Константин Симонов: 225 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 225 цитат Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Поэт, как рано постарел ты... Ты, говорят, счастливый самый, Хотя всю жизнь ты горем сыт, Как снег в горах оно висит Над головой твоей упрямой. И скольких бы других ни грел ты, Ни влек бы к сердца очагу, Вся голова твоя в снегу!

   Поэт, как рано постарел ты... Ты, говорят, счастливый самый, Хотя всю жизнь ты горем сыт, Как снег в горах оно висит Над головой твоей упрямой. И скольких бы других ни грел ты, Ни влек бы к сердца очагу, Вся голова твоя в снегу!
2. «

   Никак не можем примириться с тем, Что люди умирают не в постели, Что гибнут вдруг, не дописав поэм, Не долечив, не долетев до цели.

   Никак не можем примириться с тем, Что люди умирают не в постели, Что гибнут вдруг, не дописав поэм, Не долечив, не долетев до цели.
3. «

   Все отдав, я не встану из праха, Мне не надо ни слов, ни похвал. Я не жил, умирая от страха, Я, убив в себе страх, воевал.

   Все отдав, я не встану из праха, Мне не надо ни слов, ни похвал. Я не жил, умирая от страха, Я, убив в себе страх, воевал.
4. «

   Был глупый день и злые споры, Но до смешного, как урок, Я, в чем была причина ссоры, Пытался вспомнить и не мог.

   Был глупый день и злые споры, Но до смешного, как урок, Я, в чем была причина ссоры, Пытался вспомнить и не мог.
5. «

   Даже в горькие дни на судьбу я не сетую, Как заведено, будем мы жить.

   Даже в горькие дни на судьбу я не сетую, Как заведено, будем мы жить.
6. «

   Стекло тысячеверстной толщины Разлука вставила в окно твоей квартиры, И я смотрю, как из другого мира, Мне голоса в ней больше не слышны.

   Стекло тысячеверстной толщины Разлука вставила в окно твоей квартиры, И я смотрю, как из другого мира, Мне голоса в ней больше не слышны.
7. «

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.
8. «

   Россия, Родина, тоска... Ты вся в дыму, как поле боя.

   Россия, Родина, тоска... Ты вся в дыму, как поле боя.
9. «

   Повсюду царство коварства, и царства другого нет!

   Повсюду царство коварства, и царства другого нет!
10. «

    О нем говорят, что он умеет беречь людей. Но что значит — «беречь людей»? Ведь их не построишь в колонну и не уведешь с фронта туда, где не стреляют и не бомбят и где их не могут убить. Беречь на войне людей – всего-навсего значит не подвергать их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой. А мера этой необходимости — действительной, если ты прав, и мнимой, если ты ошибся, — на твоих плечах и на твоей совести. Здесь, на войне, не бывает репетиций, когда можно сыграть сперва для пробы — не так, а потом так, как надо. Здесь, на войне, нет черновиков, которые можно изорвать и переписать набело.

    О нем говорят, что он умеет беречь людей. Но что значит — «беречь людей»? Ведь их не построишь в колонну и не уведешь с фронта туда, где не стреляют и не бомбят и где их не могут убить. Беречь на войне людей – всего-навсего значит не подвергать их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой. А мера этой необходимости — действительной, если ты прав, и мнимой, если ты ошибся, — на твоих плечах и на твоей совести. Здесь, на войне, не бывает репетиций, когда можно сыграть сперва для пробы — не так, а потом так, как надо. Здесь, на войне, нет черновиков, которые можно изорвать и переписать набело.

    — Солдатами не рождаются · книга
11. «

    Я письмо перечту, я на пальцах еще погадаю: Отправлять или нет? И скорее всего не пошлю. Я на этих листках подозрительно сильно страдаю Для такого спокойного слова. как «я не люблю».

    Я письмо перечту, я на пальцах еще погадаю: Отправлять или нет? И скорее всего не пошлю. Я на этих листках подозрительно сильно страдаю Для такого спокойного слова. как «я не люблю».
12. «

    Русские — упрямый народ, и, если им однажды пришла в голову хорошая идея, они рано или поздно осуществят её с поистине русским размахом!

    Русские — упрямый народ, и, если им однажды пришла в голову хорошая идея, они рано или поздно осуществят её с поистине русским размахом!
13. «

    ... Не пишется проза, не пишется, И, словно забытые сны, Все рифмы какие-то слышатся, Оттуда, из нашей войны.

    ... Не пишется проза, не пишется, И, словно забытые сны, Все рифмы какие-то слышатся, Оттуда, из нашей войны.
14. «

    Помню время, когда мы на людях бывать не умели, Нам обоим мешали их уши, глаза, голоса. На веселой пирушке, где много шумели и ели, Было трудно нам высидеть больше, чем четверть часа.

    Помню время, когда мы на людях бывать не умели, Нам обоим мешали их уши, глаза, голоса. На веселой пирушке, где много шумели и ели, Было трудно нам высидеть больше, чем четверть часа.
15. «

    Забыли мы обо всем. Живем, как зимой медведи, Лапы сосем.

    Забыли мы обо всем. Живем, как зимой медведи, Лапы сосем.
16. «

    И, вынести срама не в силах, Мне чудится в страшной ночи — Встают мертвецы всей России, Поют мертвецам трубачи.

    И, вынести срама не в силах, Мне чудится в страшной ночи — Встают мертвецы всей России, Поют мертвецам трубачи.
17. «

    Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы.

    Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы.
18. «

    Если ты не хочешь отдать Ту, с которой вдвоем ходил, Ту, что долго поцеловать Ты не смел,— так ее любил,— Чтобы немцы ее живьем Взяли силой, зажав в углу, И распяли ее втроем, Обнаженную, на полу; Чтоб досталось трем этим псам В стонах, в ненависти, в крови Все, что свято берег ты сам Всею силой мужской любви...

    Если ты не хочешь отдать Ту, с которой вдвоем ходил, Ту, что долго поцеловать Ты не смел,— так ее любил,— Чтобы немцы ее живьем Взяли силой, зажав в углу, И распяли ее втроем, Обнаженную, на полу; Чтоб досталось трем этим псам В стонах, в ненависти, в крови Все, что свято берег ты сам Всею силой мужской любви...
19. «

    …Незаменимых нет. Верно, нет — всё так. Но ведь и заменимых тоже нет. Нет на свете ни одного заменимого человека.

    …Незаменимых нет. Верно, нет — всё так. Но ведь и заменимых тоже нет. Нет на свете ни одного заменимого человека.
20. «

    Надо о славе судить, только зная, как она достаётся.

    Надо о славе судить, только зная, как она достаётся.