123 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта, проверенных временем

Ниже 123 цитаты Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любовь есть свет, что сходит к нам оттуда, Из царства звезд, с лазурной высоты, Она в нас будит жажду чуда И красоты.

   Любовь есть свет, что сходит к нам оттуда, Из царства звезд, с лазурной высоты, Она в нас будит жажду чуда И красоты.
2. «

   ... Час, когда сущность ночи начинает входит в сущность дня, и в этом есть обручение души с тем, что прошло, и с тем, что будет...

   ... Час, когда сущность ночи начинает входит в сущность дня, и в этом есть обручение души с тем, что прошло, и с тем, что будет...

   — Где мой дом? · книга
3. «

   Золотая птица радости всегда прилетает неожиданно.

   Золотая птица радости всегда прилетает неожиданно.

   — Где мой дом? · книга
4. «

   Как пена морская, на миг возникая, Погибнет, сверкая, растает дождем, - Мы, дети мгновенья, живем для стремленья, И в море забвенья могилу найдем.

   Как пена морская, на миг возникая, Погибнет, сверкая, растает дождем, - Мы, дети мгновенья, живем для стремленья, И в море забвенья могилу найдем.
5. «

   Человек есть Солнце, и его чувства — его планеты.

   Человек есть Солнце, и его чувства — его планеты.
6. «

   Нам нравятся поэты, Похожие на нас, Священные предметы, Дабы украсить час.

   Нам нравятся поэты, Похожие на нас, Священные предметы, Дабы украсить час.
7. «

   Я русский, я рыжий, я русый. От моря до моря ходил. Низал я янтарные бусы, Я звенья ковал для кадил.

   Я русский, я рыжий, я русый. От моря до моря ходил. Низал я янтарные бусы, Я звенья ковал для кадил.
8. «

   Кто молча заглянул хоть однажды в глаза живого существа, — будь то друг, или женщина, или ребенок, или конь, или верная собака, или неверная таинственная кошка, или птица, насторожившая свою головку и не знающая, улететь или не улететь ей с ветки, — тот знает, сколько неопределимого словами душевного содержания переливается из глаз в глаза, от одного существа к другому, из души, в которую заглянули, в душу, которая хочет глядеть, и видеть, и молча ласково спрашивать.

   Кто молча заглянул хоть однажды в глаза живого существа, — будь то друг, или женщина, или ребенок, или конь, или верная собака, или неверная таинственная кошка, или птица, насторожившая свою головку и не знающая, улететь или не улететь ей с ветки, — тот знает, сколько неопределимого словами душевного содержания переливается из глаз в глаза, от одного существа к другому, из души, в которую заглянули, в душу, которая хочет глядеть, и видеть, и молча ласково спрашивать.

   — Под новым серпом · книга
9. «

   И поздней, когда они были в радостной ночи и рядом и он хотел овладеть ею, она, уклоняясь немножко, шепнула: «Но только завтра ты не пойдешь на охоту и никого не будешь убивать, да? Ни филина, ни даже зайцев?» — «Милая, все, что хочешь», — сказал он, блаженно хмелея.

   И поздней, когда они были в радостной ночи и рядом и он хотел овладеть ею, она, уклоняясь немножко, шепнула: «Но только завтра ты не пойдешь на охоту и никого не будешь убивать, да? Ни филина, ни даже зайцев?» — «Милая, все, что хочешь», — сказал он, блаженно хмелея.

   — Под новым серпом · книга
10. «

    Новая Луна зовет Новую Луну, и девять Лун ведут свой вещий хоровод, зовут десятую. Любящий лик смотрит в любящий лик, и, когда любовь переплеснет через край, в тайности возникает новое существо, чтоб творить жизнь, чтоб любить освеженною новой любовью Землю и Звезды, Солнце и Луну, себя и цветы, себя и материнскую грудь, таинственнее которой в ее жизнетворчестве нет ничего среди таинств красоты. В неистощимой сказке жизни, плещущей звездными водоворотами, женская тайна, материнское лоно, пребудет навсегда самым звездным знаком, пока будут в мире ночи и дни.

    Новая Луна зовет Новую Луну, и девять Лун ведут свой вещий хоровод, зовут десятую. Любящий лик смотрит в любящий лик, и, когда любовь переплеснет через край, в тайности возникает новое существо, чтоб творить жизнь, чтоб любить освеженною новой любовью Землю и Звезды, Солнце и Луну, себя и цветы, себя и материнскую грудь, таинственнее которой в ее жизнетворчестве нет ничего среди таинств красоты. В неистощимой сказке жизни, плещущей звездными водоворотами, женская тайна, материнское лоно, пребудет навсегда самым звездным знаком, пока будут в мире ночи и дни.

    — Под новым серпом · книга
11. «

    Когда я думаю, как много есть вселенных, Как много было их и будет вновь и вновь, - Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных, Где свет закатности есть жертвенная кровь.

    Когда я думаю, как много есть вселенных, Как много было их и будет вновь и вновь, - Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных, Где свет закатности есть жертвенная кровь.
12. «

    Но крылья ведают полет, Стремленье знает путь. И кто воздушен, тот пройдет Все срывы ям, всю топь болот, Чтоб цели досягнуть.

    Но крылья ведают полет, Стремленье знает путь. И кто воздушен, тот пройдет Все срывы ям, всю топь болот, Чтоб цели досягнуть.
13. «

    Для чуда не нужно исключительных условий и непременно торжественного места и мига. Чудо есть чудо, и оно собою самим делает торжественными все подробности места и времени, его сопровождающие.

    Для чуда не нужно исключительных условий и непременно торжественного места и мига. Чудо есть чудо, и оно собою самим делает торжественными все подробности места и времени, его сопровождающие.

    — Где мой дом? · книга
14. «

    Мы лежим на холодном и грязном полу, Присужденные к вечной тюрьме. И упорно и долго глядим в полумглу: Ничего, ничего в этой тьме!

    Мы лежим на холодном и грязном полу, Присужденные к вечной тюрьме. И упорно и долго глядим в полумглу: Ничего, ничего в этой тьме!
15. «

    Хочется слиться с Природой, прекрасной, гигантской, и вечной, Хочется капелькой быть в безграничной пучине морской.

    Хочется слиться с Природой, прекрасной, гигантской, и вечной, Хочется капелькой быть в безграничной пучине морской.
16. «

    Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

    Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

    — Где мой дом? · книга
17. «

    Я спросил у свободного ветра, Что мне сделать, чтоб быть молодым. Мне ответил играющий ветер: «Будь воздушным, как ветер, как дым!»

    Я спросил у свободного ветра, Что мне сделать, чтоб быть молодым. Мне ответил играющий ветер: «Будь воздушным, как ветер, как дым!»

    — Осенние рифмы · книга
18. «

    И ей стало так уютно оттого, что желто-красный огонь, пляшущий в печке, мурлычет свою шелестящую, веющую, тихозвонную песню.

    И ей стало так уютно оттого, что желто-красный огонь, пляшущий в печке, мурлычет свою шелестящую, веющую, тихозвонную песню.

    — Под новым серпом · книга
19. «

    Я овеян дыханьями многих морей, Я склонялся над срывами гор, Я молился ветрам: «О, скорее, скорей!», Я во всем уходил на простор.

    Я овеян дыханьями многих морей, Я склонялся над срывами гор, Я молился ветрам: «О, скорее, скорей!», Я во всем уходил на простор.
20. «

    Я не могу понять, как можно ненавидеть Остывшего к тебе обидчика, врага. Я радости не знал — сознательно обидеть, Свобода ясности мне вечно дорога.

    Я не могу понять, как можно ненавидеть Остывшего к тебе обидчика, врага. Я радости не знал — сознательно обидеть, Свобода ясности мне вечно дорога.