229 цитат Константина Симонова — читать онлайн

Подборка из 229 цитат Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Что можем мы заранее узнать? Любовь пройдет вблизи. И нету силы Ни привести ее, ни прочь прогнать, Ни попросить, чтоб дольше погостила.

   Что можем мы заранее узнать? Любовь пройдет вблизи. И нету силы Ни привести ее, ни прочь прогнать, Ни попросить, чтоб дольше погостила.

   — Первая любовь · книга
2. «

   До утра перед разлукой Свадьба снилась мне твоя. Паперть... Сон, должно быть, в руку: Ты — невеста. Нищий — я.

   До утра перед разлукой Свадьба снилась мне твоя. Паперть... Сон, должно быть, в руку: Ты — невеста. Нищий — я.
3. «

   Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

   Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

   — Так называемая личная жизнь · книга
4. «

   Ученый и с ним невежда, учитель и ученик - Снедаемы все страстями, в плену у страстей одних.

   Ученый и с ним невежда, учитель и ученик - Снедаемы все страстями, в плену у страстей одних.
5. «

   Я здесь ни с кем делиться не хочу. Свое ты редко здесь услышишь имя, Но если я молчу — я о тебе молчу, И воздух населен здесь лицами твоими.

   Я здесь ни с кем делиться не хочу. Свое ты редко здесь услышишь имя, Но если я молчу — я о тебе молчу, И воздух населен здесь лицами твоими.
6. «

   Возвращаясь, он ещё чувствовал на себе этот сочувственный взгляд. Всего-навсего первый из многих. Наверное, и другие будут считать, что такие немолодые и некрасивые не оставляют женщин. Что женщины уходят от них сами. <...> Его, тогдашнего, уже не будет — ни для какой другой женщины. Теперь будет только он теперешний, немолодой и не по адресу истративший свои душевные силы. И поэтому не верящий в ту часть себя, которая не война и не работа. <...> ...со скорбным лицом и сплетенными за спиной руками стала говорить разные глупости, выношенные заранее, в дороге. В сущности, это было длинное предисловие к просьбе отпустить её с богом. И оно имело какой-то смысл раньше, перед этим, а не теперь, когда он уже отпустил её. Но ей было жаль оставлять при себе все эти заранее приготовленные и теперь уже бессмысленные слова. А он слушал и думал: «Нет, она ехала сюда в поезде всё-таки не вдвоём, а одна — чтоб прорепетировать всю эту околесицу, нужно было время и одиночество». Она говорила о себе, всегда понимавшей его. И о нём, никогда её не понимавшем. О своих жертвах, принесенных ради него. О том, как она рядом с ним постепенно перестала быть самою собой и как только теперь, без него, снова чувствует себя человеком.

   Возвращаясь, он ещё чувствовал на себе этот сочувственный взгляд. Всего-навсего первый из многих. Наверное, и другие будут считать, что такие немолодые и некрасивые не оставляют женщин. Что женщины уходят от них сами. <...> Его, тогдашнего, уже не будет — ни для какой другой женщины. Теперь будет только он теперешний, немолодой и не по адресу истративший свои душевные силы. И поэтому не верящий в ту часть себя, которая не война и не работа. <...> ...со скорбным лицом и сплетенными за спиной руками стала говорить разные глупости, выношенные заранее, в дороге. В сущности, это было длинное предисловие к просьбе отпустить её с богом. И оно имело какой-то смысл раньше, перед этим, а не теперь, когда он уже отпустил её. Но ей было жаль оставлять при себе все эти заранее приготовленные и теперь уже бессмысленные слова. А он слушал и думал: «Нет, она ехала сюда в поезде всё-таки не вдвоём, а одна — чтоб прорепетировать всю эту околесицу, нужно было время и одиночество». Она говорила о себе, всегда понимавшей его. И о нём, никогда её не понимавшем. О своих жертвах, принесенных ради него. О том, как она рядом с ним постепенно перестала быть самою собой и как только теперь, без него, снова чувствует себя человеком.

   — Василий Николаевич Лопатин · книга
7. «

   На час запомнив имена, - Здесь память долгой не бывает, - Мужчины говорят: «Война...» - И наспех женщин обнимают.

   На час запомнив имена, - Здесь память долгой не бывает, - Мужчины говорят: «Война...» - И наспех женщин обнимают.
8. «

   Как жаль, что часто память в нас живёт Не о дорогах, тропах, полустанках, А о наклейках минеральных вод, О марках вин и о консервных банках...

   Как жаль, что часто память в нас живёт Не о дорогах, тропах, полустанках, А о наклейках минеральных вод, О марках вин и о консервных банках...
9. «

   Я жил над школой музыкальной, По коридорам, подо мной, То скрипки плавно и печально, Как рыбы плыли под водой, То, словно утром непогожим Дождь, ударявший в желоба, Вопила все одно и то же, Одно и то же все — труба. Потом играли на рояле: До-си! Си-до! Туда-сюда! Как будто чью-то выбивали Из тела душу навсегда.

   Я жил над школой музыкальной, По коридорам, подо мной, То скрипки плавно и печально, Как рыбы плыли под водой, То, словно утром непогожим Дождь, ударявший в желоба, Вопила все одно и то же, Одно и то же все — труба. Потом играли на рояле: До-си! Си-до! Туда-сюда! Как будто чью-то выбивали Из тела душу навсегда.
10. «

    Кому много дано, с того много и спросится.

    Кому много дано, с того много и спросится.
11. «

    Я, верно, был упрямей всех, Не слушал клеветы И не считал по пальцам тех, Кто звал тебя на «ты».

    Я, верно, был упрямей всех, Не слушал клеветы И не считал по пальцам тех, Кто звал тебя на «ты».
12. «

    Они гордились дружбою своей, Тем, что они так попросту дружны, Что друг от друга ни ему ни ей, Казалось, больше ничего не нужно.

    Они гордились дружбою своей, Тем, что они так попросту дружны, Что друг от друга ни ему ни ей, Казалось, больше ничего не нужно.
13. «

    Будь хоть бедой в моей судьбе, Но кто б нас ни судил, Я сам пожизненно к тебе Себя приговорил.

    Будь хоть бедой в моей судьбе, Но кто б нас ни судил, Я сам пожизненно к тебе Себя приговорил.
14. «

    В бело-зеленых мундирах, Павшие при Петре, Мертвые преображенцы Строятся молча в каре.

    В бело-зеленых мундирах, Павшие при Петре, Мертвые преображенцы Строятся молча в каре.
15. «

    Самих себя, да и печать, Нам научить бы отличать: Первымговорящего От Впередсмотрящего.

    Самих себя, да и печать, Нам научить бы отличать: Первымговорящего От Впередсмотрящего.
16. «

    Я не знаю такого рецепта, По которому можно, как вещи, любовь сторожить.

    Я не знаю такого рецепта, По которому можно, как вещи, любовь сторожить.
17. «

    Где настоящие друзья — Там дружба не видна.

    Где настоящие друзья — Там дружба не видна.
18. «

    Мой садик — ваш! Пусть только скрипнет дверца!! На грядках зелень мяты, кинзы, перца, Вот свежая вода, вот полотенце, А вот открытое вам настежь сердце! И в сад и в сердце вас пущу друзья!

    Мой садик — ваш! Пусть только скрипнет дверца!! На грядках зелень мяты, кинзы, перца, Вот свежая вода, вот полотенце, А вот открытое вам настежь сердце! И в сад и в сердце вас пущу друзья!
19. «

    «Что ты затосковал?» — «Да так... Вот фотография прибита косо. Дождь на дворе, Забыл купить табак, Обшарил стол — нигде ни папиросы. Ни день, ни ночь - Какой-то средний час. И скучно, и не знаешь, что такое...» — «Ну что ж, тоскуй. На этот раз Ты пойман настоящею тоскою...»

    «Что ты затосковал?» — «Да так... Вот фотография прибита косо. Дождь на дворе, Забыл купить табак, Обшарил стол — нигде ни папиросы. Ни день, ни ночь - Какой-то средний час. И скучно, и не знаешь, что такое...» — «Ну что ж, тоскуй. На этот раз Ты пойман настоящею тоскою...»
20. «

    Истина всюду пала, грех повсюду проник, Кто в мулл и шейхов поверит, тот ошибется в них.

    Истина всюду пала, грех повсюду проник, Кто в мулл и шейхов поверит, тот ошибется в них.