14 лучших цитат — Костанца Казати

Подборка из 14 цитат Костанцы Казати: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Придет время, когда люди сложат песни о ней, о тех, кого она любила, и о тех, кого ненавидела. Они споют о ее матери, царице, соблазненной богом, о ее братьях, задирах и укротителях лошадей, о ее сестре, тщеславной женщине, что не смогла удержаться в мужниной постели, об Агамемноне, гордом микенском льве, о мудром, многоумном Одиссее, о коварном, проклятом богами Эгисфе, и о Клитемнестре, жестокой царице и неверной жене. Но всё это неважно. Она была там. Она знает, что песни не рассказывают правды.

   Придет время, когда люди сложат песни о ней, о тех, кого она любила, и о тех, кого ненавидела. Они споют о ее матери, царице, соблазненной богом, о ее братьях, задирах и укротителях лошадей, о ее сестре, тщеславной женщине, что не смогла удержаться в мужниной постели, об Агамемноне, гордом микенском льве, о мудром, многоумном Одиссее, о коварном, проклятом богами Эгисфе, и о Клитемнестре, жестокой царице и неверной жене. Но всё это неважно. Она была там. Она знает, что песни не рассказывают правды.

   — Клитемнестра · книга
2. «

   Сложно найти по-настоящему сильного мужчину. Достаточно сильного, чтобы не желать быть сильнее тебя.

   Сложно найти по-настоящему сильного мужчину. Достаточно сильного, чтобы не желать быть сильнее тебя.

   — Леда · книга
3. «

   Когда-то она задавалась вопросом: «Что значит быть царицей?» Теперь она знает. Быть царицей значит осмелиться сделать то, что не могут другие.

   Когда-то она задавалась вопросом: «Что значит быть царицей?» Теперь она знает. Быть царицей значит осмелиться сделать то, что не могут другие.

   — Клитемнестра · книга
4. «

   Месть хороша, когда идет рука об руку с терпением. А терпение, оно как дитя – его нужно кормить, чтобы оно крепло, подпитывалось от горя, пока не разъярится, как бык, и не станет смертоносным, как ядовитое жало.

   Месть хороша, когда идет рука об руку с терпением. А терпение, оно как дитя – его нужно кормить, чтобы оно крепло, подпитывалось от горя, пока не разъярится, как бык, и не станет смертоносным, как ядовитое жало.

   — Клитемнестра · книга
5. «

   Память странная вещь, жестокая. Чем сильнее хочешь что-то забыть, тем меньше можешь противиться воспоминаниям. Словно крыса вгрызается в кожу, медленно, мучительно, от такого не отмахнешься.

   Память странная вещь, жестокая. Чем сильнее хочешь что-то забыть, тем меньше можешь противиться воспоминаниям. Словно крыса вгрызается в кожу, медленно, мучительно, от такого не отмахнешься.

   — Клитемнестра · книга
6. «

   Человеческие жизни состоят из боли. Но благодаря редким моментам счастья, точно молнии рассекающим мрачные небеса, эти жизни стоят того, чтобы их жить.

   Человеческие жизни состоят из боли. Но благодаря редким моментам счастья, точно молнии рассекающим мрачные небеса, эти жизни стоят того, чтобы их жить.

   — Клитемнестра · книга
7. «

   – Будь ты моей женой, я бы вырвал тебе язык. – Это вряд ли, – говорит она. – Будь я твоей женой, я бы убила тебя во сне.

   – Будь ты моей женой, я бы вырвал тебе язык. – Это вряд ли, – говорит она. – Будь я твоей женой, я бы убила тебя во сне.

   — Идас · книга
8. «

   Она давно знает, что существует два разных вида войн. Есть войны, в которых герои сражаются в сверкающих доспехах, размахивая своими драгоценными мечами, и есть те, что ведутся за закрытыми дверями, войны, состоящие из тихих перешептываний и ударов в спину. И в них нет ничего постыдного, ничего, что не встретишь на поле боя. В любом случае, это то, чему ее учили в гимнасии: одолевай своих врагов, и пусть они истекают кровью. В конце концов, что есть поле битвы после сражения, если не зловонное море трупов? И она сразится, когда придет время. И дворец станет ее кровавым полем битвы.

   Она давно знает, что существует два разных вида войн. Есть войны, в которых герои сражаются в сверкающих доспехах, размахивая своими драгоценными мечами, и есть те, что ведутся за закрытыми дверями, войны, состоящие из тихих перешептываний и ударов в спину. И в них нет ничего постыдного, ничего, что не встретишь на поле боя. В любом случае, это то, чему ее учили в гимнасии: одолевай своих врагов, и пусть они истекают кровью. В конце концов, что есть поле битвы после сражения, если не зловонное море трупов? И она сразится, когда придет время. И дворец станет ее кровавым полем битвы.

   — Клитемнестра · книга
9. «

   – Нас учат, что с замужеством приходит конец детству и веселью, но всё остается как прежде. В твоей жизни не так уж много изменится. – А ты откуда знаешь? – Я в этом уверена. Мужчины говорят так, чтобы мы почувствовали свою ответственность, тогда сами они сколько угодно смогут оставаться детьми.

   – Нас учат, что с замужеством приходит конец детству и веселью, но всё остается как прежде. В твоей жизни не так уж много изменится. – А ты откуда знаешь? – Я в этом уверена. Мужчины говорят так, чтобы мы почувствовали свою ответственность, тогда сами они сколько угодно смогут оставаться детьми.

   — Пенелопа · книга
10. «

    Бабушка на смертном одре, завернутая в овечьи шкуры, сказала ей и Елене, что их семья – это династия цариц. – Вас, девочки, будут помнить дольше, чем ваших братьев, так было и у меня с моими дорогими братьями. Алкей, Местор, Гелей… добрые мужи, отважные мужи, но кто-нибудь помнит их? Никто не помнит. – Ты в этом уверена? – Вы неукротимые, преданные, но в вас есть и осмотрительность. Я долго жила среди царей и героев, и все они так или иначе превращались в гордецов. А стоит мужчине возгордиться, как он сразу теряет бдительность, и рано или поздно предатели его одолевают. Целеустремленность, храбрость, подозрительность. Скоро вы станете царицами, и если хотите пережить мужей, которые вздумают от вас избавиться, вы должны быть упорными, храбрыми и подозрительными.

    Бабушка на смертном одре, завернутая в овечьи шкуры, сказала ей и Елене, что их семья – это династия цариц. – Вас, девочки, будут помнить дольше, чем ваших братьев, так было и у меня с моими дорогими братьями. Алкей, Местор, Гелей… добрые мужи, отважные мужи, но кто-нибудь помнит их? Никто не помнит. – Ты в этом уверена? – Вы неукротимые, преданные, но в вас есть и осмотрительность. Я долго жила среди царей и героев, и все они так или иначе превращались в гордецов. А стоит мужчине возгордиться, как он сразу теряет бдительность, и рано или поздно предатели его одолевают. Целеустремленность, храбрость, подозрительность. Скоро вы станете царицами, и если хотите пережить мужей, которые вздумают от вас избавиться, вы должны быть упорными, храбрыми и подозрительными.

    — Горгофона · книга
11. «

    Ты представляешь, что значит потерять дитя? Знать, что его убили? <...> Это как тонуть. Как будто кто-то держит твою голову под водой, и как только ты сдаешься и уже готова умереть, тебя выдергивают, дают вздохнуть и топят снова.

    Ты представляешь, что значит потерять дитя? Знать, что его убили? <...> Это как тонуть. Как будто кто-то держит твою голову под водой, и как только ты сдаешься и уже готова умереть, тебя выдергивают, дают вздохнуть и топят снова.

    — Клитемнестра · книга
12. «

    Лев всегда сильнее волка: лев дерется один, а волку нужна его стая.

    Лев всегда сильнее волка: лев дерется один, а волку нужна его стая.

    — Клитемнестра · книга
13. «

    Есть ли на свете чувство более тяжкое, чем сожаление? Невидимое, оно охватывает тебя, точно лихорадка, и ты ничего не можешь с ним поделать.

    Есть ли на свете чувство более тяжкое, чем сожаление? Невидимое, оно охватывает тебя, точно лихорадка, и ты ничего не можешь с ним поделать.

    — Тимандра · книга
14. «

    Лучше быть предметом зависти, чем быть никем.

    Лучше быть предметом зависти, чем быть никем.

    — Клитемнестра · книга