22 цитаты Костанцы Казати о жизни и людях

Подборка из 22 цитаты Костанцы Казати: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет смысла промывать рану, если заноза продолжает сидеть внутри и источать яд. Нужно разрезать кожу и извлечь ее, пока яд не поразил всё вокруг.

   Нет смысла промывать рану, если заноза продолжает сидеть внутри и источать яд. Нужно разрезать кожу и извлечь ее, пока яд не поразил всё вокруг.

   — Клитемнестра · книга
2. «

   В глазах его мелькает хорошо знакомый огонек: ее брат, точно искра, готов вспыхнуть в любую секунду.

   В глазах его мелькает хорошо знакомый огонек: ее брат, точно искра, готов вспыхнуть в любую секунду.

   — Клитемнестра · книга
3. «

   Когда-то она задавалась вопросом: «Что значит быть царицей?» Теперь она знает. Быть царицей значит осмелиться сделать то, что не могут другие.

   Когда-то она задавалась вопросом: «Что значит быть царицей?» Теперь она знает. Быть царицей значит осмелиться сделать то, что не могут другие.

   — Клитемнестра · книга
4. «

   Героев делают войны.

   Героев делают войны.

   — Клитемнестра · книга
5. «

   Елена научилась прятать тьму в глубине, так же как водоросли прячутся под поверхностью воды.

   Елена научилась прятать тьму в глубине, так же как водоросли прячутся под поверхностью воды.

   — Клитемнестра · книга
6. «

   Прежде чем вести за собой, любой правитель должен научиться следовать.

   Прежде чем вести за собой, любой правитель должен научиться следовать.

   — Тантал · книга
7. «

   Не надо беспокоиться, если после прилива на песке что-то остается. Рано или поздно вода снова поднимется и всё смоет.

   Не надо беспокоиться, если после прилива на песке что-то остается. Рано или поздно вода снова поднимется и всё смоет.

   — Кастор · книга
8. «

   Сны это сны. Они не станут реальностью, пока ты не дашь им силу для этого.

   Сны это сны. Они не станут реальностью, пока ты не дашь им силу для этого.

   — Клитемнестра · книга
9. «

   Она кажется податливой и тактичной, но при этом хитра и настойчива, точно лоза, что плетется по дворцовым стенам.

   Она кажется податливой и тактичной, но при этом хитра и настойчива, точно лоза, что плетется по дворцовым стенам.

   — Клитемнестра · книга
10. «

    Благородно быть добрым и избавлять других от страданий. А еще это опасно. Иногда приходится усложнять жизнь другим, пока они не сделали невыносимой твою.

    Благородно быть добрым и избавлять других от страданий. А еще это опасно. Иногда приходится усложнять жизнь другим, пока они не сделали невыносимой твою.

    — Клитемнестра · книга
11. «

    Твоя ненависть пожирает тебя. Но благодаря ей ты жива.

    Твоя ненависть пожирает тебя. Но благодаря ей ты жива.

    — Кастор · книга
12. «

    – Нас учат, что с замужеством приходит конец детству и веселью, но всё остается как прежде. В твоей жизни не так уж много изменится. – А ты откуда знаешь? – Я в этом уверена. Мужчины говорят так, чтобы мы почувствовали свою ответственность, тогда сами они сколько угодно смогут оставаться детьми.

    – Нас учат, что с замужеством приходит конец детству и веселью, но всё остается как прежде. В твоей жизни не так уж много изменится. – А ты откуда знаешь? – Я в этом уверена. Мужчины говорят так, чтобы мы почувствовали свою ответственность, тогда сами они сколько угодно смогут оставаться детьми.

    — Пенелопа · книга
13. «

    Самый опасный соперник – тот, который думает.

    Самый опасный соперник – тот, который думает.

    — Клитемнестра · книга
14. «

    Ненависть – дурное семя. Оно пускает корни в сердце и растет, растет, отравляя всё вокруг.

    Ненависть – дурное семя. Оно пускает корни в сердце и растет, растет, отравляя всё вокруг.

    — Леда · книга
15. «

    Придет время, когда люди сложат песни о ней, о тех, кого она любила, и о тех, кого ненавидела. Они споют о ее матери, царице, соблазненной богом, о ее братьях, задирах и укротителях лошадей, о ее сестре, тщеславной женщине, что не смогла удержаться в мужниной постели, об Агамемноне, гордом микенском льве, о мудром, многоумном Одиссее, о коварном, проклятом богами Эгисфе, и о Клитемнестре, жестокой царице и неверной жене. Но всё это неважно. Она была там. Она знает, что песни не рассказывают правды.

    Придет время, когда люди сложат песни о ней, о тех, кого она любила, и о тех, кого ненавидела. Они споют о ее матери, царице, соблазненной богом, о ее братьях, задирах и укротителях лошадей, о ее сестре, тщеславной женщине, что не смогла удержаться в мужниной постели, об Агамемноне, гордом микенском льве, о мудром, многоумном Одиссее, о коварном, проклятом богами Эгисфе, и о Клитемнестре, жестокой царице и неверной жене. Но всё это неважно. Она была там. Она знает, что песни не рассказывают правды.

    — Клитемнестра · книга
16. «

    Человеческие жизни состоят из боли. Но благодаря редким моментам счастья, точно молнии рассекающим мрачные небеса, эти жизни стоят того, чтобы их жить.

    Человеческие жизни состоят из боли. Но благодаря редким моментам счастья, точно молнии рассекающим мрачные небеса, эти жизни стоят того, чтобы их жить.

    — Клитемнестра · книга
17. «

    Люди не всегда так сильны, как кажется. Силу можно черпать из разных источников, и один из них – упорство.

    Люди не всегда так сильны, как кажется. Силу можно черпать из разных источников, и один из них – упорство.

    — Тиндарей · книга
18. «

    Люди всегда бросали друг другу вызов. Сильные возвышаются, а затем терпят крах, слабые приходят и уходят. Но некоторым удается выстоять.

    Люди всегда бросали друг другу вызов. Сильные возвышаются, а затем терпят крах, слабые приходят и уходят. Но некоторым удается выстоять.

    — Кастор · книга
19. «

    Лев всегда сильнее волка: лев дерется один, а волку нужна его стая.

    Лев всегда сильнее волка: лев дерется один, а волку нужна его стая.

    — Клитемнестра · книга
20. «

    Скульптуры львов, залитые солнечным светом, величественно восседают на воротах и равнодушно глядят своим пустым, безжизненным взором. «Микенские цари – это львы, – сказал однажды Агамемнон, – охотящиеся на слабых». Когда она заметила, что скульптурные звери больше похожи на львиц, он рассмеялся. Стал бы он смеяться сейчас, когда львица сидит на его троне?

    Скульптуры львов, залитые солнечным светом, величественно восседают на воротах и равнодушно глядят своим пустым, безжизненным взором. «Микенские цари – это львы, – сказал однажды Агамемнон, – охотящиеся на слабых». Когда она заметила, что скульптурные звери больше похожи на львиц, он рассмеялся. Стал бы он смеяться сейчас, когда львица сидит на его троне?

    — Клитемнестра · книга