208 известных цитат Курта Воннегута

Курт Воннегут — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 208 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вот мое главное возражение против жизни как таковой: слишком уж много самых чудовищных ошибок можно совершить, пока живешь на свете.

   Вот мое главное возражение против жизни как таковой: слишком уж много самых чудовищных ошибок можно совершить, пока живешь на свете.

   — Малый не промах · книга
2. «

   Самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех — это те, кто сражался по-настоящему.

   Самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех — это те, кто сражался по-настоящему.

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
3. «

   Это был фильм об американских бомбардировщиках второй мировой войны и о храбрых летчиках, водивших самолеты. Когда Билли смотрел картину задом наперед, фильм разворачивался таким путем.

   Это был фильм об американских бомбардировщиках второй мировой войны и о храбрых летчиках, водивших самолеты. Когда Билли смотрел картину задом наперед, фильм разворачивался таким путем.

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
4. «

   Считается, что самые высокоразвитые создания на Земле находят жизнь обременительной, если не хуже.

   Считается, что самые высокоразвитые создания на Земле находят жизнь обременительной, если не хуже.

   — Времетрясение · книга
5. «

   Кстати, Траут написал книгу про денежное дерево. Вместо листьев на дереве росли двадцатидолларовые бумажки, вместо цветов — акции, вместо фруктов — бриллианты. Дерево привлекало людей, они убивали друг дружку, бегая вокруг ствола, и отлично удобряли землю своими трупами. Такие дела.

   Кстати, Траут написал книгу про денежное дерево. Вместо листьев на дереве росли двадцатидолларовые бумажки, вместо цветов — акции, вместо фруктов — бриллианты. Дерево привлекало людей, они убивали друг дружку, бегая вокруг ствола, и отлично удобряли землю своими трупами. Такие дела.

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
6. «

   Время есть всё время... Оно неизменно. Его нельзя ни объяснить, ни предугадать. Оно просто есть. Рассмотрите его миг за мигом — и вы поймёте, что мы просто насекомые в янтаре.

   Время есть всё время... Оно неизменно. Его нельзя ни объяснить, ни предугадать. Оно просто есть. Рассмотрите его миг за мигом — и вы поймёте, что мы просто насекомые в янтаре.

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
7. «

   – Вот что я вам скажу, если вдруг вас никто не предупредил, это Соединенные Штаты Америки, здесь никто не имеет возможности и права полагаться на кого-либо или что-либо, здесь каждый проделывает свой путь своими собственными силенками. Я приехала сюда, чтобы вас тестировать, – сказала она, – Но прежде чем приступить, хочу научить вас одному главному правилу, и вы еще за это спасибо мне скажете. Вот как звучало правило: «Сел в лодку — греби сам!»

   – Вот что я вам скажу, если вдруг вас никто не предупредил, это Соединенные Штаты Америки, здесь никто не имеет возможности и права полагаться на кого-либо или что-либо, здесь каждый проделывает свой путь своими собственными силенками. Я приехала сюда, чтобы вас тестировать, – сказала она, – Но прежде чем приступить, хочу научить вас одному главному правилу, и вы еще за это спасибо мне скажете. Вот как звучало правило: «Сел в лодку — греби сам!»

   — Балаган, или Конец одиночеству · книга
8. «

   Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно. Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела.»

   Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно. Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела.»

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
9. «

   Он скорей бы придушил себя, чем хоть раз сказал: «Я тебя люблю».

   Он скорей бы придушил себя, чем хоть раз сказал: «Я тебя люблю».

   — Мэри Хепберн · книга
10. «

    На острове царила анархия, кроме тех редких случаев, когда сахарная компания «Касл и Сын» решала что-нибудь присвоить или что-нибудь предпринять. В таких случаях устанавливался феодализм.

    На острове царила анархия, кроме тех редких случаев, когда сахарная компания «Касл и Сын» решала что-нибудь присвоить или что-нибудь предпринять. В таких случаях устанавливался феодализм.

    — Колыбель для кошки · книга
11. «

    — А литература, Рабо, — сказал он, — всего лишь отчет посвященного о разных делах, касающихся молекул, и никому-то она не нужна во всей Вселенной, кроме немногих молекул, страдающих болезнью под названием «мысль».

    — А литература, Рабо, — сказал он, — всего лишь отчет посвященного о разных делах, касающихся молекул, и никому-то она не нужна во всей Вселенной, кроме немногих молекул, страдающих болезнью под названием «мысль».

    — Пол Шлезингер · книга
12. «

    — Я этого не говорил. — За тебя сказали другие, а ты им поверил. А это ещё хуже.

    — Я этого не говорил. — За тебя сказали другие, а ты им поверил. А это ещё хуже.

    — Балаган, или Конец одиночеству · книга
13. «

    Правда вот в чём: нам так мало известно о жизни, что мы не можем по-настоящему знать, что хорошо для нас, а что плохо.

    Правда вот в чём: нам так мало известно о жизни, что мы не можем по-настоящему знать, что хорошо для нас, а что плохо.

    — Мочить в сатире · книга
14. «

    К тому времени мой отец утратил всякий интерес к политике, истории, экономике и прочему такому. Все повторял, что уж больно много болтают.

    К тому времени мой отец утратил всякий интерес к политике, истории, экономике и прочему такому. Все повторял, что уж больно много болтают.

    — Рецидивист · книга
15. «

    Мне кажется, что процессом эволюции управляет какой-то инженер от Бога. Поэтому на свете есть жирафы, бегемоты и гонорея.

    Мне кажется, что процессом эволюции управляет какой-то инженер от Бога. Поэтому на свете есть жирафы, бегемоты и гонорея.
16. «

    И, пожалуйста, не читайте журналы о красивой жизни. Они только заставят вас чувствовать себя отвратительно.

    И, пожалуйста, не читайте журналы о красивой жизни. Они только заставят вас чувствовать себя отвратительно.
17. «

    — Хотите знать, что случилось с миром, — сказал он. — Химия — вот в чем собака зарыта.

    — Хотите знать, что случилось с миром, — сказал он. — Химия — вот в чем собака зарыта.

    — Мать Тьма · книга
18. «

    Я понял, что Всевышний вовсе не намерен охранять природу, — сказал Траут, — значит, и нашему брату охранять ее вроде как святотатство и пустая потеря времени. Вы когда-нибудь видали, какие у Него вулканы, как Он закручивает смерчи, напускает потопы? Вам рассказывали, как Он каждые полмиллиона лет устраивает ледниковые периоды? А болезни? Хорошенькая охрана природы! И это бог творит, а не люди. Вот дождется, пока мы наконец очистим наши реки, взорвет всю нашу галактику, и вспыхнет она, как целлулоидовый воротничок.

    Я понял, что Всевышний вовсе не намерен охранять природу, — сказал Траут, — значит, и нашему брату охранять ее вроде как святотатство и пустая потеря времени. Вы когда-нибудь видали, какие у Него вулканы, как Он закручивает смерчи, напускает потопы? Вам рассказывали, как Он каждые полмиллиона лет устраивает ледниковые периоды? А болезни? Хорошенькая охрана природы! И это бог творит, а не люди. Вот дождется, пока мы наконец очистим наши реки, взорвет всю нашу галактику, и вспыхнет она, как целлулоидовый воротничок.

    — Килгор Траут · книга
19. «

    Я посетил тридцать одну обитаемую планету во Вселенной и я изучил доклады ещё о сотне планет. И только на Земле говорят о «свободе воли».

    Я посетил тридцать одну обитаемую планету во Вселенной и я изучил доклады ещё о сотне планет. И только на Земле говорят о «свободе воли».

    — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
20. «

    Это же не человек — это же сломанная игрушка!

    Это же не человек — это же сломанная игрушка!

    — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга