31 цитат-размышлений Ксении Власовы

Ксения Власова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Гори, гори ясно, Чтобы не погасло. Стой подоле, Гляди на поле, Едут там трубачи Да едят калачи. Погляди на небо: Звёзды горят, Журавли кричат: «Гу, гу, убегу!» Раз-два, не воронь, А беги, как огонь!

   — Гори, гори ясно, Чтобы не погасло. Стой подоле, Гляди на поле, Едут там трубачи Да едят калачи. Погляди на небо: Звёзды горят, Журавли кричат: «Гу, гу, убегу!» Раз-два, не воронь, А беги, как огонь!

   — Избушка на костях · книга
2. «

   В шахматах любая с виду скучная и предсказуемая партия может преподнести сюрприз. В этом и заключается особое очарование этой игры.

   В шахматах любая с виду скучная и предсказуемая партия может преподнести сюрприз. В этом и заключается особое очарование этой игры.

   — Рок и Кара · книга
3. «

   Почему-то наши собственные мысли, услышанные из уст других людей, всегда нас пугают.

   Почему-то наши собственные мысли, услышанные из уст других людей, всегда нас пугают.

   — Рок · книга
4. «

   И впредь запомни: дари щедро, проси смело. Не унижайся, не тешь самолюбие того, кто хочет с тобой поиграться.

   И впредь запомни: дари щедро, проси смело. Не унижайся, не тешь самолюбие того, кто хочет с тобой поиграться.

   — Яга · книга
5. «

   Человеческая сила – слишком могучая, она пускает корни в душу так глубоко, что вырвать их можно разве что с мясом. Рана зарубцуется, но внутри всё равно останется пустота.

   Человеческая сила – слишком могучая, она пускает корни в душу так глубоко, что вырвать их можно разве что с мясом. Рана зарубцуется, но внутри всё равно останется пустота.

   — Василиса · книга
6. «

   Хлеб – всему голова. С любовью выпеченный, он ведь не только телесный голод утоляет, но и печаль облегчает, согревает в тоске, даёт жизнь и продлевает её. Нет лучше угощения для водяного, позабывшего в себе всё человеческое и смутно скучающего по минувшему.

   Хлеб – всему голова. С любовью выпеченный, он ведь не только телесный голод утоляет, но и печаль облегчает, согревает в тоске, даёт жизнь и продлевает её. Нет лучше угощения для водяного, позабывшего в себе всё человеческое и смутно скучающего по минувшему.

   — Яга · книга
7. «

   Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

   Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

   — Тимор · книга
8. «

   — Не научишь ты его ничему. Мы все трое повернули головы в его сторону. — А я и не намерена учить. – Яга громко фыркнула. – Учит жизнь, а я у неё так, на побегушках.

   — Не научишь ты его ничему. Мы все трое повернули головы в его сторону. — А я и не намерена учить. – Яга громко фыркнула. – Учит жизнь, а я у неё так, на побегушках.

   — Яга · книга
9. «

   Я вздрогнула, но не обернулась и шага не ускорила. Подумаешь, слова. Они не собаки, не укусят. Камни, летящие в спину, ранят гораздо больнее.

   Я вздрогнула, но не обернулась и шага не ускорила. Подумаешь, слова. Они не собаки, не укусят. Камни, летящие в спину, ранят гораздо больнее.

   — Василиса · книга
10. «

    Невыносимо, когда кто-то настолько хорошо чует твою боль, будто сам её разделяет.

    Невыносимо, когда кто-то настолько хорошо чует твою боль, будто сам её разделяет.

    — Василиса · книга
11. «

    Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

    Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

    — Василиса · книга
12. «

    Выбор. Такое простое короткое слово. Почему же оно такой тяжестью ложится на плечи?

    Выбор. Такое простое короткое слово. Почему же оно такой тяжестью ложится на плечи?

    — Василиса · книга
13. «

    — Один из главных ведьмовских уроков – это терпение. С такой силой, как у нас, сгоряча всякое можно навертеть… Сделаешь, остынешь, пожалеешь, а уже ничего не воротить. Поэтому первое, чему научить тебя надобно, — умению стоять и смотреть. Не бросаться что-то делать, а думать, выжидать, наблюдать.

    — Один из главных ведьмовских уроков – это терпение. С такой силой, как у нас, сгоряча всякое можно навертеть… Сделаешь, остынешь, пожалеешь, а уже ничего не воротить. Поэтому первое, чему научить тебя надобно, — умению стоять и смотреть. Не бросаться что-то делать, а думать, выжидать, наблюдать.

    — Яга · книга
14. «

    Дети, как злые волчата, чуяли во мне чужачку. Их злобе можно было противопоставить лишь равнодушие взрослых – сомнительный оберег от неприятностей.

    Дети, как злые волчата, чуяли во мне чужачку. Их злобе можно было противопоставить лишь равнодушие взрослых – сомнительный оберег от неприятностей.

    — Василиса · книга
15. «

    — Людские сплетни, как отрава, проникают в кровь, — со вздохом ответила Яга. Она выдержала небольшую паузу, что-то обдумывая, а затем, будто сплеча рубя, резко продолжила: — Вот ты думаешь, что тебя они не коснулись, но нет. Стоит лишь намёку появиться, и ты с готовностью вспоминаешь всё то, о чём шептались за спиной.

    — Людские сплетни, как отрава, проникают в кровь, — со вздохом ответила Яга. Она выдержала небольшую паузу, что-то обдумывая, а затем, будто сплеча рубя, резко продолжила: — Вот ты думаешь, что тебя они не коснулись, но нет. Стоит лишь намёку появиться, и ты с готовностью вспоминаешь всё то, о чём шептались за спиной.

    — Яга · книга
16. «

    Тёплое, нагретое дерево соприкасалось с обнажённой кожей, изредка чуть царапая её сколом, навсегда оставшимся после первого и единственного падения на твёрдую землю, но я этого не замечала – за столько лет попривыкла к куколке настолько, что считала её частью себя. Мне не приходило в голову, что можно снять оберег. Разве станешь рубить палец только потому, что часто занозишь его?

    Тёплое, нагретое дерево соприкасалось с обнажённой кожей, изредка чуть царапая её сколом, навсегда оставшимся после первого и единственного падения на твёрдую землю, но я этого не замечала – за столько лет попривыкла к куколке настолько, что считала её частью себя. Мне не приходило в голову, что можно снять оберег. Разве станешь рубить палец только потому, что часто занозишь его?

    — Василиса · книга
17. «

    Позволь сердцу указать путь. Разум обманет, сердце – никогда.

    Позволь сердцу указать путь. Разум обманет, сердце – никогда.

    — Яга · книга
18. «

    Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

    Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

    — Василиса · книга
19. «

    Яга роняет слова, словно драгоценные камни, — осторожно и с лёгкой неохотой, а потому скажет столько, сколько мне надобно знать: ни больше и ни меньше.

    Яга роняет слова, словно драгоценные камни, — осторожно и с лёгкой неохотой, а потому скажет столько, сколько мне надобно знать: ни больше и ни меньше.

    — Василиса · книга
20. «

    — Себя выбирай, не других, — с лёгким укором обронила Яга. Она всё также сидела на лавке, словно с её вопроса прошло несколько мгновений, а не утекло несколько лет, как мне показалось. – Прежде чем чужую ношу брать, убедись, что своя не придавит.

    — Себя выбирай, не других, — с лёгким укором обронила Яга. Она всё также сидела на лавке, словно с её вопроса прошло несколько мгновений, а не утекло несколько лет, как мне показалось. – Прежде чем чужую ношу брать, убедись, что своя не придавит.

    — Яга · книга