71 цитата Кормака Маккарти, ставших крылатыми

Кормак Маккарти — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 71 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Есть два рода людей, которые не задают много вопросов. Одни слишком тупые, другим же не надо спрашивать, чтобы все понять.

   Есть два рода людей, которые не задают много вопросов. Одни слишком тупые, другим же не надо спрашивать, чтобы все понять.

   — Старикам тут не место · книга
2. «

   Узы печали ― из самых прочных. Нет более тесной общности, чем общее горе…

   Узы печали ― из самых прочных. Нет более тесной общности, чем общее горе…

   — дуэнья Альфонса · книга
3. «

   Если человек хочет стать личностью, это самое личностное, неповторимое начало нельзя отдавать на откуп игре случая. Оно должно оставаться неизменным, как бы ни складывались обстоятельства.

   Если человек хочет стать личностью, это самое личностное, неповторимое начало нельзя отдавать на откуп игре случая. Оно должно оставаться неизменным, как бы ни складывались обстоятельства.

   — дуэнья Альфонса · книга
4. «

   У нас всегда в запасе гораздо меньше времени, чем нам кажется.

   У нас всегда в запасе гораздо меньше времени, чем нам кажется.

   — Эмилио Перес · книга
5. «

   Нет списка неотложных дел. День предопределен. Час за часом. Не существует «позже». «Позже» — это уже сейчас. Красивые изящные вещи, дорогие чьему-то сердцу, одновременно источник страданий. Рождаются из горя и праха.

   Нет списка неотложных дел. День предопределен. Час за часом. Не существует «позже». «Позже» — это уже сейчас. Красивые изящные вещи, дорогие чьему-то сердцу, одновременно источник страданий. Рождаются из горя и праха.

   — Дорога · книга
6. «

   Поднял голову навстречу сумрачному дню. Прошептал: «Ты там? Когда мы наконец встретимся? У тебя есть горло, чтоб я мог тебя задушить? У тебя есть сердце? А душа? Будь ты проклят! О Боже, — прошептал он, — О Боже.»

   Поднял голову навстречу сумрачному дню. Прошептал: «Ты там? Когда мы наконец встретимся? У тебя есть горло, чтоб я мог тебя задушить? У тебя есть сердце? А душа? Будь ты проклят! О Боже, — прошептал он, — О Боже.»

   — Дорога · книга
7. «

   Джон Грейди лежал, смотрел на звездное небо и испытывал такое чувство, будто в сердце ему вбили кол. И еще ему казалось, что вся боль в этом мире исходит от бесформенного существа-паразита, любящего погреться теплом от человеческих душ и потому норовящего украдкой заползти в них и там поселиться. Джон Грейди думал, что он понимает, когда человек делается беззащитен перед такими вторжениями. Но существо было безмозглым и не могло постичь границы этих душ. Впрочем, Джон Грейди опасался, что эти границы не существуют.

   Джон Грейди лежал, смотрел на звездное небо и испытывал такое чувство, будто в сердце ему вбили кол. И еще ему казалось, что вся боль в этом мире исходит от бесформенного существа-паразита, любящего погреться теплом от человеческих душ и потому норовящего украдкой заползти в них и там поселиться. Джон Грейди думал, что он понимает, когда человек делается беззащитен перед такими вторжениями. Но существо было безмозглым и не могло постичь границы этих душ. Впрочем, Джон Грейди опасался, что эти границы не существуют.

   — Кони, кони… · книга
8. «

   Днем солнце обходит землю, как скорбящая мать со свечой.

   Днем солнце обходит землю, как скорбящая мать со свечой.

   — Дорога · книга
9. «

   Шериф покачал головой. Сказал: — А всё наркотики. — Они самые. — Они продают это дерьмо школьникам. — Хуже другое. — Что же? — Что школьники его покупают.

   Шериф покачал головой. Сказал: — А всё наркотики. — Они самые. — Они продают это дерьмо школьникам. — Хуже другое. — Что же? — Что школьники его покупают.

   — Старикам тут не место · книга
10. «

    Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной темной ночью, он первым делом тянулся к спящему у него под боком ребенку — проверить, дышит ли.

    Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной темной ночью, он первым делом тянулся к спящему у него под боком ребенку — проверить, дышит ли.

    — Дорога · книга
11. «

    Мой отец сбежал из дома в пятнадцать лет. Иначе я родился бы в Алабаме. Ты вообще не родился бы. Почему ты так думаешь? Потому что твоя мать родом из Сан-Анджело и он бы никогда не познакомился с ней. Он познакомился бы с кем-то еще. И она тоже. Что ты хочешь этим сказать? То, что ты не родился бы. Вот заладил! Значит, я родился бы где-то в другом месте. Но как? Как-как… А никак! Если бы твоя мать родила ребенка от другого мужчины, а твоему отцу родила бы сына другая женщина, кто из этих двоих был бы ты, а? Никто. Вот видишь! Ролинс лежал и молча смотрел на звезды. И все равно я где-нибудь да родился бы. Может, я выглядел бы не так, как сейчас, но если бы Богу было угодно, чтобы я появился на белый свет, значит, я бы все равно родился. А если бы ему не было угодно, то и не родился бы.

    Мой отец сбежал из дома в пятнадцать лет. Иначе я родился бы в Алабаме. Ты вообще не родился бы. Почему ты так думаешь? Потому что твоя мать родом из Сан-Анджело и он бы никогда не познакомился с ней. Он познакомился бы с кем-то еще. И она тоже. Что ты хочешь этим сказать? То, что ты не родился бы. Вот заладил! Значит, я родился бы где-то в другом месте. Но как? Как-как… А никак! Если бы твоя мать родила ребенка от другого мужчины, а твоему отцу родила бы сына другая женщина, кто из этих двоих был бы ты, а? Никто. Вот видишь! Ролинс лежал и молча смотрел на звезды. И все равно я где-нибудь да родился бы. Может, я выглядел бы не так, как сейчас, но если бы Богу было угодно, чтобы я появился на белый свет, значит, я бы все равно родился. А если бы ему не было угодно, то и не родился бы.

    — Джон Грейди Коул · книга
12. «

    Держал сына за руку, пока блуждали по лесу. Другая рука вытянута вперед. С тем же успехом мог двигаться с закрытыми глазами. Укутал мальчика в одеяло поверх куртки. Велел следить, чтобы одеяло не сползло, потом им его не найти. Мальчик просился на руки, но отец заставлял его идти. Колесили по лесу большую часть ночи. До рассвета было еще далеко, когда мальчик упал и больше не смог подняться. Завернул его в свою куртку, потом в одеяло, сел на землю, держал его в объятиях, раскачиваясь взад-вперед. Одна пуля в барабане. Не хочешь смотреть правде в лицо. Не хочешь.

    Держал сына за руку, пока блуждали по лесу. Другая рука вытянута вперед. С тем же успехом мог двигаться с закрытыми глазами. Укутал мальчика в одеяло поверх куртки. Велел следить, чтобы одеяло не сползло, потом им его не найти. Мальчик просился на руки, но отец заставлял его идти. Колесили по лесу большую часть ночи. До рассвета было еще далеко, когда мальчик упал и больше не смог подняться. Завернул его в свою куртку, потом в одеяло, сел на землю, держал его в объятиях, раскачиваясь взад-вперед. Одна пуля в барабане. Не хочешь смотреть правде в лицо. Не хочешь.

    — Дорога · книга
13. «

    — Люди всегда готовятся к будущему. Я же об этом никогда не заботился. Будущее их не ждет. Оно даже не подозревает об их существовании.

    — Люди всегда готовятся к будущему. Я же об этом никогда не заботился. Будущее их не ждет. Оно даже не подозревает об их существовании.

    — Отец · книга
14. «

    — Я не хочу, чтобы ты на них смотрел. — Они от этого не исчезнут.

    — Я не хочу, чтобы ты на них смотрел. — Они от этого не исчезнут.

    — Дорога · книга
15. «

    Мы твердим «вот если бы», но в природе никогда не было и не будет никаких «если». Говорят, что тот, кто не усвоил уроков истории, обречен на повторение пройденного. Я не верю в спасительность знания. В истории постоянны лишь человеческая глупость, алчность и страсть к кровопролитию, и даже сам Господь Бог тут бессилен.

    Мы твердим «вот если бы», но в природе никогда не было и не будет никаких «если». Говорят, что тот, кто не усвоил уроков истории, обречен на повторение пройденного. Я не верю в спасительность знания. В истории постоянны лишь человеческая глупость, алчность и страсть к кровопролитию, и даже сам Господь Бог тут бессилен.

    — дуэнья Альфонса · книга
16. «

    Ночи чернее преисподней, каждый новый день на толику мрачнее предыдущего. Словно безжалостная глаукома еще только-только зарождается, а мир вокруг уже начал тускнеть.

    Ночи чернее преисподней, каждый новый день на толику мрачнее предыдущего. Словно безжалостная глаукома еще только-только зарождается, а мир вокруг уже начал тускнеть.

    — Дорога · книга
17. «

    А сколько ты выигрывал? Какой твой рекорд? Тебе незачем это знать. Азартные игры ― дурная привычка. Может, как-нибудь сыграем в шахматы? У меня теперь не хватает терпения играть в шахматы. Зато у тебя хватало терпения играть в покер. Покер другое дело. В чем же разница? В деньгах, вот в чем.

    А сколько ты выигрывал? Какой твой рекорд? Тебе незачем это знать. Азартные игры ― дурная привычка. Может, как-нибудь сыграем в шахматы? У меня теперь не хватает терпения играть в шахматы. Зато у тебя хватало терпения играть в покер. Покер другое дело. В чем же разница? В деньгах, вот в чем.

    — Джон Грейди Коул · книга
18. «

    Когда мы все умрем, никого не останется, кроме смерти, да и ее дни будут сочтены. Она пойдет по дороге, а вокруг пусто, никого нет. Что ей тогда делать? Вот она и спросит: «Где все?»

    Когда мы все умрем, никого не останется, кроме смерти, да и ее дни будут сочтены. Она пойдет по дороге, а вокруг пусто, никого нет. Что ей тогда делать? Вот она и спросит: «Где все?»

    — Дорога · книга
19. «

    Зря ты куришь. Отец поджал губы, побарабанил пальцами по столу, взглянул на сына. Когда я попрошу твоего совета, что мне делать, тогда ты поймешь, что стал взрослым.

    Зря ты куришь. Отец поджал губы, побарабанил пальцами по столу, взглянул на сына. Когда я попрошу твоего совета, что мне делать, тогда ты поймешь, что стал взрослым.

    — Отец · книга
20. «

    В лошадях ему нравилось то же, что и в людях. Бурный ток крови, разжигавший неугасимый пожар. Он любил и почитал пламенные сердца и ощущал в себе загадочный и неукротимый порыв. Он твердо знал: как бы ни сложилась его жизнь, он всегда будет повиноваться этому властному неумолчному зову.

    В лошадях ему нравилось то же, что и в людях. Бурный ток крови, разжигавший неугасимый пожар. Он любил и почитал пламенные сердца и ощущал в себе загадочный и неукротимый порыв. Он твердо знал: как бы ни сложилась его жизнь, он всегда будет повиноваться этому властному неумолчному зову.

    — Кони, кони… · книга