52 цитат-размышлений Лены Элтанга

Лена Элтанг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 52 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Стены белые. Запах извёстки. Было всё, ничего не сбылось. Зимний воздух, солёный и жёсткий, на глазах промерзает насквозь.

   Стены белые. Запах извёстки. Было всё, ничего не сбылось. Зимний воздух, солёный и жёсткий, на глазах промерзает насквозь.

   — Каменные клёны · книга
2. «

   В грозу особенно ясно можно разглядеть женскую печаль.

   В грозу особенно ясно можно разглядеть женскую печаль.

   — Каменные клёны · книга
3. «

   Она знала, что держит «Клёны» в своём маленьком кулачке, и что, если она разожмёт его, всё рухнет, поедет, поползёт, обернётся бесстыдной изнанкой театрального задника — так перепуганный пассажир держит кулак крепко сжатым, когда самолёт попадает в тучи и начинает неловко переваливаться с боку на бок. Пассажир-то знает, что только его желание приземлиться, остаться живым, увидеть черепичные крыши города и серую посадочную полосу аэропорта держит эту бессмысленную железную коробку в воздухе, только его жадное желание, только его.

   Она знала, что держит «Клёны» в своём маленьком кулачке, и что, если она разожмёт его, всё рухнет, поедет, поползёт, обернётся бесстыдной изнанкой театрального задника — так перепуганный пассажир держит кулак крепко сжатым, когда самолёт попадает в тучи и начинает неловко переваливаться с боку на бок. Пассажир-то знает, что только его желание приземлиться, остаться живым, увидеть черепичные крыши города и серую посадочную полосу аэропорта держит эту бессмысленную железную коробку в воздухе, только его жадное желание, только его.

   — Каменные клёны · книга
4. «

   Говорю вам, доктор, истинная нелюбовь бывает только после любви лет пятьсот тому назад веницейская кружевница плела узор не на ткани, а на бумаге с рисунком наплетет густых петелек, выдернет бумагу, и — вуа-ля! называлось punto in aria — стежок в воздух так и с любовной памятью: кусок кружева — вот он, а узора не помнишь, оттого и немилость, от недоумения.

   Говорю вам, доктор, истинная нелюбовь бывает только после любви лет пятьсот тому назад веницейская кружевница плела узор не на ткани, а на бумаге с рисунком наплетет густых петелек, выдернет бумагу, и — вуа-ля! называлось punto in aria — стежок в воздух так и с любовной памятью: кусок кружева — вот он, а узора не помнишь, оттого и немилость, от недоумения.

   — Побег куманики · книга
5. «

   Стоит человеку решить, что он создан для ненависти, скреплен ею, как будто музейный скелет хищного существа – проволокой, как он становится хрупким, и, если проволоку выдернуть, он рассыплется на тысячу позвонков и мелких хрящиков.

   Стоит человеку решить, что он создан для ненависти, скреплен ею, как будто музейный скелет хищного существа – проволокой, как он становится хрупким, и, если проволоку выдернуть, он рассыплется на тысячу позвонков и мелких хрящиков.

   — Картахена · книга
6. «

   Бороться с сумасшествием – это значит иметь форточку в голове, чтобы оно влетало и вылетало, когда захочет, а не прятаться от него по углам сознания, делая вид, что это происходит не с тобой.

   Бороться с сумасшествием – это значит иметь форточку в голове, чтобы оно влетало и вылетало, когда захочет, а не прятаться от него по углам сознания, делая вид, что это происходит не с тобой.

   — Каменные клёны · книга
7. «

   Разве можно верить тому, что видишь, когда даже дети знают, что вещи строят нам рожи, стоит только от них отвернуться. Так что, если хочешь застать их врасплох, оборачиваться нужно очень быстро.

   Разве можно верить тому, что видишь, когда даже дети знают, что вещи строят нам рожи, стоит только от них отвернуться. Так что, если хочешь застать их врасплох, оборачиваться нужно очень быстро.

   — Каменные клёны · книга
8. «

   Когда писатель Джеймс Джойс умер, его книга осталась недописанной. Его друг аккуратно собрал две недостающие главы из магнитофонных записей и обрывков разговоров, и книгу всё равно издали. Я бы хотела иметь такого друга. Друга, который сосёт большой палец, подобно одному герою из ирландс ких мифов, чтобы обрести дар предвидения, но если ты почувствовал, что тебе не хватает дара, он кладёт тебе свой палец в рот.

   Когда писатель Джеймс Джойс умер, его книга осталась недописанной. Его друг аккуратно собрал две недостающие главы из магнитофонных записей и обрывков разговоров, и книгу всё равно издали. Я бы хотела иметь такого друга. Друга, который сосёт большой палец, подобно одному герою из ирландс ких мифов, чтобы обрести дар предвидения, но если ты почувствовал, что тебе не хватает дара, он кладёт тебе свой палец в рот.

   — Каменные клёны · книга
9. «

   Он ясен был лицом и величав, Спокойством черт приветливых и чистых, Но остальной змеиный был состав.

   Он ясен был лицом и величав, Спокойством черт приветливых и чистых, Но остальной змеиный был состав.

   — Каменные клёны · книга
10. «

    Потому что, когда любишь кого-то, то знаешь о нём странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зелёную донную мглу, и слепнущую в нём небесную силу. Но ты не боишься, всё странное представляется тебе объяснимым, а дикое — почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто — каково это? ты даже не сразу понимаешь, о чём речь.

    Потому что, когда любишь кого-то, то знаешь о нём странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зелёную донную мглу, и слепнущую в нём небесную силу. Но ты не боишься, всё странное представляется тебе объяснимым, а дикое — почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто — каково это? ты даже не сразу понимаешь, о чём речь.

    — Каменные клёны · книга
11. «

    Возраст положено отсчитывать от конца линии, просто не все это понимают.

    Возраст положено отсчитывать от конца линии, просто не все это понимают.

    — Картахена · книга
12. «

    Недоумение – это то, что остается от ненависти, когда ты забываешь лицо, которое ненавидел.

    Недоумение – это то, что остается от ненависти, когда ты забываешь лицо, которое ненавидел.

    — Картахена · книга
13. «

    Писатель должен оставить позади трудную юность, полную недоразумений, скитаний и радостных вспышек горя.

    Писатель должен оставить позади трудную юность, полную недоразумений, скитаний и радостных вспышек горя.

    — Картахена · книга
14. «

    Прошлое – самая мучительная причина для ссор, избыть её невозможно, как невозможно избыть содеянное зло, ясно, что вода, превращённая в кровь, уже не станет водой, но можно – можно! – отвернуться и не пить…

    Прошлое – самая мучительная причина для ссор, избыть её невозможно, как невозможно избыть содеянное зло, ясно, что вода, превращённая в кровь, уже не станет водой, но можно – можно! – отвернуться и не пить…

    — Каменные клёны · книга
15. «

    Сеть – такая штука, в ней можешь криком кричать, что ты убийца, и никто даже бровью не поведет. А повесишь видео с говорящим котом, соберется народ со всех концов света, будут вздыхать и причмокивать.

    Сеть – такая штука, в ней можешь криком кричать, что ты убийца, и никто даже бровью не поведет. А повесишь видео с говорящим котом, соберется народ со всех концов света, будут вздыхать и причмокивать.

    — Картахена · книга
16. «

    Я пишу в никуда, потому что никуда всегда отвечает, в отличие от всех остальных.

    Я пишу в никуда, потому что никуда всегда отвечает, в отличие от всех остальных.

    — Каменные клёны · книга
17. «

    Я торопилась узнать о нём нечто захватывающее, способное дать мне ключ к этому неприступному человеку, похожему на китайский ящик с секретом, или хотя бы указать потайную кнопку, утопленную в чёрном лаке. И я, чёрт возьми, узнала. Впору самой утопиться.

    Я торопилась узнать о нём нечто захватывающее, способное дать мне ключ к этому неприступному человеку, похожему на китайский ящик с секретом, или хотя бы указать потайную кнопку, утопленную в чёрном лаке. И я, чёрт возьми, узнала. Впору самой утопиться.

    — Каменные клёны · книга
18. «

    Чтобы тебя считали хорошим, достаточно никому не делать плохого... Можно просто сидеть на месте, молча и не двигаясь, грызть миндальные сухарики и быть объектом всеобщей любви. Люди любят тебя за то, что им не нужно напрягаться, чтобы осмыслить твои слова и поступки.

    Чтобы тебя считали хорошим, достаточно никому не делать плохого... Можно просто сидеть на месте, молча и не двигаясь, грызть миндальные сухарики и быть объектом всеобщей любви. Люди любят тебя за то, что им не нужно напрягаться, чтобы осмыслить твои слова и поступки.

    — Саша Сонли · книга
19. «

    Биография мужчины — это его женщины, остальное — факты жизни.

    Биография мужчины — это его женщины, остальное — факты жизни.

    — Побег куманики · книга
20. «

    Он так погружён в себя, в свою бесцветную виноватую осень, что самое время стукнуть его надутым бычьим пузырём по голове, как это делали с древними мыслителями их слуги.

    Он так погружён в себя, в свою бесцветную виноватую осень, что самое время стукнуть его надутым бычьим пузырём по голове, как это делали с древними мыслителями их слуги.

    — Каменные клёны · книга