53 цитаты Кормака Маккарти для поста и дневника

Кормак Маккарти — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 53 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы твердим «вот если бы», но в природе никогда не было и не будет никаких «если». Говорят, что тот, кто не усвоил уроков истории, обречен на повторение пройденного. Я не верю в спасительность знания. В истории постоянны лишь человеческая глупость, алчность и страсть к кровопролитию, и даже сам Господь Бог тут бессилен.

   Мы твердим «вот если бы», но в природе никогда не было и не будет никаких «если». Говорят, что тот, кто не усвоил уроков истории, обречен на повторение пройденного. Я не верю в спасительность знания. В истории постоянны лишь человеческая глупость, алчность и страсть к кровопролитию, и даже сам Господь Бог тут бессилен.

   — дуэнья Альфонса · книга
2. «

   …я подумала, что мы могли бы остаться друзьями. Это только слова, Мэри Катрин, сказал он, качая головой. Мне пора. Ну а что плохого в словах? Все вокруг только и знают, что произносят слова.

   …я подумала, что мы могли бы остаться друзьями. Это только слова, Мэри Катрин, сказал он, качая головой. Мне пора. Ну а что плохого в словах? Все вокруг только и знают, что произносят слова.

   — Джон Грейди Коул · книга
3. «

   Лежали, слушали. Сможешь это сделать? Когда наступит час? Когда придет время, времени на это не будет. Этот час уже пробил — сейчас или никогда. Прокляни Бога и умри. Что, если револьвер не выстрелит? Должен выстрелить. А если даст осечку? Сумеешь тогда разбить камнем эту, такую дорогую, голову? Неужели внутри тебя живет человек, про которого ты ничего не знаешь? А вдруг? Обхвати сына руками. Вот так. Душа не умеет лгать. Притяни к себе. Поцелуй. Быстро.

   Лежали, слушали. Сможешь это сделать? Когда наступит час? Когда придет время, времени на это не будет. Этот час уже пробил — сейчас или никогда. Прокляни Бога и умри. Что, если револьвер не выстрелит? Должен выстрелить. А если даст осечку? Сумеешь тогда разбить камнем эту, такую дорогую, голову? Неужели внутри тебя живет человек, про которого ты ничего не знаешь? А вдруг? Обхвати сына руками. Вот так. Душа не умеет лгать. Притяни к себе. Поцелуй. Быстро.

   — Дорога · книга
4. «

   — Я не хочу, чтобы ты на них смотрел. — Они от этого не исчезнут.

   — Я не хочу, чтобы ты на них смотрел. — Они от этого не исчезнут.

   — Дорога · книга
5. «

   Как ты считаешь, существует рай? Не знаю. Может, и существует… Но разве можно верить в рай и не верить в ад? По-моему, можно верить во что угодно. Ролинс кивнул и сказал: Если только подумать, что с тобой может случиться в этом мире… Голова кругом идет.

   Как ты считаешь, существует рай? Не знаю. Может, и существует… Но разве можно верить в рай и не верить в ад? По-моему, можно верить во что угодно. Ролинс кивнул и сказал: Если только подумать, что с тобой может случиться в этом мире… Голова кругом идет.

   — Лейси Ролинс · книга
6. «

   Красивая лошадь все равно, что красивая женщина. Хлопот больше, чем удовольствия. Нет, дело не в красоте. Главное, был бы толк.

   Красивая лошадь все равно, что красивая женщина. Хлопот больше, чем удовольствия. Нет, дело не в красоте. Главное, был бы толк.

   — Лейси Ролинс · книга
7. «

   Мы не знаем, когда возникнет у нас нужда в тех, кого мы презираем…

   Мы не знаем, когда возникнет у нас нужда в тех, кого мы презираем…

   — Джим Блевинс · книга
8. «

   Ночью ребенок проснулся весь в слезах, отец крепко прижал его к себе. — Ш-ш-ш. Все хорошо. — Мне приснился плохой сон. — Я так и подумал. — Рассказать? — Если хочешь. — У меня был заводной пингвин. Такой, знаешь, который машет крыльями и смешно переваливается. Мы сидели в нашем старом доме, а он появился из-за угла. Но его ведь никто не заводил! Стало так страшно! — Еще бы. — Намного страшнее, чем я тебе рассказываю. — Знаю, сны иногда бывают очень страшными.

   Ночью ребенок проснулся весь в слезах, отец крепко прижал его к себе. — Ш-ш-ш. Все хорошо. — Мне приснился плохой сон. — Я так и подумал. — Рассказать? — Если хочешь. — У меня был заводной пингвин. Такой, знаешь, который машет крыльями и смешно переваливается. Мы сидели в нашем старом доме, а он появился из-за угла. Но его ведь никто не заводил! Стало так страшно! — Еще бы. — Намного страшнее, чем я тебе рассказываю. — Знаю, сны иногда бывают очень страшными.

   — Дорога · книга
9. «

   …погода, ветры, времена года не только создают поля, холмы, реки, горы, но и влияют на судьбы людей и передают это из поколения в поколение, и с этим нельзя не считаться.

   …погода, ветры, времена года не только создают поля, холмы, реки, горы, но и влияют на судьбы людей и передают это из поколения в поколение, и с этим нельзя не считаться.

   — Кони, кони… · книга
10. «

    Не существует «позже». Позже — это сейчас.

    Не существует «позже». Позже — это сейчас.

    — Дорога · книга
11. «

    Когда ветер окончательно разогнал тучи, они пошли к тележке, и скинули полиэтилен, и взяли одеяла и все необходимое для сна. Поднялись на вершину холма и устроились на сухой земле под выступом, а после он сидел, обняв мальчика, стараясь его согреть. Закутавшись в одеяла, смотрели, как надвигается непроницаемая темнота. Силуэт города растворился в ней, будто привидение, и он зажег маленький ночник и поставил его с подветренной стороны. Потом они спустились к дороге, и он взял мальчика за руку, и они пошли на другой склон холма, где дорога добиралась до самого верха, откуда еще можно было разглядеть погружающуюся во мглу местность к югу. Долго стояли в своих одеялах на ветру в надежде увидеть свет костра или лампы. Ничего. Только тусклое пятно света их ночника. Затем вернулись обратно. Костер не разжечь — все отсырело. Пришлось съесть скудный ужин холодным и улечься, пристроив лампу между собой. Он захватил книжку для мальчика, но тот слишком устал. — А можно, лампа погорит, пока я не усну? — Конечно можно.

    Когда ветер окончательно разогнал тучи, они пошли к тележке, и скинули полиэтилен, и взяли одеяла и все необходимое для сна. Поднялись на вершину холма и устроились на сухой земле под выступом, а после он сидел, обняв мальчика, стараясь его согреть. Закутавшись в одеяла, смотрели, как надвигается непроницаемая темнота. Силуэт города растворился в ней, будто привидение, и он зажег маленький ночник и поставил его с подветренной стороны. Потом они спустились к дороге, и он взял мальчика за руку, и они пошли на другой склон холма, где дорога добиралась до самого верха, откуда еще можно было разглядеть погружающуюся во мглу местность к югу. Долго стояли в своих одеялах на ветру в надежде увидеть свет костра или лампы. Ничего. Только тусклое пятно света их ночника. Затем вернулись обратно. Костер не разжечь — все отсырело. Пришлось съесть скудный ужин холодным и улечься, пристроив лампу между собой. Он захватил книжку для мальчика, но тот слишком устал. — А можно, лампа погорит, пока я не усну? — Конечно можно.

    — Дорога · книга
12. «

    — Я хочу, чтобы ты подождал меня здесь. Я схожу за дровами. Для костра. — Я один боюсь. — Знаю. Я буду недалеко и услышу, если ты вдруг испугаешься или вскрикнешь. Позовешь меня — я сразу же приду. — Мне ужасно страшно. — Чем быстрее я уйду, тем быстрее вернусь. Разожжем костер, и ты больше не будешь бояться. Только не ложись. Ляжешь — сразу уснешь. Я стану тебя звать, ты не откликнешься, а в этой темноте попробуй тебя найти... Понимаешь? Мальчик не отвечал. Отец подумал: еще немного, и его терпение иссякнет. Но потом до него дошло, что мальчик в темноте мотает головой: — Я не усну. Не усну.

    — Я хочу, чтобы ты подождал меня здесь. Я схожу за дровами. Для костра. — Я один боюсь. — Знаю. Я буду недалеко и услышу, если ты вдруг испугаешься или вскрикнешь. Позовешь меня — я сразу же приду. — Мне ужасно страшно. — Чем быстрее я уйду, тем быстрее вернусь. Разожжем костер, и ты больше не будешь бояться. Только не ложись. Ляжешь — сразу уснешь. Я стану тебя звать, ты не откликнешься, а в этой темноте попробуй тебя найти... Понимаешь? Мальчик не отвечал. Отец подумал: еще немного, и его терпение иссякнет. Но потом до него дошло, что мальчик в темноте мотает головой: — Я не усну. Не усну.

    — Дорога · книга
13. «

    Бренность мира наконец-то становится очевидной. Давние проблемы остаются нерешенными, растворяются в ночи. Были — и нет их. Выключен свет, пусто. Оглянись вокруг. «Вечность» занимает много времени. Но мальчик знал всему цену: «вечность» — безвременна.

    Бренность мира наконец-то становится очевидной. Давние проблемы остаются нерешенными, растворяются в ночи. Были — и нет их. Выключен свет, пусто. Оглянись вокруг. «Вечность» занимает много времени. Но мальчик знал всему цену: «вечность» — безвременна.

    — Дорога · книга
14. «

    Зря ты куришь. Отец поджал губы, побарабанил пальцами по столу, взглянул на сына. Когда я попрошу твоего совета, что мне делать, тогда ты поймешь, что стал взрослым.

    Зря ты куришь. Отец поджал губы, побарабанил пальцами по столу, взглянул на сына. Когда я попрошу твоего совета, что мне делать, тогда ты поймешь, что стал взрослым.

    — Отец · книга
15. «

    ...если женщин всё же тянет к мужчинам, отважным до безрассудства, так это всего лишь потому, что втайне, не признаваясь самим себе, они понимают, что если мужчина не способен ради тебя убить, то от него и вовсе нет никакого проку.

    ...если женщин всё же тянет к мужчинам, отважным до безрассудства, так это всего лишь потому, что втайне, не признаваясь самим себе, они понимают, что если мужчина не способен ради тебя убить, то от него и вовсе нет никакого проку.

    — За чертой · книга
16. «

    Узы печали ― из самых прочных. Нет более тесной общности, чем общее горе…

    Узы печали ― из самых прочных. Нет более тесной общности, чем общее горе…

    — дуэнья Альфонса · книга
17. «

    Проснулся в темноте. Дождь уже перестал. Долину заливает тусклый свет. Поднялся, прошелся по краю гребня. Зарево растянувшееся на много миль. Сев на корточки, смотрел на огонь. Явственно различил запах дыма. Послюнявил палец, подставил его ветру. Когда поднялся и повернулся, чтобы идти обратно, увидел освещенный изнутри полиэтилен — значит, мальчик проснулся. Голубоватое свечение, казалось, висело над стартовой площадкой, с которой им предстоит отправиться в последнее путешествие на край света. Про которое некому будет рассказывать. Некому. Не надо себя обманывать.

    Проснулся в темноте. Дождь уже перестал. Долину заливает тусклый свет. Поднялся, прошелся по краю гребня. Зарево растянувшееся на много миль. Сев на корточки, смотрел на огонь. Явственно различил запах дыма. Послюнявил палец, подставил его ветру. Когда поднялся и повернулся, чтобы идти обратно, увидел освещенный изнутри полиэтилен — значит, мальчик проснулся. Голубоватое свечение, казалось, висело над стартовой площадкой, с которой им предстоит отправиться в последнее путешествие на край света. Про которое некому будет рассказывать. Некому. Не надо себя обманывать.

    — Дорога · книга
18. «

    — Все, что ты сейчас запомнишь, останется с тобой навсегда. Хорошенько об этом подумай. — Но что-то иногда забывается? — Да, ты забудешь то, что хочешь помнить, и будешь помнить то, что хотел бы забыть.

    — Все, что ты сейчас запомнишь, останется с тобой навсегда. Хорошенько об этом подумай. — Но что-то иногда забывается? — Да, ты забудешь то, что хочешь помнить, и будешь помнить то, что хотел бы забыть.

    — Дорога · книга
19. «

    Шериф покачал головой. Сказал: — А всё наркотики. — Они самые. — Они продают это дерьмо школьникам. — Хуже другое. — Что же? — Что школьники его покупают.

    Шериф покачал головой. Сказал: — А всё наркотики. — Они самые. — Они продают это дерьмо школьникам. — Хуже другое. — Что же? — Что школьники его покупают.

    — Старикам тут не место · книга
20. «

    …трус не может выиграть, а тот, у кого болит сердце, не в состоянии любить.

    …трус не может выиграть, а тот, у кого болит сердце, не в состоянии любить.

    — Отец · книга