19 цитат Кристины Фельшериноу, которые цепляют

Подборка из 19 цитат Кристины Фельшериноу: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   От всех его радужных планов и мечтаний остался только сиреневый дым...

   От всех его радужных планов и мечтаний остался только сиреневый дым...

   — Кристина Фельшериноу · книга
2. «

   Миша презрительно так смотрел на нас сверху вниз, едва замечая, и я снова подумала о том, что мне только тринадцать, и что до игловых мне ещё очень расти и расти. Я чувствовала себя полным ничтожеством. Жаль, но через пару месяцев Миша умер.

   Миша презрительно так смотрел на нас сверху вниз, едва замечая, и я снова подумала о том, что мне только тринадцать, и что до игловых мне ещё очень расти и расти. Я чувствовала себя полным ничтожеством. Жаль, но через пару месяцев Миша умер.

   — Я, мои друзья и героин · книга
3. «

   Эти раздумья начались вполне безобидно. Я думала себе: вот — это настоящее говно. Сначала тебя кидает твой единственный друг, потом лучшая подруга. Нет дружбы среди нарков! Ты совершенно одна! Ты всегда будешь одна! Всё остальное — игра воображения. И весь этот террор ради одной дозы! Каждый день такой террор.

   Эти раздумья начались вполне безобидно. Я думала себе: вот — это настоящее говно. Сначала тебя кидает твой единственный друг, потом лучшая подруга. Нет дружбы среди нарков! Ты совершенно одна! Ты всегда будешь одна! Всё остальное — игра воображения. И весь этот террор ради одной дозы! Каждый день такой террор.

   — Кристиана (Christiane) · книга
4. «

   Вся эта роскошь здесь, когда каждому нужна собственная ванна, стиральная машина и кусок мяса на тарелке – тоже зависимость. Тоже больные все…

   Вся эта роскошь здесь, когда каждому нужна собственная ванна, стиральная машина и кусок мяса на тарелке – тоже зависимость. Тоже больные все…

   — Кристина Фельшериноу · книга
5. «

   Человек – венец природы, человек это поиски истины, человек это музыка… или человек – подневольный раб, который, проснувшись утром в ужасных мучениях, подвластен жалкой щепотке порошка.

   Человек – венец природы, человек это поиски истины, человек это музыка… или человек – подневольный раб, который, проснувшись утром в ужасных мучениях, подвластен жалкой щепотке порошка.

   — Я, мои друзья и героин · книга
6. «

   Один тип, ему было уже пятьдесят, хотел непременно курить гашиш – ему казалось, что все молодые курят гашиш, и я за дополнительную плату объездила с ним пол-Берлина, чтобы отыскать барыгу, торгующего дурью. С ума сойти, меня никогда это так не поражало, но на каждом углу продавали героин, и нигде гашиш!

   Один тип, ему было уже пятьдесят, хотел непременно курить гашиш – ему казалось, что все молодые курят гашиш, и я за дополнительную плату объездила с ним пол-Берлина, чтобы отыскать барыгу, торгующего дурью. С ума сойти, меня никогда это так не поражало, но на каждом углу продавали героин, и нигде гашиш!

   — Кристина Фельшериноу · книга
7. «

   Я обманывала себя и была счастлива тем.

   Я обманывала себя и была счастлива тем.

   — Я, мои друзья и героин · книга
8. «

   На сон грядущий я заглотила ещё пару таблеток. Нормальному живому существу этого хватило бы, чтобы навсегда откинуть копыта — я же только пару часиков вздремнула.

   На сон грядущий я заглотила ещё пару таблеток. Нормальному живому существу этого хватило бы, чтобы навсегда откинуть копыта — я же только пару часиков вздремнула.

   — Кристиана (Christiane) · книга
9. «

   Изолятор детского отделения представлял собой безупречно чистую и белую комнату площадью в два квадратных метра. Никаких картин на стенах, ничего. Всё стерильно. Сёстры молча приносили еду и пилюли и также молча исчезали. Иногда заходил врач и спрашивал, как я себя чувствую. Мне нельзя было покидать комнату, даже чтоб пописать. Ни радио, ни книг у меня не было, и я часто думала, что так, наверное, и становятся сумасшедшими…

   Изолятор детского отделения представлял собой безупречно чистую и белую комнату площадью в два квадратных метра. Никаких картин на стенах, ничего. Всё стерильно. Сёстры молча приносили еду и пилюли и также молча исчезали. Иногда заходил врач и спрашивал, как я себя чувствую. Мне нельзя было покидать комнату, даже чтоб пописать. Ни радио, ни книг у меня не было, и я часто думала, что так, наверное, и становятся сумасшедшими…

   — Я, мои друзья и героин · книга
10. «

    Мы ненавидели себя, собственную жизнь, и поэтому накидывались друг на друга, чтобы показать – другие то ещё хуже…

    Мы ненавидели себя, собственную жизнь, и поэтому накидывались друг на друга, чтобы показать – другие то ещё хуже…

    — Я, мои друзья и героин · книга
11. «

    Приближалась весна, и на улице становилось всё теплее. Первые солнечные деньки всегда были для меня особым праздником – так было с самого детства. В саду распускались цветы. Бегать босиком, раздеваться и загорать, барахтаться в воде – что может быть лучше? Но в этом году напрасно я ждала это весеннее счастье. Казалось невозможным, как это – солнце светит всё ярче и греет всё теплее, а жизнь не становиться лучше? Я вся с ног до головы была завалена какими-то проблемами и даже не знала, что это за проблемы.

    Приближалась весна, и на улице становилось всё теплее. Первые солнечные деньки всегда были для меня особым праздником – так было с самого детства. В саду распускались цветы. Бегать босиком, раздеваться и загорать, барахтаться в воде – что может быть лучше? Но в этом году напрасно я ждала это весеннее счастье. Казалось невозможным, как это – солнце светит всё ярче и греет всё теплее, а жизнь не становиться лучше? Я вся с ног до головы была завалена какими-то проблемами и даже не знала, что это за проблемы.

    — Я, мои друзья и героин · книга
12. «

    Я сказала себе, что буду нюхать только по выходным. Каждый, кто начинает употреблять героин, даёт себе такую клятву, хотя и не знает никого, кто бы оставался героинщиком по выходным.

    Я сказала себе, что буду нюхать только по выходным. Каждый, кто начинает употреблять героин, даёт себе такую клятву, хотя и не знает никого, кто бы оставался героинщиком по выходным.

    — Я, мои друзья и героин · книга
13. «

    Вместо поцелуев мамы, которые я рассчитывала обменять на цветы, я получила ремней от отца...

    Вместо поцелуев мамы, которые я рассчитывала обменять на цветы, я получила ремней от отца...

    — Кристина Фельшериноу · книга
14. «

    Я любила лошадей и осликов, которые были там у них. Но всё же в скачках меня привлекало нечто другое, чем просто езда на лошадях. Я снова и снова убеждалась в том, что у меня есть сила и власть. Лошади, которых я седлала, были сильнее меня, но я могла управлять ими по своей воле. Если я падала, то поднималась снова. Я падала и поднималась до тех пор, пока лошадь, шокированная моей настойчивостью, не начинала слушаться меня.

    Я любила лошадей и осликов, которые были там у них. Но всё же в скачках меня привлекало нечто другое, чем просто езда на лошадях. Я снова и снова убеждалась в том, что у меня есть сила и власть. Лошади, которых я седлала, были сильнее меня, но я могла управлять ими по своей воле. Если я падала, то поднималась снова. Я падала и поднималась до тех пор, пока лошадь, шокированная моей настойчивостью, не начинала слушаться меня.

    — Я, мои друзья и героин · книга
15. «

    Некоторые страницы я выучила на память, просто потому, что постоянно их перечитывала. Даже выписала себе некоторые пассажи из книги и повесила их над кроватью. Да, этот крутой тип действительно рубил фишку! Если бы все люди придерживались тех принципов, о которых писал Фромм, то жизнь снова стала бы осмысленной… Только всё-таки сложно жить по его правилам, потому что не все их знают. Я бы с удовольствием поболтала бы с Фроммом о том, как ему удавалась жить в этом мире по своим темам… Во всяком случае, действительность такова, что и с его теорией не всегда выходишь победителем. В любом случае, эта книга должна быть главным школьным учебником – так я думала.

    Некоторые страницы я выучила на память, просто потому, что постоянно их перечитывала. Даже выписала себе некоторые пассажи из книги и повесила их над кроватью. Да, этот крутой тип действительно рубил фишку! Если бы все люди придерживались тех принципов, о которых писал Фромм, то жизнь снова стала бы осмысленной… Только всё-таки сложно жить по его правилам, потому что не все их знают. Я бы с удовольствием поболтала бы с Фроммом о том, как ему удавалась жить в этом мире по своим темам… Во всяком случае, действительность такова, что и с его теорией не всегда выходишь победителем. В любом случае, эта книга должна быть главным школьным учебником – так я думала.

    — Кристина Фельшериноу · книга
16. «

    Я не уверена, что среди нормальной молодёжи, которая не знает ничего о наркотиках, существует такая дружба как среди наркоманов. И именно эта дружба, которая поначалу всегда возникает среди нарков, привлекает к их компаниям и других молодых людей.

    Я не уверена, что среди нормальной молодёжи, которая не знает ничего о наркотиках, существует такая дружба как среди наркоманов. И именно эта дружба, которая поначалу всегда возникает среди нарков, привлекает к их компаниям и других молодых людей.

    — Я, мои друзья и героин · книга
17. «

    Ломающийся игловой никогда не отваживался сопротивляться – в такие нули они превращались… И я часто утоляла свою жажду власти, обламывая их по-всякому. Когда у них это начиналось, их можно было ломать просто об колено. Нужно было только методично бить по их слабому месту, растравлять их раны, и нервы у них не выдерживали!

    Ломающийся игловой никогда не отваживался сопротивляться – в такие нули они превращались… И я часто утоляла свою жажду власти, обламывая их по-всякому. Когда у них это начиналось, их можно было ломать просто об колено. Нужно было только методично бить по их слабому месту, растравлять их раны, и нервы у них не выдерживали!

    — Кристиана (Christiane) · книга
18. «

    А под асфальтом — пляж!

    А под асфальтом — пляж!

    — Я, мои друзья и героин · книга
19. «

    Героин разрушает, героин стеной становиться между людьми...

    Героин разрушает, героин стеной становиться между людьми...

    — Я, мои друзья и героин · книга