90 фраз Константина Георгиевича Паустовского, которые запоминаются

Подборка из 90 цитат Константина Георгиевича Паустовского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Путь в лесах — это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархивание птиц. Это холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, торжественный свет и, наконец, лесные сумерки, когда из мхов тянет сыростью и в траве горят светляки.

   Путь в лесах — это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархивание птиц. Это холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, торжественный свет и, наконец, лесные сумерки, когда из мхов тянет сыростью и в траве горят светляки.

   — Мещерская сторона · книга
2. «

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   — Телеграмма · книга
3. «

   Будем творить себя, выпрямлять свою душу, согнутую и приниженную. Будем искать и думать, станем глядеть на мир пытливо и чутко. Надо прислушаться к самому себе. Надо понять и полюбить всю невыразимую стройность мира и Бога и ту сказку, которая живёт глубоко и скрыта в каждом из нас. Больше радости, больше вдумчивости, мужества думать. Это трудно, очень трудно, но найдём самих себя.

   Будем творить себя, выпрямлять свою душу, согнутую и приниженную. Будем искать и думать, станем глядеть на мир пытливо и чутко. Надо прислушаться к самому себе. Надо понять и полюбить всю невыразимую стройность мира и Бога и ту сказку, которая живёт глубоко и скрыта в каждом из нас. Больше радости, больше вдумчивости, мужества думать. Это трудно, очень трудно, но найдём самих себя.

   — Четверо · книга
4. «

   Пейзаж печален всегда, когда печален человек.

   Пейзаж печален всегда, когда печален человек.

   — Повесть о лесах · книга
5. «

   Мы привыкли говорить «левитановские места» и «нестеровская Россия». Эти художники помогли нам увидеть свою страну с необыкновенной лирической силой. Нет ничего плохого в том, что к зрелищу этих речушек и ольшаников, бледного неба и лесных косогоров всегда примешивается капля грусти, может быть оттого, что каждая встреча с этими местами – вместе с тем и разлука с ними. Нам грустно, что мы не в силах превратить это мимолётное осеннее утро в бесконечный шелест сухого золотого листа, в бесконечный блеск прохладных озер, в бесконечный хоровод легких, как дым, облаков.

   Мы привыкли говорить «левитановские места» и «нестеровская Россия». Эти художники помогли нам увидеть свою страну с необыкновенной лирической силой. Нет ничего плохого в том, что к зрелищу этих речушек и ольшаников, бледного неба и лесных косогоров всегда примешивается капля грусти, может быть оттого, что каждая встреча с этими местами – вместе с тем и разлука с ними. Нам грустно, что мы не в силах превратить это мимолётное осеннее утро в бесконечный шелест сухого золотого листа, в бесконечный блеск прохладных озер, в бесконечный хоровод легких, как дым, облаков.

   — Кордон 273 · книга
6. «

   Начинаешь верить в судьбу. Она есть. И, пожалуй, ни на какое счастье не променяешь всю эту щемящую тревогу, горечь, необъяснимую печаль и любовь (такую же необъяснимую), которые измучили сердце. Как будто дыхание чего-то огромного, того, что сильнее смерти входит в жизнь. В этом есть какая-то непомерная чистота, ясность. И какая-то внутренняя дрожь, какая бывает только холодным, чистым, очень ранним утром, когда еще вся земля спит. Чистота.

   Начинаешь верить в судьбу. Она есть. И, пожалуй, ни на какое счастье не променяешь всю эту щемящую тревогу, горечь, необъяснимую печаль и любовь (такую же необъяснимую), которые измучили сердце. Как будто дыхание чего-то огромного, того, что сильнее смерти входит в жизнь. В этом есть какая-то непомерная чистота, ясность. И какая-то внутренняя дрожь, какая бывает только холодным, чистым, очень ранним утром, когда еще вся земля спит. Чистота.
7. «

   Ему хотелось дарить без конца. И чем больше он дарил, тем становился богаче.

   Ему хотелось дарить без конца. И чем больше он дарил, тем становился богаче.

   — Равнина под снегом · книга
8. «

   «Поздно! Маму я уже не увижу», — сказала она про себя и вспомнила, что за последний год она впервые произнесла это детское милое слово — «мама».

   «Поздно! Маму я уже не увижу», — сказала она про себя и вспомнила, что за последний год она впервые произнесла это детское милое слово — «мама».

   — Настя · книга
9. «

   Когда человек счастлив, он щедр, он стремится быть проводником по прекрасному.

   Когда человек счастлив, он щедр, он стремится быть проводником по прекрасному.

   — Кордон 273 · книга
10. «

    Любовь к родной природе – один из признаков любви к Родине.

    Любовь к родной природе – один из признаков любви к Родине.
11. «

    Я думал, что никогда и никому не поверю, кто бы мне не сказал, что эта жизнь, с её любовью, стремлением к правде и счастью, с её зарницами и далёким шумом воды среди ночи, лишена смысла и разума. Каждый из нас должен бороться за утверждение этой жизни всюду и везде—до конца своих дней.

    Я думал, что никогда и никому не поверю, кто бы мне не сказал, что эта жизнь, с её любовью, стремлением к правде и счастью, с её зарницами и далёким шумом воды среди ночи, лишена смысла и разума. Каждый из нас должен бороться за утверждение этой жизни всюду и везде—до конца своих дней.

    — Далёкие годы · книга
12. «

    У них, у молодых, свои дела, свои непонятные интересы, своё счастье.

    У них, у молодых, свои дела, свои непонятные интересы, своё счастье.

    — Телеграмма · книга
13. «

    Может быть, взгляд в спину уходящего навсегда человека – самое страшное, что приходится переживать.

    Может быть, взгляд в спину уходящего навсегда человека – самое страшное, что приходится переживать.

    — Книга скитаний · книга
14. «

    Катерина Ивановна остановилась около обветренной липы, оперлась о нее рукой и заплакала. Я крепко держал ее, чтобы она не упала. Плакала она, как очень старые люди, не стыдясь своих слез. — Не дай вам бог, родной мой, — сказала она мне, — дожить до такой одинокой старости! Не дай вам бог!

    Катерина Ивановна остановилась около обветренной липы, оперлась о нее рукой и заплакала. Я крепко держал ее, чтобы она не упала. Плакала она, как очень старые люди, не стыдясь своих слез. — Не дай вам бог, родной мой, — сказала она мне, — дожить до такой одинокой старости! Не дай вам бог!

    — Золотая роза · книга
15. «

    Биографии вещей бывают иногда так же неожиданны, как и биографии человеческие.

    Биографии вещей бывают иногда так же неожиданны, как и биографии человеческие.

    — Кордон 273 · книга
16. «

    Сердце, воображение и разум — вот та среда, где зарождается то, что мы называем культурой.

    Сердце, воображение и разум — вот та среда, где зарождается то, что мы называем культурой.
17. «

    Берегите любовь, как драгоценную вещь. Один раз плохо обойдётесь с любовью, так и последующая будет у вас обязательно с изъяном.

    Берегите любовь, как драгоценную вещь. Один раз плохо обойдётесь с любовью, так и последующая будет у вас обязательно с изъяном.

    — Беспокойная юность · книга
18. «

    Ожидание счастливых дней бывает иногда гораздо лучше этих самых дней.

    Ожидание счастливых дней бывает иногда гораздо лучше этих самых дней.

    — Далёкие годы · книга
19. «

    — Нервы натянуты с силой струны, — заметил Грегори. — А прочности в них не больше, чем в паутине.

    — Нервы натянуты с силой струны, — заметил Грегори. — А прочности в них не больше, чем в паутине.

    — Алан · книга
20. «

    Кто работает, у того нет времени грешить.

    Кто работает, у того нет времени грешить.

    — Иоганн Мейер · книга