268 цитат Курта Воннегута, проверенных временем

Курт Воннегут — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 268 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Книга антивоенная? — Да, — сказал я, — похоже на то. — А знаете, что я говорю людям, когда слышу, что они пишут антивоенные книжки? — Не знаю. Что же вы им говорите, Гаррисон Стар? — Я им говорю: а почему бы вам вместо этого не написать антиледниковую книжку? Конечно, он хотел сказать, что войны всегда будут и что остановить их так же легко, как остановить ледники. Я тоже так думаю. И если бы войны даже не надвигались на нас, как ледники, все равно осталась бы обыкновенная старушка-смерть.

   — Книга антивоенная? — Да, — сказал я, — похоже на то. — А знаете, что я говорю людям, когда слышу, что они пишут антивоенные книжки? — Не знаю. Что же вы им говорите, Гаррисон Стар? — Я им говорю: а почему бы вам вместо этого не написать антиледниковую книжку? Конечно, он хотел сказать, что войны всегда будут и что остановить их так же легко, как остановить ледники. Я тоже так думаю. И если бы войны даже не надвигались на нас, как ледники, все равно осталась бы обыкновенная старушка-смерть.

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
2. «

   Правда вот в чём: нам так мало известно о жизни, что мы не можем по-настоящему знать, что хорошо для нас, а что плохо.

   Правда вот в чём: нам так мало известно о жизни, что мы не можем по-настоящему знать, что хорошо для нас, а что плохо.

   — Мочить в сатире · книга
3. «

   Рано или поздно ты встретишься с кем-то, кто окажется лучше тебя — с кем-то, кто, попросту выражаясь, тебя порвёт.

   Рано или поздно ты встретишься с кем-то, кто окажется лучше тебя — с кем-то, кто, попросту выражаясь, тебя порвёт.

   — Времетрясение · книга
4. «

   — Знаете, что в конце концов прикончит наш мир? — говорю. — Холестерин! — сказал Фрэнк Убриако. — Несерьезность, — сказал я. — Никто в голову не берет: что есть, что будет, а главное, как мы до такого дошли.

   — Знаете, что в конце концов прикончит наш мир? — говорю. — Холестерин! — сказал Фрэнк Убриако. — Несерьезность, — сказал я. — Никто в голову не берет: что есть, что будет, а главное, как мы до такого дошли.

   — Рецидивист · книга
5. «

   Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно. Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела.»

   Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно. Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела.»

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
6. «

   ...никакой другой мир не может быть хуже, чем этот.

   ...никакой другой мир не может быть хуже, чем этот.

   — Галапагосы · книга
7. «

   Чему только не научишься в одну минуту под угрозой военного трибунала!

   Чему только не научишься в одну минуту под угрозой военного трибунала!

   — Малый не промах · книга
8. «

   Какими бы коррумпированными, алчными и бессердечными ни становились наше правительство, наш большой бизнес, наши СМИ, наши религиозные и благотворительные организации, музыка — никогда не утратит очарования. Если когда-нибудь я все же умру — не дай бог, конечно — прошу написать на моей могиле такую эпитафию: «Для него необходимым и достаточным доказательством существования Бога была музыка».

   Какими бы коррумпированными, алчными и бессердечными ни становились наше правительство, наш большой бизнес, наши СМИ, наши религиозные и благотворительные организации, музыка — никогда не утратит очарования. Если когда-нибудь я все же умру — не дай бог, конечно — прошу написать на моей могиле такую эпитафию: «Для него необходимым и достаточным доказательством существования Бога была музыка».
9. «

   Как-то я слыхал мнение, что в умеренном климате должно быть шесть времён года, а не четыре: лето, осень, замыкание, зима, размыкание, весна.

   Как-то я слыхал мнение, что в умеренном климате должно быть шесть времён года, а не четыре: лето, осень, замыкание, зима, размыкание, весна.

   — Колыбель для кошки · книга
10. «

    – Видели ли Вы когда-нибудь, как умирают от бубонной чумы? – Меня миновало такое несчастье. – Лимфатические железы в паху и под мышками распухают до размеров грейпфрута. – Охотно верю. – После смерти труп чернеет, правда, у черных чернеть нечему.

    – Видели ли Вы когда-нибудь, как умирают от бубонной чумы? – Меня миновало такое несчастье. – Лимфатические железы в паху и под мышками распухают до размеров грейпфрута. – Охотно верю. – После смерти труп чернеет, правда, у черных чернеть нечему.

    — Бойня №5 · книга
11. «

    Мой начальник был одним из самых крутых людей, каких я встречал. Надеюсь, что никогда больше не столкнусь с таким крутым человеком, как мой начальник.

    Мой начальник был одним из самых крутых людей, каких я встречал. Надеюсь, что никогда больше не столкнусь с таким крутым человеком, как мой начальник.

    — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
12. «

    Люди, которые могут позволить себе покупать книги и ходить в кино, не любят слушать про больных и бедных.

    Люди, которые могут позволить себе покупать книги и ходить в кино, не любят слушать про больных и бедных.

    — Мочить в сатире · книга
13. «

    Мой дядя Алекс Воннегут научил меня очень простой, но действительно важной вещи. Он говорил, что мы почему-то не замечаем, когда случается что-то хорошее. А ведь хорошее стоит того, чтобы на него обратили внимание. Он говорил не о каких-то великих свершениях, а о самых простых, повседневных вещах: когда пьёшь лимонад в жаркий полдень в тенёчке, или вдруг чувствуешь запах свежего хлеба из булочной, или сидишь ловишь рыбу, и тебя не волнует, поймаешь ты что-нибудь или нет, или слышишь, как где-то в соседнем доме кто-то по-настоящему классно играет на пианино. Дядя Алекс втолковывал мне, что в моменты таких прозрений обязательно надо сказать вслух и с чувством: «Как же здорово, правда?»

    Мой дядя Алекс Воннегут научил меня очень простой, но действительно важной вещи. Он говорил, что мы почему-то не замечаем, когда случается что-то хорошее. А ведь хорошее стоит того, чтобы на него обратили внимание. Он говорил не о каких-то великих свершениях, а о самых простых, повседневных вещах: когда пьёшь лимонад в жаркий полдень в тенёчке, или вдруг чувствуешь запах свежего хлеба из булочной, или сидишь ловишь рыбу, и тебя не волнует, поймаешь ты что-нибудь или нет, или слышишь, как где-то в соседнем доме кто-то по-настоящему классно играет на пианино. Дядя Алекс втолковывал мне, что в моменты таких прозрений обязательно надо сказать вслух и с чувством: «Как же здорово, правда?»

    — Времетрясение · книга
14. «

    Давайте признаемся честно: мы все ждём не дождёмся, когда придёт конец света.

    Давайте признаемся честно: мы все ждём не дождёмся, когда придёт конец света.

    — Времетрясение · книга
15. «

    Со мной-то всё было в порядке — это мир тихо рехнулся от нервного расстройства.

    Со мной-то всё было в порядке — это мир тихо рехнулся от нервного расстройства.

    — Времетрясение · книга
16. «

    Родители ваши были ссорящимися машинами или постоянно ноющими машинами, — говорилось дальше в книге. — Ваша матушка была запрограммирована вечно ругательски ругать вашего отца за то, что он — плохая зарабатывающая машина. А ваш отец был запрограммирован ругать её за то, что она — плохая хозяйственная машина. И ещё они были запрограммированы ругать друг друга за то, что они оба — плохие любящие машины. Кроме того, ваш отец был так запрограммирован, что, громко топая, выходил из дому и грохал дверью. От этого мать автоматически превращалась в рыдающую машину. А отец отправлялся в кабак, где напивался с другими пьющими машинами. Потом эти пьющие машины шли в публичный дом и брали напрокат развлекательные машины. А потом отец тащился домой и там превращался в кающуюся машину. А мать становилась машиной всепрощающей.

    Родители ваши были ссорящимися машинами или постоянно ноющими машинами, — говорилось дальше в книге. — Ваша матушка была запрограммирована вечно ругательски ругать вашего отца за то, что он — плохая зарабатывающая машина. А ваш отец был запрограммирован ругать её за то, что она — плохая хозяйственная машина. И ещё они были запрограммированы ругать друг друга за то, что они оба — плохие любящие машины. Кроме того, ваш отец был так запрограммирован, что, громко топая, выходил из дому и грохал дверью. От этого мать автоматически превращалась в рыдающую машину. А отец отправлялся в кабак, где напивался с другими пьющими машинами. Потом эти пьющие машины шли в публичный дом и брали напрокат развлекательные машины. А потом отец тащился домой и там превращался в кающуюся машину. А мать становилась машиной всепрощающей.

    — Завтрак для чемпионов, или Прощай, Чёрный Понедельник · книга
17. «

    Моя вторая жена бросила меня на том основании, что с таким пессимистом, как я, оптимисту жить невозможно.

    Моя вторая жена бросила меня на том основании, что с таким пессимистом, как я, оптимисту жить невозможно.

    — Колыбель для кошки · книга
18. «

    Каждый человек может объявить перерыв, но ни один человек не может сказать, когда этот перерыв окончится.

    Каждый человек может объявить перерыв, но ни один человек не может сказать, когда этот перерыв окончится.

    — Боконон · книга
19. «

    Признание того факта, что американцев могут где-то не любить, равнозначно государственной измене — при этом не имеет значения, где именно их не любят и что они там делают.

    Признание того факта, что американцев могут где-то не любить, равнозначно государственной измене — при этом не имеет значения, где именно их не любят и что они там делают.

    — Курт Воннегут · книга
20. «

    Во время войны придумали словечко, чтобы обозначить полный беспредел, людьми устроенный, — запонез, сокращенное «затрахано до полной неузнаваемости».

    Во время войны придумали словечко, чтобы обозначить полный беспредел, людьми устроенный, — запонез, сокращенное «затрахано до полной неузнаваемости».

    — Рабо Карабекян · книга