Ларс Соби Кристенсен: 23 цитаты на каждый день

Ниже 23 цитаты Ларса Соби Кристенсена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он смотрит на ветер. Ветер всегда разный. Он как широкая река, протекающая через его Вселенную.

   Он смотрит на ветер. Ветер всегда разный. Он как широкая река, протекающая через его Вселенную.

   — Полубрат · книга
2. «

   Помните: при алкоголизме человек утрачивает все душевные потребности, остаётся лишь беспрерывная болезненная тяга к спиртному, затем останки этой человеческой развалины слизывает смерть.

   Помните: при алкоголизме человек утрачивает все душевные потребности, остаётся лишь беспрерывная болезненная тяга к спиртному, затем останки этой человеческой развалины слизывает смерть.

   — Полубрат · книга
3. «

   Оказалось, смерть чрезвычайно утомительна, во всяком случае, для оставшихся в живых.

   Оказалось, смерть чрезвычайно утомительна, во всяком случае, для оставшихся в живых.

   — Полубрат · книга
4. «

   Когда я бережно приоткрываю завесу моих воспоминаний и извлекаю на свет поэтичные интригующие моменты из моего прошлого, мне неминуемо приходится выслушивать, что то, чего человек не в силах представить в настоящем времени, в реальной твёрдой валюте, по большей части оказывается дерьмом и пустыми претензиями...

   Когда я бережно приоткрываю завесу моих воспоминаний и извлекаю на свет поэтичные интригующие моменты из моего прошлого, мне неминуемо приходится выслушивать, что то, чего человек не в силах представить в настоящем времени, в реальной твёрдой валюте, по большей части оказывается дерьмом и пустыми претензиями...

   — Полубрат · книга
5. «

   От его молчания пустели улицы и города.

   От его молчания пустели улицы и города.

   — Полубрат · книга
6. «

   Раньше панацеей служил свежий воздух. Теперь от всего лечит время.

   Раньше панацеей служил свежий воздух. Теперь от всего лечит время.

   — Полубрат · книга
7. «

   Жалость — всего лишь разновидность презрения.

   Жалость — всего лишь разновидность презрения.

   — Полубрат · книга
8. «

   Воистину, одно тянет за собой другое, в этом вся жизнь: события, не имеющие друг к другу касательства, всё же связаны вместе в причудливую последовательность, обусловленную случайностями, смертями и счастливыми встречами.

   Воистину, одно тянет за собой другое, в этом вся жизнь: события, не имеющие друг к другу касательства, всё же связаны вместе в причудливую последовательность, обусловленную случайностями, смертями и счастливыми встречами.

   — Полубрат · книга
9. «

   Она рассмеялась, это был смех, выдержанный в виски, просмолённый и ошкуренный наждаком.

   Она рассмеялась, это был смех, выдержанный в виски, просмолённый и ошкуренный наждаком.

   — Полубрат · книга
10. «

    Смех не действует на одиночек. Смех — коллективное помешательство.

    Смех не действует на одиночек. Смех — коллективное помешательство.

    — Полубрат · книга
11. «

    Где ставишь палатку, там и центр мира.

    Где ставишь палатку, там и центр мира.

    — Цирк Кристенсена · книга
12. «

    Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, ты делаешь скачок вперёд. Одно моргание равноценно одному кадру из фильма о твоей жизни. Во сне я склеиваю куски плёнки, сращиваю время так, чтобы у водянистого студня получился крепенький срез. Я маленький божок, который вырезает всё, чего не было в сценарии.

    Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, ты делаешь скачок вперёд. Одно моргание равноценно одному кадру из фильма о твоей жизни. Во сне я склеиваю куски плёнки, сращиваю время так, чтобы у водянистого студня получился крепенький срез. Я маленький божок, который вырезает всё, чего не было в сценарии.

    — Полубрат · книга
13. «

    Трагедия добавляет тебе благородства, горе возвышает, а вот позор разъедает и унижает, он портит твою кровь, убивает взгляд и сгибает спину.

    Трагедия добавляет тебе благородства, горе возвышает, а вот позор разъедает и унижает, он портит твою кровь, убивает взгляд и сгибает спину.

    — Полубрат · книга
14. «

    Болетта удержала её: — Ты крестилась. Я видела. Пра отдёрнула руку: — Перекрестилась, и что? Старая ведьма осеняет себя крестом! Это так важно? Старуха снова перекрестилась. — Бесед мы с ним давно не ведём. Но изредка я нет-нет, да и подам ему знак рукой. Чтобы он не чувствовал себя одиноко.

    Болетта удержала её: — Ты крестилась. Я видела. Пра отдёрнула руку: — Перекрестилась, и что? Старая ведьма осеняет себя крестом! Это так важно? Старуха снова перекрестилась. — Бесед мы с ним давно не ведём. Но изредка я нет-нет, да и подам ему знак рукой. Чтобы он не чувствовал себя одиноко.

    — Полубрат · книга
15. «

    ...в основном мы не знаем ничего, наши знания в сравнении со всем тем, о чём мы не имеем понятия, ничтожны, как муравей против Эвереста или капля против всего Мёртвого моря, поэтому ту малость, которую мы знаем, надо помнить и не забывать ни в коем случае и включать в неё то, что нам только кажется, что мы знаем.

    ...в основном мы не знаем ничего, наши знания в сравнении со всем тем, о чём мы не имеем понятия, ничтожны, как муравей против Эвереста или капля против всего Мёртвого моря, поэтому ту малость, которую мы знаем, надо помнить и не забывать ни в коем случае и включать в неё то, что нам только кажется, что мы знаем.

    — Полубрат · книга
16. «

    Ждать — это искусство, овладевают им медленно, а учитель один — всё то же время.

    Ждать — это искусство, овладевают им медленно, а учитель один — всё то же время.

    — Полубрат · книга
17. «

    Это было не затишье перед бурей. Это было то безмолвие, которое заставляет кошку ощериваться и ёжиться задолго до того, как упадёт первая капля дождя.

    Это было не затишье перед бурей. Это было то безмолвие, которое заставляет кошку ощериваться и ёжиться задолго до того, как упадёт первая капля дождя.

    — Полубрат · книга
18. «

    Нет, все же невозможно описать то, как это было в первый раз, потому что ты делаешь это постфактум, в другое время, в другом свете. Видимо, воспоминания — как марки, они не соответствуют первоначальной стоимости, а медленно, но верно растут в цене в твоей личной коллекции.

    Нет, все же невозможно описать то, как это было в первый раз, потому что ты делаешь это постфактум, в другое время, в другом свете. Видимо, воспоминания — как марки, они не соответствуют первоначальной стоимости, а медленно, но верно растут в цене в твоей личной коллекции.

    — Барнум · книга
19. «

    Как выжить, если твоя мама несчастна и всё ей безразлично? Она сердится на нас, это понятно, хотя чем мы провинились?

    Как выжить, если твоя мама несчастна и всё ей безразлично? Она сердится на нас, это понятно, хотя чем мы провинились?

    — Полубрат · книга
20. «

    ... но это был первый раз, а что может сравниться с первым разом? Ничто. Все остальное лишь повторы, вариации, плагиат. Все, что потом, уже продолжение. Тень. А первый раз — это подлинность. Первый раз настоящий по-настоящему. Тебя исподволь затягивает прямо внутрь, вдруг оказывается, что это фрагмент твоей жизни, ты кладешь палец на это мгновение и чувствуешь, как время бьется, и одновременно понимаешь, что оно утекает, пульсирующее мгновение растекается в зыбком фарватере биения.

    ... но это был первый раз, а что может сравниться с первым разом? Ничто. Все остальное лишь повторы, вариации, плагиат. Все, что потом, уже продолжение. Тень. А первый раз — это подлинность. Первый раз настоящий по-настоящему. Тебя исподволь затягивает прямо внутрь, вдруг оказывается, что это фрагмент твоей жизни, ты кладешь палец на это мгновение и чувствуешь, как время бьется, и одновременно понимаешь, что оно утекает, пульсирующее мгновение растекается в зыбком фарватере биения.

    — Полубрат · книга