93 лучших цитаты — Константин Дмитриевич Бальмонт

Ниже 93 цитаты Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если бы человечество не сошло с ума (вот уже 12 лет, как длится это сумасшествие), я бы беспрерывно путешествовал. Я видел многое, но сколько еще осталось неувиденным и непережитым. Центральная Африка, Перу, Южная Америка, Китай, Сиам, Индокитай, Южный Полюс и Северный Полюс. Ах, горько об этом думать. Если бы не проклятая Война и трижды проклятая Революция, я уже за эти 12 лет увидел бы все перечисленное. Теперь, верно, это потеряно навсегда. И только внутренняя сила еще держит душу на должной высоте, несмотря на все враждебные обстоятельства.

   Если бы человечество не сошло с ума (вот уже 12 лет, как длится это сумасшествие), я бы беспрерывно путешествовал. Я видел многое, но сколько еще осталось неувиденным и непережитым. Центральная Африка, Перу, Южная Америка, Китай, Сиам, Индокитай, Южный Полюс и Северный Полюс. Ах, горько об этом думать. Если бы не проклятая Война и трижды проклятая Революция, я уже за эти 12 лет увидел бы все перечисленное. Теперь, верно, это потеряно навсегда. И только внутренняя сила еще держит душу на должной высоте, несмотря на все враждебные обстоятельства.
2. «

   Когда луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.

   Когда луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.
3. «

   И да и нет — здесь все мое, Приемлю боль — как благостыню, Благославляю бытие, И если создал я пустыню, Ее величие — мое!

   И да и нет — здесь все мое, Приемлю боль — как благостыню, Благославляю бытие, И если создал я пустыню, Ее величие — мое!
4. «

   Я люблю жизнь, как птица любит воздух, рассекаемый ее легкими крыльями. Я люблю жизнь, как цветок любит солнечный луч, каплю росы, брызги дождя и собственную душистую цветочную чашечку. Я люблю жизнь, как тот, кого любят, мучают, но любят, любят. И в течение жизни, которая знала величайшие трудности, я не раз испытывал предельную боль, телесную и душевную, но никогда я не мог разлюбить жизнь, и ощущаю ее как нечто глубокое, красивое и предназначенное. И смерть была близко около меня несколько раз в жизни, но она прошла, лишь коснувшись меня и не задев.

   Я люблю жизнь, как птица любит воздух, рассекаемый ее легкими крыльями. Я люблю жизнь, как цветок любит солнечный луч, каплю росы, брызги дождя и собственную душистую цветочную чашечку. Я люблю жизнь, как тот, кого любят, мучают, но любят, любят. И в течение жизни, которая знала величайшие трудности, я не раз испытывал предельную боль, телесную и душевную, но никогда я не мог разлюбить жизнь, и ощущаю ее как нечто глубокое, красивое и предназначенное. И смерть была близко около меня несколько раз в жизни, но она прошла, лишь коснувшись меня и не задев.

   — Воздушный путь · книга
5. «

   Я ненавижу человечество, Я от него бегу спеша. Мое единое отечество - Моя пустынная душа.

   Я ненавижу человечество, Я от него бегу спеша. Мое единое отечество - Моя пустынная душа.
6. «

   И ей стало так уютно оттого, что желто-красный огонь, пляшущий в печке, мурлычет свою шелестящую, веющую, тихозвонную песню.

   И ей стало так уютно оттого, что желто-красный огонь, пляшущий в печке, мурлычет свою шелестящую, веющую, тихозвонную песню.

   — Под новым серпом · книга
7. «

   Люблю тебя, законченность сонета, С надменною твоею красотой, Как правильную четкость силуэта Красавицы изысканно простой.

   Люблю тебя, законченность сонета, С надменною твоею красотой, Как правильную четкость силуэта Красавицы изысканно простой.
8. «

   Какое счастье думать, что сознаньем Над смутой гор, морей, лесов и рек, Над мчащимся в безбрежность мирозданьем Царит непобедимый человек.

   Какое счастье думать, что сознаньем Над смутой гор, морей, лесов и рек, Над мчащимся в безбрежность мирозданьем Царит непобедимый человек.
9. «

   О, клянусь, в те мгновенья, когда я — действительно я, мне близки все, мне понятно и дорого всё. Мне понятны вершины, я на них всходил, мне понятно низкое, я низко падал, мне понятно и то, что вне пределов высокого и низкого.

   О, клянусь, в те мгновенья, когда я — действительно я, мне близки все, мне понятно и дорого всё. Мне понятны вершины, я на них всходил, мне понятно низкое, я низко падал, мне понятно и то, что вне пределов высокого и низкого.
10. «

    Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

    Как хорошо в нашей России уже то, что четыре времени года в ней четыре самозамкнутые царства, каждое от другого отделенное и само в себе цельное. Есть счастливые страны, там, в Тихом океане, где только два времени года, весна и лето, и вся разность между ними в колебании температуры на два или на три градуса. Действительно ли это самые счастливые, совершенные страны? Вряд ли. Там не знают, что такое белый цвет и беспредельная тишь лесов и полей, завороженных снегом и льдом. И там нет ожидания весны, потому что она всегда, нет святыни томленья о ней и первой радости потеплевшего предвесеннего ветерка, нашептывающего о таинстве воскресения, о счастье необманного свидания.

    — Под новым серпом · книга
11. «

    Пока ты человек, будь человеком И на земле земное совершай, Но сохрани в душе огонь нетленный Божественной мистической тоски, Желанье быть не тем, чем быть ты можешь. Бестрепетно иди все выше — выше, По лучезарным чистым ступеням, Пока перед тобой не развернется Воздушная прямая бесконечность, Где время прекращает свой полет. Тогда познаешь ты, что есть свобода В разумной подчиненности Творцу, В смиренном почитании Природы...

    Пока ты человек, будь человеком И на земле земное совершай, Но сохрани в душе огонь нетленный Божественной мистической тоски, Желанье быть не тем, чем быть ты можешь. Бестрепетно иди все выше — выше, По лучезарным чистым ступеням, Пока перед тобой не развернется Воздушная прямая бесконечность, Где время прекращает свой полет. Тогда познаешь ты, что есть свобода В разумной подчиненности Творцу, В смиренном почитании Природы...
12. «

    Это сказка — в солнечный день, во время прогулки, увидать первую божью коровку, когда Солнце сладостно ошеломляет новой своей силой, но весна еще не завладела часом сполна и как будто колеблется, укрепиться ли ей по-настоящему или поиграть еще холодком.

    Это сказка — в солнечный день, во время прогулки, увидать первую божью коровку, когда Солнце сладостно ошеломляет новой своей силой, но весна еще не завладела часом сполна и как будто колеблется, укрепиться ли ей по-настоящему или поиграть еще холодком.

    — Под новым серпом · книга
13. «

    Зачем же только ты один Живешь в тревоге беспримерной? От колыбели до седин Ты каждый день другой, неверный?

    Зачем же только ты один Живешь в тревоге беспримерной? От колыбели до седин Ты каждый день другой, неверный?
14. «

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    — Под новым серпом · книга
15. «

    После заблуждений, сердцем пережитых, К небу возвратится тот, кто сердцем чист...

    После заблуждений, сердцем пережитых, К небу возвратится тот, кто сердцем чист...
16. «

    Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

    Прожив полстолетия на земле, я никак не разучусь, говоря, говорить правду и, слушая людей, я никак не могу перестать верить их словам. Да, такова моя судьба. И, тысячу раз обманутый, я хочу снова верить, и не верить не могу.

    — Где мой дом? · книга
17. «

    Золотая птица радости всегда прилетает неожиданно.

    Золотая птица радости всегда прилетает неожиданно.

    — Где мой дом? · книга
18. «

    ... Детство есть сложная красивая тайна.

    ... Детство есть сложная красивая тайна.

    — Под новым серпом · книга
19. «

    Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев и звон и ладан богомолья.

    Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев и звон и ладан богомолья.
20. «

    Леопарди в своих строках «Аse stesso» «К себе самому» сказал, обращаясь к собственному сердцу: «Assai palpitasti» «Довольно ты билось». Но я никогда не скажу этих слов своему сердцу. Оно просто однажды перестанет биться.

    Леопарди в своих строках «Аse stesso» «К себе самому» сказал, обращаясь к собственному сердцу: «Assai palpitasti» «Довольно ты билось». Но я никогда не скажу этих слов своему сердцу. Оно просто однажды перестанет биться.

    — Где мой дом? · книга