента, перед моим духовным зрением.

    Я осознал величие и ужас человеческих путей на земле. Я понял, что всё, в чём участвует человек на земле, доброе и счастливое, злое и несчастное, – всё, вплоть до последней ситуации, – только действия самого человека. Я понимал это и раньше, но сегодня я точно прозрел, как будто сразу увидел длинную ленту записей, развернувшуюся, как древний свиток пергамента, перед моим духовным зрением.

    — Две жизни · книга
20. «

    Если ты не сумел дать человеку слово утешения, — ты потерял счастливый момент. Не думай о себе, разговаривая с людьми, думай о них. И ты не будешь ни уставать, ни раздражаться.

    Если ты не сумел дать человеку слово утешения, — ты потерял счастливый момент. Не думай о себе, разговаривая с людьми, думай о них. И ты не будешь ни уставать, ни раздражаться.

    — Две жизни · книга