180 цитат-размышлений Константина Дмитриевича Бальмонта

Ниже 180 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Вот в эту самую минуту, когда мы здесь дышим, есть люди, которые — задыхаются.

   Вот в эту самую минуту, когда мы здесь дышим, есть люди, которые — задыхаются.
2. «

   Я встретил ведьму старую в задумчивом лесу. Спросил её: «Ты знаешь ли, какой я грех несу?» Смеётся ведьма старая, смеётся что есть сил: «Тебя ль не знать? Не первый ты, что молодость убил. Отверг живые радости и стал себе врагом, И тащишься в дремучий лес убогим стариком.» Я вижу, ведьма старая всё знает про меня, Смеётся смехом дьявола, мечту мою кляня, Мечту мою о праведном, безгрешном житии, - И молвил ей: «А знаешь ли ты чаянья мои? Я в лес вошёл, но лес пройду, прозрачен, как ручей, И выйду к морю ясному божественных лучей.» Смеётся ведьма старая: «Куда тебе идти? Зашёл сюда, — конец тебе: зачахнешь на пути. Сии леса — дремучие, от века здесь темно, Блуждать вам здесь дозволено, а выйти не дано. Ишь, выйду к морю светлому. Ты думаешь: легко? И что в нём за корысть тебе? Темно и глубоко.» И ведьма рассмеялася своим беззубым ртом: «На море жить нельзя тебе, а здесь твой верный дом.» И ведьма рассмеялася, как дьявол, егозя: «Вода морская — горькая, и пить её — нельзя.»

   Я встретил ведьму старую в задумчивом лесу. Спросил её: «Ты знаешь ли, какой я грех несу?» Смеётся ведьма старая, смеётся что есть сил: «Тебя ль не знать? Не первый ты, что молодость убил. Отверг живые радости и стал себе врагом, И тащишься в дремучий лес убогим стариком.» Я вижу, ведьма старая всё знает про меня, Смеётся смехом дьявола, мечту мою кляня, Мечту мою о праведном, безгрешном житии, - И молвил ей: «А знаешь ли ты чаянья мои? Я в лес вошёл, но лес пройду, прозрачен, как ручей, И выйду к морю ясному божественных лучей.» Смеётся ведьма старая: «Куда тебе идти? Зашёл сюда, — конец тебе: зачахнешь на пути. Сии леса — дремучие, от века здесь темно, Блуждать вам здесь дозволено, а выйти не дано. Ишь, выйду к морю светлому. Ты думаешь: легко? И что в нём за корысть тебе? Темно и глубоко.» И ведьма рассмеялася своим беззубым ртом: «На море жить нельзя тебе, а здесь твой верный дом.» И ведьма рассмеялася, как дьявол, егозя: «Вода морская — горькая, и пить её — нельзя.»
3. «

   Не каждый ли день открывает свою новую тайну, когда не стоишь на месте, а идешь и не оглядываешься?

   Не каждый ли день открывает свою новую тайну, когда не стоишь на месте, а идешь и не оглядываешься?

   — Под новым серпом · книга
4. «

   Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

   Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

   — Под новым серпом · книга
5. «

   Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.

   Я не верю в черное начало, Пусть праматерь нашей жизни ночь, Только солнцу сердце отвечало И всегда бежит от тени прочь.
6. «

   У каждого цветка есть своя сказка, она слышится, когда долго и молча глядишь на цветок. У каждого цветка свое личико, улыбка своя, ласка, привет, взгляд, который притягивает, в каждом цветке поцелуй, бабочки и летят к ним целоваться. И детская душа к ним шла, детские пальцы не рвали цветов, иногда лишь касались их – так, потрогать хотелось, нежности коснуться цветочной.

   У каждого цветка есть своя сказка, она слышится, когда долго и молча глядишь на цветок. У каждого цветка свое личико, улыбка своя, ласка, привет, взгляд, который притягивает, в каждом цветке поцелуй, бабочки и летят к ним целоваться. И детская душа к ним шла, детские пальцы не рвали цветов, иногда лишь касались их – так, потрогать хотелось, нежности коснуться цветочной.

   — Воздушный путь · книга
7. «

   У дня много звонких и явных чудес, которые открыты каждому. У ночи их больше, но они известны немногим, и далеко не все.

   У дня много звонких и явных чудес, которые открыты каждому. У ночи их больше, но они известны немногим, и далеко не все.

   — Под новым серпом · книга
8. «

   Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

   Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

   — Где мой дом? · книга
9. «

   Бог создал мир из ничего. Учись, художник, у него, - И если твой талант крупица, Соделай с нею чудеса, Взрасти безмерные леса И сам, как сказочная птица, Умчись высоко в небеса, Где светит вольная зарница, Где вечный облачный прибой Бежит по бездне голубой.

   Бог создал мир из ничего. Учись, художник, у него, - И если твой талант крупица, Соделай с нею чудеса, Взрасти безмерные леса И сам, как сказочная птица, Умчись высоко в небеса, Где светит вольная зарница, Где вечный облачный прибой Бежит по бездне голубой.
10. «

    В душах есть все, что есть в небе, и много иного.

    В душах есть все, что есть в небе, и много иного.
11. «

    Быть может, вся природа — желанье красоты?

    Быть может, вся природа — желанье красоты?
12. «

    Не будем спорить друг с другом, а будем слушать друг друга. Это гораздо любопытнее. Мы узнаем много новых граней или хоть одну новую грань в нашем собственном многограннике, называемом душой.

    Не будем спорить друг с другом, а будем слушать друг друга. Это гораздо любопытнее. Мы узнаем много новых граней или хоть одну новую грань в нашем собственном многограннике, называемом душой.

    — Воздушный путь · книга
13. «

    Да одежд человеческих более гораздо, чем самих человеков. Веток на дереве много, а дерево одно. Листьев на дереве много, более, чем ветвей. И каждый лист как будто сам, а листья-то ведь все похожи, все древесные братья, лесные родственники. И без единого дерева им не быть.

    Да одежд человеческих более гораздо, чем самих человеков. Веток на дереве много, а дерево одно. Листьев на дереве много, более, чем ветвей. И каждый лист как будто сам, а листья-то ведь все похожи, все древесные братья, лесные родственники. И без единого дерева им не быть.

    — Под новым серпом · книга
14. «

    Я хотел бы тебя заласкать вдохновением, Чтоб мои над тобой трепетали мечты, Как струится ручей мелодическим пением Заласкать наклонившихся лилий цветы, Чтобы с каждым нахлынувшим новым мгновением Ты шептала: «Опять! Это — ты! Это — ты!»

    Я хотел бы тебя заласкать вдохновением, Чтоб мои над тобой трепетали мечты, Как струится ручей мелодическим пением Заласкать наклонившихся лилий цветы, Чтобы с каждым нахлынувшим новым мгновением Ты шептала: «Опять! Это — ты! Это — ты!»
15. «

    Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры.

    Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры.
16. «

    Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому Ярко стремимся мы в сне золотом. Будем молиться всегда неземному В нашем хотенье земном!

    Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому Ярко стремимся мы в сне золотом. Будем молиться всегда неземному В нашем хотенье земном!
17. «

    Какое счастье думать, что сознаньем Над смутой гор, морей, лесов и рек, Над мчащимся в безбрежность мирозданьем Царит непобедимый человек.

    Какое счастье думать, что сознаньем Над смутой гор, морей, лесов и рек, Над мчащимся в безбрежность мирозданьем Царит непобедимый человек.
18. «

    Слова смолкали на устах, Мелькал смычок, рыдала скрипка, И возникала в двух сердцах Безумно-светлая ошибка.

    Слова смолкали на устах, Мелькал смычок, рыдала скрипка, И возникала в двух сердцах Безумно-светлая ошибка.
19. «

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    — Под новым серпом · книга
20. «

    Зачем же только ты один Живешь в тревоге беспримерной? От колыбели до седин Ты каждый день другой, неверный?

    Зачем же только ты один Живешь в тревоге беспримерной? От колыбели до седин Ты каждый день другой, неверный?