279 известных цитат Конкордии Антаровы

Ниже 279 цитат Конкордии Антаровы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не набирай на свои плечи долгов и обязанностей, которые на тебя никто не взваливал. Иди радостно.

   Не набирай на свои плечи долгов и обязанностей, которые на тебя никто не взваливал. Иди радостно.

   — Две жизни · книга
2. «

   Любовь — как пламя. Чем больше отдал – тем ярче и выше пламя. Любовь не угасает в человеке-творце. Но чтобы понять, что такое любовь, надо до конца любить то искусство, которому вы служите. Тогда только, когда забыл о себе и отдался ему, – только тогда художник может понять, в чем черпают люди-творцы свои силы. Тогда только человек переступает грань ремесла и проникает в подлинное творчество, в интуицию.

   Любовь — как пламя. Чем больше отдал – тем ярче и выше пламя. Любовь не угасает в человеке-творце. Но чтобы понять, что такое любовь, надо до конца любить то искусство, которому вы служите. Тогда только, когда забыл о себе и отдался ему, – только тогда художник может понять, в чем черпают люди-творцы свои силы. Тогда только человек переступает грань ремесла и проникает в подлинное творчество, в интуицию.

   — Две жизни · книга
3. «

   Величие духа человека начинается с полного спокойствия и самообладания. Чтобы человек мог зазвучать как частица творящей Вселенной, надо, чтобы он сам постоянно ощущал себя гармоничным целым.

   Величие духа человека начинается с полного спокойствия и самообладания. Чтобы человек мог зазвучать как частица творящей Вселенной, надо, чтобы он сам постоянно ощущал себя гармоничным целым.

   — Две жизни · книга
4. «

   Каждый путь есть вековая карма, от которой отказаться нельзя.

   Каждый путь есть вековая карма, от которой отказаться нельзя.

   — Две жизни · книга
5. «

   Пока вы не съели ни одного куска хлеба, заработанного своими руками и головой, — вы не можете понять счастья жить на земле. Его приносит только честный труд.

   Пока вы не съели ни одного куска хлеба, заработанного своими руками и головой, — вы не можете понять счастья жить на земле. Его приносит только честный труд.

   — Две жизни · книга
6. «

   Только бестрепетные сердца могут выполнить предназначенное им. Бестрепетность ученика, его бесстрашие – это только следствие его преданности Учителю. Если всей своей верностью он идет за Учителем, он не спрашивает объяснений, он идет так, как видит и ведет его Учитель.

   Только бестрепетные сердца могут выполнить предназначенное им. Бестрепетность ученика, его бесстрашие – это только следствие его преданности Учителю. Если всей своей верностью он идет за Учителем, он не спрашивает объяснений, он идет так, как видит и ведет его Учитель.

   — Две жизни · книга
7. «

   Жизнь – это одно мгновение Вечности; земная жизнь человека завершается тогда, когда истощается его творческая сила, и земля, как место труда и борьбы, ему более не нужна. Можно умереть молодым, и только потому, что в данных земных условиях ни сердце человека, ни его сознание больше не могут сделать ничего. Нужны иное окружение и иная форма, чтобы дух и творческие способности могли совершенствоваться.

   Жизнь – это одно мгновение Вечности; земная жизнь человека завершается тогда, когда истощается его творческая сила, и земля, как место труда и борьбы, ему более не нужна. Можно умереть молодым, и только потому, что в данных земных условиях ни сердце человека, ни его сознание больше не могут сделать ничего. Нужны иное окружение и иная форма, чтобы дух и творческие способности могли совершенствоваться.

   — Две жизни · книга
8. «

   — Ах, если бы научиться никогда не раздражаться и никого не осуждать! Как легко было бы тогда жить на свете, как просто общаться с людьми! Больше всего меня тяготит моя раздражительность и требовательность к людям. – Чем больше ты будешь понимать, чего достигли эти люди, – тем яснее будет тебе, куда и как направлять мысли, если ты вдруг начнешь терять равновесие.

   — Ах, если бы научиться никогда не раздражаться и никого не осуждать! Как легко было бы тогда жить на свете, как просто общаться с людьми! Больше всего меня тяготит моя раздражительность и требовательность к людям. – Чем больше ты будешь понимать, чего достигли эти люди, – тем яснее будет тебе, куда и как направлять мысли, если ты вдруг начнешь терять равновесие.

   — Две жизни · книга
9. «

   Важно отдать твердо самому себе отчет, чего именно ты хочешь. Важно не быть пустым или шатким внутри, когда ты начинаешь свой новый день. Важно, завершая свой день, четко отдавать себе отчет, в чем ты был тверд, а в чем отступил от светлой идеи, для которой живешь и трудишься. Важно жить, трудясь каждый день так легко и честно, как будто это твой последний день жизни.

   Важно отдать твердо самому себе отчет, чего именно ты хочешь. Важно не быть пустым или шатким внутри, когда ты начинаешь свой новый день. Важно, завершая свой день, четко отдавать себе отчет, в чем ты был тверд, а в чем отступил от светлой идеи, для которой живешь и трудишься. Важно жить, трудясь каждый день так легко и честно, как будто это твой последний день жизни.

   — Две жизни · книга
10. «

    Главнейшая из ошибок — излишняя требовательность к людям.

    Главнейшая из ошибок — излишняя требовательность к людям.

    — Две жизни · книга
11. «

    Каждый жил, живет и будет жить только так, как смог понять жизнь, ощутить ее живою в себе и открыть свое сердце для творчества в ней, хотя бы в одном ее аспекте. Никого нельзя поднять на более высокую ступень развития. Можно лишь предоставить все возможности подниматься выше, служа ему живым примером.

    Каждый жил, живет и будет жить только так, как смог понять жизнь, ощутить ее живою в себе и открыть свое сердце для творчества в ней, хотя бы в одном ее аспекте. Никого нельзя поднять на более высокую ступень развития. Можно лишь предоставить все возможности подниматься выше, служа ему живым примером.

    — Две жизни · книга
12. «

    Страх — это самое сложное из всех человеческих ощущений. Оно никогда не живет в человеке одно, но всегда окружено целым роем гадов, не менее разлагающих его духовный мир, чем самый страх. Страх заражает не только самого человека, он наполняет всю атмосферу вокруг него тончайшими вибрациями, каждая из которых сильнее яда кобры. Тот, кто наполнен страхом, – подавлен как активное, разумное и свободно мыслящее существо.

    Страх — это самое сложное из всех человеческих ощущений. Оно никогда не живет в человеке одно, но всегда окружено целым роем гадов, не менее разлагающих его духовный мир, чем самый страх. Страх заражает не только самого человека, он наполняет всю атмосферу вокруг него тончайшими вибрациями, каждая из которых сильнее яда кобры. Тот, кто наполнен страхом, – подавлен как активное, разумное и свободно мыслящее существо.

    — Две жизни · книга
13. «

    Я погрузился в молитву, стремясь нести радость нового знания в чистоте своего сердца всем страдальцам, остающимся в зле только из-за своего невежества и грубых страстей. В моей молитве не было ни печали, ни раскола в сердце, как бывало раньше, когда я молился о несчастных, о страдающих. Я приносил в своей молитве полное благословение всему сущему. Моя уверенность и радость жить, зная Великую Жизнь в себе, не имели теперь тех трещин скорби, которые раньше всегда вторгались в мои молитвы. Меня больше не тревожил вопрос, зачем так много страданий в мире, я понимал: «Все во благо».

    Я погрузился в молитву, стремясь нести радость нового знания в чистоте своего сердца всем страдальцам, остающимся в зле только из-за своего невежества и грубых страстей. В моей молитве не было ни печали, ни раскола в сердце, как бывало раньше, когда я молился о несчастных, о страдающих. Я приносил в своей молитве полное благословение всему сущему. Моя уверенность и радость жить, зная Великую Жизнь в себе, не имели теперь тех трещин скорби, которые раньше всегда вторгались в мои молитвы. Меня больше не тревожил вопрос, зачем так много страданий в мире, я понимал: «Все во благо».

    — Две жизни · книга
14. «

    Перспектива, открываемая знанием, становится доступной каждому, как и художнику чувство перспективы, не сразу. Книга духовного знания лежит не где-то вовне – она сокрыта в сердце человека. И читать ее может лишь тот, кто учится жить каждый свой новый день в развитии своих творческих сил.

    Перспектива, открываемая знанием, становится доступной каждому, как и художнику чувство перспективы, не сразу. Книга духовного знания лежит не где-то вовне – она сокрыта в сердце человека. И читать ее может лишь тот, кто учится жить каждый свой новый день в развитии своих творческих сил.

    — Две жизни · книга
15. «

    Если тебе так или иначе пришлось увидеть чужую рану или сияние сердца, скрытое от всех, будь истинно воспитанным человеком. А это значит: и виду не подавать, что ты о чем-либо знаешь. Если же тебя самого грызет половинчатость собственной чести, умей нести свое страдание так, чтобы от него не пострадали другие.

    Если тебе так или иначе пришлось увидеть чужую рану или сияние сердца, скрытое от всех, будь истинно воспитанным человеком. А это значит: и виду не подавать, что ты о чем-либо знаешь. Если же тебя самого грызет половинчатость собственной чести, умей нести свое страдание так, чтобы от него не пострадали другие.

    — Две жизни · книга
16. «

    Храм не там, где сияют лампады. Храм – сердце человека; и куда бы он ни пришёл, он может видеть только то, что в его сердце выросло.

    Храм не там, где сияют лампады. Храм – сердце человека; и куда бы он ни пришёл, он может видеть только то, что в его сердце выросло.

    — Две жизни · книга
17. «

    Не извне приходит к человеку помощь. И не вовне он схватывает самую значительную часть своих знаний. Но в нём самом живущее откровение двигает его, увлекает и заставляет искать новых путей к знанию.

    Не извне приходит к человеку помощь. И не вовне он схватывает самую значительную часть своих знаний. Но в нём самом живущее откровение двигает его, увлекает и заставляет искать новых путей к знанию.

    — Две жизни · книга
18. «

    Если знаешь, друг идет где-то рядом, и ты его не можешь ощущать только потому, что крылья твоего духа пока что связаны, – надо шире раскрыть мысль и сердце, и воспринимать людей не только как лично тебе близких, а как спутников на пути к истине. И тогда все встречи будут благословенными.

    Если знаешь, друг идет где-то рядом, и ты его не можешь ощущать только потому, что крылья твоего духа пока что связаны, – надо шире раскрыть мысль и сердце, и воспринимать людей не только как лично тебе близких, а как спутников на пути к истине. И тогда все встречи будут благословенными.

    — Две жизни · книга
19. «

    Страсти, которыми окружён человек, загромождают собою весь его земной путь. Они лишают его возможности ясно видеть и распознавать истинно реальное среди того моря временных, иллюзорных красот, которые манят его и влекут в кажущийся прекрасным мир личной жизни, личной любви и личного счастья.

    Страсти, которыми окружён человек, загромождают собою весь его земной путь. Они лишают его возможности ясно видеть и распознавать истинно реальное среди того моря временных, иллюзорных красот, которые манят его и влекут в кажущийся прекрасным мир личной жизни, личной любви и личного счастья.

    — Две жизни · книга
20. «

    ... Нет «дня» личной жизни, а есть только «день дежурства» человека на земле – дежурства не ради подвига, а ради простого счастья вносить действенную энергию доброты во все дела и встречи... Только тот может войти в круг дежурящих учеников, кто забыл о себе хотя бы до такой малости, что перестал обижаться, кого-то и за что-то наказывать, кому-то угрожать или сам чего-то страшиться, с кем-то объясняться, оправдываться и ссориться. Шаткие, бесхребетные, ни в чём не уверенные люди напрасно стремятся что-то читать или о чём-то философствовать, полагая, что в этом и состоит весь их труд и «искания» высокой человеческой жизни. Не говорю уже о тех, кто видит повсюду только куплю-продажу.

    ... Нет «дня» личной жизни, а есть только «день дежурства» человека на земле – дежурства не ради подвига, а ради простого счастья вносить действенную энергию доброты во все дела и встречи... Только тот может войти в круг дежурящих учеников, кто забыл о себе хотя бы до такой малости, что перестал обижаться, кого-то и за что-то наказывать, кому-то угрожать или сам чего-то страшиться, с кем-то объясняться, оправдываться и ссориться. Шаткие, бесхребетные, ни в чём не уверенные люди напрасно стремятся что-то читать или о чём-то философствовать, полагая, что в этом и состоит весь их труд и «искания» высокой человеческой жизни. Не говорю уже о тех, кто видит повсюду только куплю-продажу.

    — Две жизни · книга