166 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта

Ниже 166 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Есть поцелуи — как сны свободные, Блаженно-яркие, до исступления. Есть поцелуи — как снег холодные. Есть поцелуи — как оскорбление.

   Есть поцелуи — как сны свободные, Блаженно-яркие, до исступления. Есть поцелуи — как снег холодные. Есть поцелуи — как оскорбление.
2. «

   Не каждый ли день открывает свою новую тайну, когда не стоишь на месте, а идешь и не оглядываешься?

   Не каждый ли день открывает свою новую тайну, когда не стоишь на месте, а идешь и не оглядываешься?

   — Под новым серпом · книга
3. «

   Позабыты своими друзьями, в стране, Где лишь варвары, звери да ночь, Мы забыли о солнце, звездах и луне, И никто нам не может помочь.

   Позабыты своими друзьями, в стране, Где лишь варвары, звери да ночь, Мы забыли о солнце, звездах и луне, И никто нам не может помочь.
4. «

   Упоение покоя — усыпление ума.

   Упоение покоя — усыпление ума.
5. «

   То яркое, что счастьем называется...

   То яркое, что счастьем называется...
6. «

   Дворянских гнезд заветные аллеи. Забытый сад. Полузаросший пруд. Как хорошо, как все знакомо тут! Сирень, и резеда, и эпомеи, И георгины гордые цветут.

   Дворянских гнезд заветные аллеи. Забытый сад. Полузаросший пруд. Как хорошо, как все знакомо тут! Сирень, и резеда, и эпомеи, И георгины гордые цветут.
7. «

   Я ненавижу человечество, Я от него бегу спеша. Мое единое отечество - Моя пустынная душа.

   Я ненавижу человечество, Я от него бегу спеша. Мое единое отечество - Моя пустынная душа.
8. «

   Люблю и рвусь к тебе, прощаю и люблю, Живу одной тобой в моих терзаньях страстных, Для прихоти твоей я душу погублю, Все, все возьми себе — за взгляд очей прекрасных, За слово лживое, что истины нежней.

   Люблю и рвусь к тебе, прощаю и люблю, Живу одной тобой в моих терзаньях страстных, Для прихоти твоей я душу погублю, Все, все возьми себе — за взгляд очей прекрасных, За слово лживое, что истины нежней.
9. «

   Где-то волны отзвучали, Волны, полные печали, И в ответ Шепчет ветер перелетный, Беззаботный, безотчетный, Шепчет ветер перелетный, Что на свете горя нет.

   Где-то волны отзвучали, Волны, полные печали, И в ответ Шепчет ветер перелетный, Беззаботный, безотчетный, Шепчет ветер перелетный, Что на свете горя нет.
10. «

    Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

    Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

    — Под новым серпом · книга
11. «

    И взорам открылось при свете зарниц, Что в небе есть тайны, но нет в нем границ.

    И взорам открылось при свете зарниц, Что в небе есть тайны, но нет в нем границ.
12. «

    Счастье души утомленной - Только в одном: Быть как цветок полусонный В блеске и шуме дневном, Внутренним светом светиться, Всё позабыть и забыться, Тихо, но жадно упиться Тающим сном.

    Счастье души утомленной - Только в одном: Быть как цветок полусонный В блеске и шуме дневном, Внутренним светом светиться, Всё позабыть и забыться, Тихо, но жадно упиться Тающим сном.
13. «

    И быть может, через годы, сосчитав свои владенья, Я их сам же разбросаю, разгоню, как привиденья.

    И быть может, через годы, сосчитав свои владенья, Я их сам же разбросаю, разгоню, как привиденья.
14. «

    Народ родной, ты истекаешь кровью! О, если б у тебя нашелся друг, Который, наклонясь к тебе с любовью, С себя бы сбросил бремя страшных мук! Но нет его...

    Народ родной, ты истекаешь кровью! О, если б у тебя нашелся друг, Который, наклонясь к тебе с любовью, С себя бы сбросил бремя страшных мук! Но нет его...
15. «

    В жизни кто оглянется, Тот во всем обманется, Лучше безрассудными Жить мечтами чудными.

    В жизни кто оглянется, Тот во всем обманется, Лучше безрассудными Жить мечтами чудными.
16. «

    Любил я когда-то, Но смех и печаль Ушли без возврата В туманную даль.

    Любил я когда-то, Но смех и печаль Ушли без возврата В туманную даль.
17. «

    Когда луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.

    Когда луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.
18. «

    Свойство магии – превращать серые вещи мира в золотые, в серебряные, может быть, в бронзовые, может быть, в медные, но непременно с отсветом, который говорит душе и указует на внутреннее богатство того, что взору невидящему представляется повседневным и ничего не рассказывающим. Лунный луч войдет в ночную комнату, и белая занавеска на окне станет похожей на легкий наряд юной колдуньи, которая сейчас пойдет по росистому лугу и будет собирать для тайнодействия ночные душистые травы. Весенний ветерок шевельнет ветку, и качание ее, приближение и отдаление, разбудит в душе глядящего колыбельно поющую грезу. Далекое зарево зари, еще не пришедшей в наш мир, скользнет чуть-чуть по самым верхним листьям самого высокого дерева в лесу, а птица, спавшая на ветке дерева, быть может, самой нижней, проснется и зазвенит хрустальным колокольчиком. Это все – магия. Так же волшебен и художник, касающийся своим словом простого явления и заставляющий его говорить необычно и вдохновенно.

    Свойство магии – превращать серые вещи мира в золотые, в серебряные, может быть, в бронзовые, может быть, в медные, но непременно с отсветом, который говорит душе и указует на внутреннее богатство того, что взору невидящему представляется повседневным и ничего не рассказывающим. Лунный луч войдет в ночную комнату, и белая занавеска на окне станет похожей на легкий наряд юной колдуньи, которая сейчас пойдет по росистому лугу и будет собирать для тайнодействия ночные душистые травы. Весенний ветерок шевельнет ветку, и качание ее, приближение и отдаление, разбудит в душе глядящего колыбельно поющую грезу. Далекое зарево зари, еще не пришедшей в наш мир, скользнет чуть-чуть по самым верхним листьям самого высокого дерева в лесу, а птица, спавшая на ветке дерева, быть может, самой нижней, проснется и зазвенит хрустальным колокольчиком. Это все – магия. Так же волшебен и художник, касающийся своим словом простого явления и заставляющий его говорить необычно и вдохновенно.

    — Где мой дом? · книга
19. «

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    — Под новым серпом · книга
20. «

    ...любовь постигнуть трудно. Вот, вдруг пришла. Пусть все возьмет мое. Пусть сделаю, что будет безрассудно. Но пусть безумье будет обоюдно. Хочу. Горю. Молюсь. Люблю ее.

    ...любовь постигнуть трудно. Вот, вдруг пришла. Пусть все возьмет мое. Пусть сделаю, что будет безрассудно. Но пусть безумье будет обоюдно. Хочу. Горю. Молюсь. Люблю ее.