79 цитат Константина Георгиевича Паустовского — избранное

Подборка из 79 цитат Константина Георгиевича Паустовского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лес — прекрасное выражение силы природы и самый ясный образчик ее совершенства.

   Лес — прекрасное выражение силы природы и самый ясный образчик ее совершенства.

   — Повесть о лесах · книга
2. «

   Все привязанности кончались обманом.

   Все привязанности кончались обманом.

   — Разливы рек · книга
3. «

   Глубочайшим образом люблю природу, силу человеческого духа и настоящую человеческую мечту. А она никогда не бывает крикливой... Никогда!

   Глубочайшим образом люблю природу, силу человеческого духа и настоящую человеческую мечту. А она никогда не бывает крикливой... Никогда!
4. «

   Величайшее счастье не считать себя особенным, а быть как все люди.

   Величайшее счастье не считать себя особенным, а быть как все люди.
5. «

   Я благодарен судьбе за то, что из сотен и тысяч лет, когда я мог бы родиться, я живу именно сейчас, в одно время с Вами, и мне страшно от мысли, что могло бы быть иначе, что на протяжении огромных времен я мог бы не встретить Вас.

   Я благодарен судьбе за то, что из сотен и тысяч лет, когда я мог бы родиться, я живу именно сейчас, в одно время с Вами, и мне страшно от мысли, что могло бы быть иначе, что на протяжении огромных времен я мог бы не встретить Вас.
6. «

   В Петербурге сидят дураки. Они размышлять не любят, а прямо брякнут — закрыть залив на веки вечные и удивить Европу. Ежели бы вы упомянули слово «открыть», то государственные мужи, может быть, призадумались бы, а раз закрыть — так закрыть. Закрывать — это для них святое дело...

   В Петербурге сидят дураки. Они размышлять не любят, а прямо брякнут — закрыть залив на веки вечные и удивить Европу. Ежели бы вы упомянули слово «открыть», то государственные мужи, может быть, призадумались бы, а раз закрыть — так закрыть. Закрывать — это для них святое дело...

   — Карелин · книга
7. «

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   — Телеграмма · книга
8. «

   — Нервы натянуты с силой струны, — заметил Грегори. — А прочности в них не больше, чем в паутине.

   — Нервы натянуты с силой струны, — заметил Грегори. — А прочности в них не больше, чем в паутине.

   — Алан · книга
9. «

   Шкатулка играла долго, то останавливаясь, то снова наполняя дом таинственным звоном, и даже ходики притихли от изумления.

   Шкатулка играла долго, то останавливаясь, то снова наполняя дом таинственным звоном, и даже ходики притихли от изумления.
10. «

    Люди любят рассуждать о счастье. Но никто не знает что самое большое счастье — в понимании.

    Люди любят рассуждать о счастье. Но никто не знает что самое большое счастье — в понимании.

    — Равнина под снегом · книга
11. «

    Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают.

    Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают.

    — Первый рассказ · книга
12. «

    От бедности сохранилась у него привычка говорить вполголоса, незаметно — лучше уж не говорить, а помалкивать.

    От бедности сохранилась у него привычка говорить вполголоса, незаметно — лучше уж не говорить, а помалкивать.

    — Кузьма Зотов · книга
13. «

    Он таил от нас свою жизнь.

    Он таил от нас свою жизнь.

    — Золотая роза · книга
14. «

    Я молод. У меня густые волнистые волосы и темный загар на лице. Мои синие глаза почти всё время смеются, потому что я беззаботен и пока еще никого не люблю. Мое единственное занятие — делать людям маленькие подарки и совершать легкомысленные поступки, лишь бы они радовали моих ближних.

    Я молод. У меня густые волнистые волосы и темный загар на лице. Мои синие глаза почти всё время смеются, потому что я беззаботен и пока еще никого не люблю. Мое единственное занятие — делать людям маленькие подарки и совершать легкомысленные поступки, лишь бы они радовали моих ближних.

    — Ганс Христиан Андерсен · книга
15. «

    Чтобы избавиться от насмешливых взглядов, у меня есть прием — смотреть людям прямо в глаза.

    Чтобы избавиться от насмешливых взглядов, у меня есть прием — смотреть людям прямо в глаза.

    — Далёкие годы · книга
16. «

    Само ощущение нашей жизни как чего-то единственного и удивительного растворяет в себе разочарования, потери и проблески неполного счастья.

    Само ощущение нашей жизни как чего-то единственного и удивительного растворяет в себе разочарования, потери и проблески неполного счастья.

    — Кордон 273 · книга
17. «

    У меня дурацкая память. Я помню преимущественно ночи. Дни, свет — это быстро забывается, а вот ночи я помню прекрасно. Поэтому жизнь кажется мне полной огней. Ночь всегда празднична. Ночью люди говорят то, что никогда не скажут днем. Вы заметили, что ночью голоса у людей, особенно у женщин, меняются? Утром, после ночных разговоров люди стыдятся смотреть друг другу в глаза. Люди вообще стыдятся хороших вещей, например, человечности, любви, своих слез, тоски, всего, что не носит серого цвета.

    У меня дурацкая память. Я помню преимущественно ночи. Дни, свет — это быстро забывается, а вот ночи я помню прекрасно. Поэтому жизнь кажется мне полной огней. Ночь всегда празднична. Ночью люди говорят то, что никогда не скажут днем. Вы заметили, что ночью голоса у людей, особенно у женщин, меняются? Утром, после ночных разговоров люди стыдятся смотреть друг другу в глаза. Люди вообще стыдятся хороших вещей, например, человечности, любви, своих слез, тоски, всего, что не носит серого цвета.

    — Блистающие облака · книга
18. «

    Если бы Христос опять пришёл, Его бы не распяли, нет. Его бы превратили в какого-нибудь несчастного приказчика мелочной лавки, подождали бы, пока у него будут жена и дети, чтобы заморить их голодом и заставить Его преклониться перед обществом и государством. Это было бы мучительнее. А в ответ на Его пророчества общество подослало бы к нему чиновника с исполнительным листом, чтобы взимать по векселям и описать последние платьица Его детей – это язвит сильнее, это вернее, чем просто умирать на кресте в продолжение нескольких часов.

    Если бы Христос опять пришёл, Его бы не распяли, нет. Его бы превратили в какого-нибудь несчастного приказчика мелочной лавки, подождали бы, пока у него будут жена и дети, чтобы заморить их голодом и заставить Его преклониться перед обществом и государством. Это было бы мучительнее. А в ответ на Его пророчества общество подослало бы к нему чиновника с исполнительным листом, чтобы взимать по векселям и описать последние платьица Его детей – это язвит сильнее, это вернее, чем просто умирать на кресте в продолжение нескольких часов.
19. «

    Я грущу о скромности, о мудрости, о хорошем вкусе, и хотя бы об элементарной культуре во всём, в том числе и в человеческих отношениях. Этого нет вокруг, и это меня очень пугает. За это надо неистово бороться и ещё за честность и прямоту.

    Я грущу о скромности, о мудрости, о хорошем вкусе, и хотя бы об элементарной культуре во всём, в том числе и в человеческих отношениях. Этого нет вокруг, и это меня очень пугает. За это надо неистово бороться и ещё за честность и прямоту.
20. «

    У них, у молодых, свои дела, свои непонятные интересы, своё счастье.

    У них, у молодых, свои дела, свои непонятные интересы, своё счастье.

    — Телеграмма · книга