37 цитат Кристины Хуцишвили, проверенных временем

Кристина Хуцишвили — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   И когда человек находит поддержку в религии, мы псевдотолерантно, понимающе-снисходительно, заговорщицки качаем головами. Пока нас самих как следует не тряхнет. Пока к нам не подберется поближе да не схватит ни с того ни с сего за шиворот. До этого мы слабы. Мы как Кафка, только наоборот — одетые среди голых. И поэтому нам не больно. У нас нет нерва, он аккуратно скрыт за материей плотного костюма.

   И когда человек находит поддержку в религии, мы псевдотолерантно, понимающе-снисходительно, заговорщицки качаем головами. Пока нас самих как следует не тряхнет. Пока к нам не подберется поближе да не схватит ни с того ни с сего за шиворот. До этого мы слабы. Мы как Кафка, только наоборот — одетые среди голых. И поэтому нам не больно. У нас нет нерва, он аккуратно скрыт за материей плотного костюма.

   — Deviant · книга
2. «

   Вся еда казалась пресной. Одеваться не было никаких сил. На что меня хватало, так это на просмотр страниц в Интернете и социальных сетей. Мне казалось, что вот эти люди — живут, а я почему-то не могу жить.

   Вся еда казалась пресной. Одеваться не было никаких сил. На что меня хватало, так это на просмотр страниц в Интернете и социальных сетей. Мне казалось, что вот эти люди — живут, а я почему-то не могу жить.

   — Триумф · книга
3. «

   Надо бороться до последнего спазма в горле, цепляться каждой возможности за хвост. Говорят, так можно сэкономить много-много дней. А если наплевать на все, то этой истории придет конец. И мне иногда кажется, что к лучшему это, история не самая красивая, какая-то неказистая получилась, если правду сказать.

   Надо бороться до последнего спазма в горле, цепляться каждой возможности за хвост. Говорят, так можно сэкономить много-много дней. А если наплевать на все, то этой истории придет конец. И мне иногда кажется, что к лучшему это, история не самая красивая, какая-то неказистая получилась, если правду сказать.

   — Deviant · книга
4. «

   — У тебя всё очень гармонично. И вещи, и вид, и построить — и о душе подумать. Ты не превратилась в эту интеллигенцию омерзительную, хоть и росла с ней. А я всё думаю, что финал-то известен, и хочется побыстрее отойти. Закончить мирские дела, заработав достаточно, чтобы иметь возможность пребывать в гармонии. — Ты Снусмумрик, — смеюсь я.

   — У тебя всё очень гармонично. И вещи, и вид, и построить — и о душе подумать. Ты не превратилась в эту интеллигенцию омерзительную, хоть и росла с ней. А я всё думаю, что финал-то известен, и хочется побыстрее отойти. Закончить мирские дела, заработав достаточно, чтобы иметь возможность пребывать в гармонии. — Ты Снусмумрик, — смеюсь я.

   — Триумф · книга
5. «

   А самое главное — мне кажется, что если сейчас я буду с ним, то никем не стану. Буду жить его жизнью и никем не стану.

   А самое главное — мне кажется, что если сейчас я буду с ним, то никем не стану. Буду жить его жизнью и никем не стану.

   — Триумф · книга
6. «

   Прошло время, я прочитал Ницше, мне показалось, что все это близко — идея сверхчеловека, варвара, пассионария. Она манит тех, у которых нет сил для ее воплощения. И тех, в ком живет болезнь, еще не выявленная.

   Прошло время, я прочитал Ницше, мне показалось, что все это близко — идея сверхчеловека, варвара, пассионария. Она манит тех, у которых нет сил для ее воплощения. И тех, в ком живет болезнь, еще не выявленная.

   — Триумф · книга
7. «

   Я стою на краю и смотрю вниз. Вид на землю с высоты двадцать второго этажа. Это единственное, что мне остаётся. Единственный мой выбор. Мне ничего не дорого и ничего не жаль. Я уже практически ничего не чувствую. Поэтому мне осталась только эта земля. Вид с высоты двадцать второго этажа. Его никто не может отнять. Должно же быть что-то, чего никто не сможет отнять. Я прихожу сюда, когда ничего другого не остаётся. Я прихожу, чтобы почувствовать страх или уверенность. Чтобы ещё раз увидеть, что и у меня, и у каждого человека на земле есть выбор. Вариант один – продолжать. Вариант два – на двадцать два этажа вниз.

   Я стою на краю и смотрю вниз. Вид на землю с высоты двадцать второго этажа. Это единственное, что мне остаётся. Единственный мой выбор. Мне ничего не дорого и ничего не жаль. Я уже практически ничего не чувствую. Поэтому мне осталась только эта земля. Вид с высоты двадцать второго этажа. Его никто не может отнять. Должно же быть что-то, чего никто не сможет отнять. Я прихожу сюда, когда ничего другого не остаётся. Я прихожу, чтобы почувствовать страх или уверенность. Чтобы ещё раз увидеть, что и у меня, и у каждого человека на земле есть выбор. Вариант один – продолжать. Вариант два – на двадцать два этажа вниз.

   — Триумф · книга
8. «

   Идея в том, чтобы притянуть что-то априори хорошее: сильную личность, чистого человека — и заявить о связи. И тогда позитивный эффект, лояльность, аудитория — всё это плавно перетечёт в твой карман. Окатит тебя солнцем, морем и счастьем, которое ты не заслужил.

   Идея в том, чтобы притянуть что-то априори хорошее: сильную личность, чистого человека — и заявить о связи. И тогда позитивный эффект, лояльность, аудитория — всё это плавно перетечёт в твой карман. Окатит тебя солнцем, морем и счастьем, которое ты не заслужил.

   — Deviant · книга
9. «

   Правда, есть ощущение, что она вышла замуж, потому что наступили те самые 30 лет, потому что нужно. Того идеального во всем человека — пару идеальной версии себя — она так и не встретила, потому что его не существует. Жизнь снова текла сквозь пальцы.

   Правда, есть ощущение, что она вышла замуж, потому что наступили те самые 30 лет, потому что нужно. Того идеального во всем человека — пару идеальной версии себя — она так и не встретила, потому что его не существует. Жизнь снова текла сквозь пальцы.

   — Триумф · книга
10. «

    13 лет. Я всегда старательно подвожу глаза. Густо и внушительно. Крашу ногти темно-синим или черным лаком. Мне хочется туда, где жизнь. Самое страшное — не состояться. Прожить свою жизнь кое-как.

    13 лет. Я всегда старательно подвожу глаза. Густо и внушительно. Крашу ногти темно-синим или черным лаком. Мне хочется туда, где жизнь. Самое страшное — не состояться. Прожить свою жизнь кое-как.

    — Анна (Anna) · книга
11. «

    А эта мысль – методичного изучения себя, скорее всего, правильная. Более того, сейчас я нахожусь в идеальных условиях. Жизнь поставила меня в центр такого эксперимента, что поначалу и не верилось. Но животные привыкают к самой тесной клетке. Все мы предпочитаем жить, а продолжительное саботирование жизни противоречит нашей сути.

    А эта мысль – методичного изучения себя, скорее всего, правильная. Более того, сейчас я нахожусь в идеальных условиях. Жизнь поставила меня в центр такого эксперимента, что поначалу и не верилось. Но животные привыкают к самой тесной клетке. Все мы предпочитаем жить, а продолжительное саботирование жизни противоречит нашей сути.

    — Deviant · книга
12. «

    Мы сбегали друг к другу отовсюду и ото всех. У нас были другие, мы жили подолгу врозь. Но она любила только меня. И каждый раз, когда я в этом убеждался... В спальне, в гостиной, в кабинете, на полу в ванной… Я был в ней и смотрел ей в глаза. Следил за каждым движением, за каждым моментом дыхания. Чтобы она не забывала дышать, чтобы следя за ней, дышать не забыл я.

    Мы сбегали друг к другу отовсюду и ото всех. У нас были другие, мы жили подолгу врозь. Но она любила только меня. И каждый раз, когда я в этом убеждался... В спальне, в гостиной, в кабинете, на полу в ванной… Я был в ней и смотрел ей в глаза. Следил за каждым движением, за каждым моментом дыхания. Чтобы она не забывала дышать, чтобы следя за ней, дышать не забыл я.

    — Deviant · книга
13. «

    Депрессивные люди думают о том, каково это — быть некрасивым, толстым, неудачливым, больным, брошенным. Это как осколки разбитой бутылки. Они вертят в руках то один, то другой, то сразу несколько и не замечают, как режутся. И даже не откладывают рассмотренные отдельно от остальных, а постоянно к ним возвращаются. Один осколок — война, другой — боль от измены, третий — несчастный случай. Закономерно, что к ним приходит один вывод — все бесполезно, ты не можешь изменить мир, он все так же будет несправедлив, так какой смысл в том, чтобы вставать из постели, принимать душ, завтракать...

    Депрессивные люди думают о том, каково это — быть некрасивым, толстым, неудачливым, больным, брошенным. Это как осколки разбитой бутылки. Они вертят в руках то один, то другой, то сразу несколько и не замечают, как режутся. И даже не откладывают рассмотренные отдельно от остальных, а постоянно к ним возвращаются. Один осколок — война, другой — боль от измены, третий — несчастный случай. Закономерно, что к ним приходит один вывод — все бесполезно, ты не можешь изменить мир, он все так же будет несправедлив, так какой смысл в том, чтобы вставать из постели, принимать душ, завтракать...

    — Анна (Anna) · книга
14. «

    Ручной труд, работа уборщицей, продавщицей, спорт — многое мне дали, но помогали в большей степени ощущением новизны. А потом я подумала, что можно попробовать помочь другим. Или хотя бы выслушать и проверить, правда ли суицид, депрессия, тоска — это просто эгоизм, нежелание взять себя в руки.

    Ручной труд, работа уборщицей, продавщицей, спорт — многое мне дали, но помогали в большей степени ощущением новизны. А потом я подумала, что можно попробовать помочь другим. Или хотя бы выслушать и проверить, правда ли суицид, депрессия, тоска — это просто эгоизм, нежелание взять себя в руки.

    — Анна (Anna) · книга
15. «

    Но важное, возможно, самое простое наблюдение — разбитых вдребезги сердец я почти не встречала. Мы наблюдали вялотекущее взаимоуничижение, похожее на развивающуюся теми же темпами шизофрению, когда любовь и ненависть сплетаются в один пресный день и понятно, что вы друг друга не любите, но слишком сложно отпускать, и вы сублимируете, дабы чувствовать хотя бы что-то.

    Но важное, возможно, самое простое наблюдение — разбитых вдребезги сердец я почти не встречала. Мы наблюдали вялотекущее взаимоуничижение, похожее на развивающуюся теми же темпами шизофрению, когда любовь и ненависть сплетаются в один пресный день и понятно, что вы друг друга не любите, но слишком сложно отпускать, и вы сублимируете, дабы чувствовать хотя бы что-то.

    — Триумф · книга
16. «

    Странно, люди считают, что с течением жизни всё должно становиться всё лучше и лучше. А с чего такое представление? Чем старше, тем ближе к смерти, то есть мы неуклонно приближаемся к плохому. И с чего тогда считать, что всё будет лучше? Вся мировая культура очень подробно описывает то, что будет происходить с человеком, если он попадет в ад, все круги описываются. Это и Данте, но Данте был одним из многих, просто наиболее удачливым. Были рисунки на ту же тему. Но ничего конкретного о рае культура нам не говорит, кроме того что там ходят люди с нимбами.

    Странно, люди считают, что с течением жизни всё должно становиться всё лучше и лучше. А с чего такое представление? Чем старше, тем ближе к смерти, то есть мы неуклонно приближаемся к плохому. И с чего тогда считать, что всё будет лучше? Вся мировая культура очень подробно описывает то, что будет происходить с человеком, если он попадет в ад, все круги описываются. Это и Данте, но Данте был одним из многих, просто наиболее удачливым. Были рисунки на ту же тему. Но ничего конкретного о рае культура нам не говорит, кроме того что там ходят люди с нимбами.

    — Триумф · книга
17. «

    Все эти люди без остановки эксплуатируют слово «любовь». Любовь, любовь, любовь... Передают все эти приветы по радио своим любимым. Прокручивают, повторяя тысячу раз, пытаются сами в это поверить. Никакая это не любовь. Технический расчёт, гормоны, условности и форматы. Подбор человека, примерно равного по финансовому положению и уровню развития. А если раз на миллион случается что-то необыкновенное... кто-то или не готов, или ему это не нужно, неудобно, затратно, не входит в план. И все рушится. Что же в это время делает Бог? В очередной раз вздыхает, наверное, от того, что так несовершенен мир, который он создал.

    Все эти люди без остановки эксплуатируют слово «любовь». Любовь, любовь, любовь... Передают все эти приветы по радио своим любимым. Прокручивают, повторяя тысячу раз, пытаются сами в это поверить. Никакая это не любовь. Технический расчёт, гормоны, условности и форматы. Подбор человека, примерно равного по финансовому положению и уровню развития. А если раз на миллион случается что-то необыкновенное... кто-то или не готов, или ему это не нужно, неудобно, затратно, не входит в план. И все рушится. Что же в это время делает Бог? В очередной раз вздыхает, наверное, от того, что так несовершенен мир, который он создал.

    — Триумф · книга
18. «

    Моя версия, что есть люди, не созданные быть счастливыми. В них другая энергия, другая программа – сделать что-то, а потом или жить как все, или уйти. Их создали не для любви, хотя они могут любить, их создали сильными, чтобы они выполнили задачу. Но я пока не знаю, из их ли я числа. Так что землю я оставляю на всякий случай. С высоты двадцать второго этажа острее чувствуешь, что жизнь в твоих руках, набираешь воздуха в лёгкие и живёшь дальше.

    Моя версия, что есть люди, не созданные быть счастливыми. В них другая энергия, другая программа – сделать что-то, а потом или жить как все, или уйти. Их создали не для любви, хотя они могут любить, их создали сильными, чтобы они выполнили задачу. Но я пока не знаю, из их ли я числа. Так что землю я оставляю на всякий случай. С высоты двадцать второго этажа острее чувствуешь, что жизнь в твоих руках, набираешь воздуха в лёгкие и живёшь дальше.

    — Триумф · книга
19. «

    В те годы, когда о гуманитарной, дискуссионной части и думать забыли — как, впрочем, и о нефти с газом в контексте потенциальных «кормушек», отдав предпочтение инвестбанкам, хеджфондам и прочему в том же духе, — меня смутно тревожила идеология, политика, история.

    В те годы, когда о гуманитарной, дискуссионной части и думать забыли — как, впрочем, и о нефти с газом в контексте потенциальных «кормушек», отдав предпочтение инвестбанкам, хеджфондам и прочему в том же духе, — меня смутно тревожила идеология, политика, история.

    — Deviant · книга
20. «

    Если ты не знаешь, что делать с собой, ничего хорошего не получится. Я тоже сначала не знала, но, по крайней мере, старалась не делать того, за что будет стыдно. Если смотреть сверху, если смотреть в развитии, — картина вещей становится яснее и четче. Мы сами строим свой мир.

    Если ты не знаешь, что делать с собой, ничего хорошего не получится. Я тоже сначала не знала, но, по крайней мере, старалась не делать того, за что будет стыдно. Если смотреть сверху, если смотреть в развитии, — картина вещей становится яснее и четче. Мы сами строим свой мир.

    — Анна (Anna) · книга