Подборка: 147 цитат Константина Симонова

Подборка из 147 цитат Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Земной поклон демократии За наши дни беззаботные! Пью за вас, мои братья, Товарищи безработные!

   Земной поклон демократии За наши дни беззаботные! Пью за вас, мои братья, Товарищи безработные!
2. «

   И этот год ты встретишь без меня. Когда б понять ты до конца сумела, Когда бы знала ты, как я люблю тебя, Ко мне бы ты на крыльях долетела.

   И этот год ты встретишь без меня. Когда б понять ты до конца сумела, Когда бы знала ты, как я люблю тебя, Ко мне бы ты на крыльях долетела.
3. «

   Глаза у мальчика были усталые и взрослые. Так бывает с детьми — жизнь, ни с чем не считаясь, вдруг требует от них, чтобы они за несколько часов взяли и стали взрослыми, и они становятся.

   Глаза у мальчика были усталые и взрослые. Так бывает с детьми — жизнь, ни с чем не считаясь, вдруг требует от них, чтобы они за несколько часов взяли и стали взрослыми, и они становятся.

   — Солдатами не рождаются · книга
4. «

   Зима сорок первого года - Тебе ли нам цену не знать! И зря у нас вышло из моды Об этой цене вспоминать.

   Зима сорок первого года - Тебе ли нам цену не знать! И зря у нас вышло из моды Об этой цене вспоминать.
5. «

   Вот и темнеть еще раньше стало, И по утрам рассветает туго... У дня и ночи одно одеяло, Они его стаскивают друг с друга.

   Вот и темнеть еще раньше стало, И по утрам рассветает туго... У дня и ночи одно одеяло, Они его стаскивают друг с друга.
6. «

   Если жена твоя шьется с другим, Не стоит стреляться, застав ее с ним. Отдай ему бабу.

   Если жена твоя шьется с другим, Не стоит стреляться, застав ее с ним. Отдай ему бабу.
7. «

   Пусть то безыменное поле, Где нынче пришлось нам стоять, Вдруг станет той самой твердыней, Которую немцам не взять.

   Пусть то безыменное поле, Где нынче пришлось нам стоять, Вдруг станет той самой твердыней, Которую немцам не взять.
8. «

   Если ты не хочешь отдать Немцу с черным его ружьем, Дом, где жил ты, жену и мать, Все, что родиной мы зовем, — Знай: никто ее не спасет, Если ты ее не спасешь; Знай: никто его не убьет, Если ты его не убьешь. И пока его не убил, Ты молчи о своей любви, Край, где рос ты, и дом, где жил, Своей родиной не зови. Если немца убил твой брат, Если немца убил сосед, — Это брат и сосед твой мстят, А тебе оправданья нет. За чужой спиной не сидят, Из чужой винтовки не мстят. Если немца убил твой брат, — Это он, а не ты солдат.

   Если ты не хочешь отдать Немцу с черным его ружьем, Дом, где жил ты, жену и мать, Все, что родиной мы зовем, — Знай: никто ее не спасет, Если ты ее не спасешь; Знай: никто его не убьет, Если ты его не убьешь. И пока его не убил, Ты молчи о своей любви, Край, где рос ты, и дом, где жил, Своей родиной не зови. Если немца убил твой брат, Если немца убил сосед, — Это брат и сосед твой мстят, А тебе оправданья нет. За чужой спиной не сидят, Из чужой винтовки не мстят. Если немца убил твой брат, — Это он, а не ты солдат.
9. «

   Пусть те, кого мы любим, Живут, как мы желаем! И те, кого не любим, Живут, как мы желаем!

   Пусть те, кого мы любим, Живут, как мы желаем! И те, кого не любим, Живут, как мы желаем!
10. «

    – «Что ты затосковал?» — «Она ушла». — «Кто?» — «Женщина. И не вернется, не сядет рядом у стола, Не разольет нам чай, не улыбнется; Пока не отыщу ее следа — Ни есть, ни пить спокойно не смогу я…» – «Брось тосковать! Что за беда? Поищем — и найдем другую».

    – «Что ты затосковал?» — «Она ушла». — «Кто?» — «Женщина. И не вернется, не сядет рядом у стола, Не разольет нам чай, не улыбнется; Пока не отыщу ее следа — Ни есть, ни пить спокойно не смогу я…» – «Брось тосковать! Что за беда? Поищем — и найдем другую».
11. «

    Мужские неуютные углы, Должно быть, все похожи друг на друга. Неделю не метенные полы, На письменном столе два черных круга - От чайника и от сковороды.

    Мужские неуютные углы, Должно быть, все похожи друг на друга. Неделю не метенные полы, На письменном столе два черных круга - От чайника и от сковороды.
12. «

    Друзья говорят — в их речи правдивого слова нет. Ни верного, ни родного, ни дорогого нет. Брось на людей надежды — решенья иного нет.

    Друзья говорят — в их речи правдивого слова нет. Ни верного, ни родного, ни дорогого нет. Брось на людей надежды — решенья иного нет.
13. «

    Война не вписана в билеты На этот рейс Аэрофлота, Но существует рядом где-то В пятнадцати минутах лета.

    Война не вписана в билеты На этот рейс Аэрофлота, Но существует рядом где-то В пятнадцати минутах лета.
14. «

    Батюк внимательно посмотрел на Серпилина, словно вдруг увидев в нём что-то такое, о чём уже запамятовал: – Думаешь, не знаю ваших разговоров про меня, что горяч, доведи, могу так перекрестить, что и сам потом не рад? Но я горяч, да отходчив. А ты мягко стелешь, да жёстко спать. Если уж кто стал тебе поперёк горла, тот прощения не жди. – Не мне он стал поперёк горла, а делу, – сказал Серпилин тем самым, знакомым Батюку, опасно ровным голосом, который Батюк и имел в виду, говоря «мягко стелешь». – Неужели и теперь не согласен, что не мог он полком командовать? – Мог, не мог! Не пил бы, смог бы. Уже десять месяцев в рот не берёт. – Ну что ж, раз так, значит, теперь можно хоть на дивизию. – Серпилин рассмеялся, смягчив смехом суть сказанного.

    Батюк внимательно посмотрел на Серпилина, словно вдруг увидев в нём что-то такое, о чём уже запамятовал: – Думаешь, не знаю ваших разговоров про меня, что горяч, доведи, могу так перекрестить, что и сам потом не рад? Но я горяч, да отходчив. А ты мягко стелешь, да жёстко спать. Если уж кто стал тебе поперёк горла, тот прощения не жди. – Не мне он стал поперёк горла, а делу, – сказал Серпилин тем самым, знакомым Батюку, опасно ровным голосом, который Батюк и имел в виду, говоря «мягко стелешь». – Неужели и теперь не согласен, что не мог он полком командовать? – Мог, не мог! Не пил бы, смог бы. Уже десять месяцев в рот не берёт. – Ну что ж, раз так, значит, теперь можно хоть на дивизию. – Серпилин рассмеялся, смягчив смехом суть сказанного.

    — Серпилин · книга
15. «

    Зачем считать грехи ее? Ведь не добра, не зла, Не женщиной — стихиею Вблизи она прошла.

    Зачем считать грехи ее? Ведь не добра, не зла, Не женщиной — стихиею Вблизи она прошла.
16. «

    У нас врагу не подносили На золоченом блюде ключ.

    У нас врагу не подносили На золоченом блюде ключ.
17. «

    Повсюду царство коварства, и царства другого нет!

    Повсюду царство коварства, и царства другого нет!
18. «

    Да, вот она, так называемая личная жизнь... А что такое личная жизнь? Употребляем слова, не вдумываясь в их смысл. Разве есть у человека еще какая-то другая жизнь, не личная, — безличная, какая? Потусторонняя, что ли? Если человек из малодушия не разделил сам себя на две мнимые половинки, то никакой другой жизни и вообще-то нет в природе, кроме личной.

    Да, вот она, так называемая личная жизнь... А что такое личная жизнь? Употребляем слова, не вдумываясь в их смысл. Разве есть у человека еще какая-то другая жизнь, не личная, — безличная, какая? Потусторонняя, что ли? Если человек из малодушия не разделил сам себя на две мнимые половинки, то никакой другой жизни и вообще-то нет в природе, кроме личной.

    — Так называемая личная жизнь · книга
19. «

    Они лежали вдвоем в чужом доме, в чужой постели со старинной, высокой, почти до середины стены, спинкой из выгнутого красного дерева. Лежали усталые и растерянные простотой и естественностью всего, что с ними происходило. Ника, с её всякий раз заново продолжавшей удивлять его чуткостью, помогла ему расстаться с ощущением неловкости — и действительной, и придуманной, от неуверенности в себе. Он был счастлив по её вине и чувствовал себя в том неоплатном долгу перед нею, который, наверное, и есть любовь к женщине.

    Они лежали вдвоем в чужом доме, в чужой постели со старинной, высокой, почти до середины стены, спинкой из выгнутого красного дерева. Лежали усталые и растерянные простотой и естественностью всего, что с ними происходило. Ника, с её всякий раз заново продолжавшей удивлять его чуткостью, помогла ему расстаться с ощущением неловкости — и действительной, и придуманной, от неуверенности в себе. Он был счастлив по её вине и чувствовал себя в том неоплатном долгу перед нею, который, наверное, и есть любовь к женщине.

    — Василий Николаевич Лопатин · книга
20. «

    Образованный человек тем и отличается от необразованного, что продолжает считать своё образование незаконченным.

    Образованный человек тем и отличается от необразованного, что продолжает считать своё образование незаконченным.