332 цитаты Лены Обуховы о жизни и людях

Ниже 332 цитаты Лены Обуховы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Каждая плохая эмоция, каждое дурное чувство немножечко нас убивает. Незаметно.

   Каждая плохая эмоция, каждое дурное чувство немножечко нас убивает. Незаметно.

   — Наталья Тимошенко · книга
2. «

   Ночь пахла дымом. В начале весны, когда повсюду сгребают и сжигают прошлогоднюю траву и накопившийся за зиму мусор, это не редкость, однако в середине мая, когда уже выросла новая трава, а весь мусор сожгли ещё на апрельских субботниках запах дыма посреди ночи вызвал тревогу.

   Ночь пахла дымом. В начале весны, когда повсюду сгребают и сжигают прошлогоднюю траву и накопившийся за зиму мусор, это не редкость, однако в середине мая, когда уже выросла новая трава, а весь мусор сожгли ещё на апрельских субботниках запах дыма посреди ночи вызвал тревогу.

   — Наталья Тимошенко · книга
3. «

   Гремучая смесь из могущества, одиночества, юношеского максимализма и подростковых комплексов.

   Гремучая смесь из могущества, одиночества, юношеского максимализма и подростковых комплексов.

   — Егор Головин (ГЕК) · книга
4. «

   Я готовлю только в тех случаях, когда ем не один. Для себя предпочитаю заказывать. Или просто иду в ресторан.

   Я готовлю только в тех случаях, когда ем не один. Для себя предпочитаю заказывать. Или просто иду в ресторан.

   — Наталья Тимошенко · книга
5. «

   Это ты втюрилась в другого, а он наверняка все еще любит тебя, и уступать жену другому вовсе не собирался. Поэтому все эти «останемся друзьями» — просто бред, призванный успокоить совесть. Это тебе удобно, чтобы он был твоим другом, потому что в этом случае ты остаешься белая и пушистая, а он может быть и не хочет вовсе с тобой дружить. Ты ему была нужна как жена, а не как друг.

   Это ты втюрилась в другого, а он наверняка все еще любит тебя, и уступать жену другому вовсе не собирался. Поэтому все эти «останемся друзьями» — просто бред, призванный успокоить совесть. Это тебе удобно, чтобы он был твоим другом, потому что в этом случае ты остаешься белая и пушистая, а он может быть и не хочет вовсе с тобой дружить. Ты ему была нужна как жена, а не как друг.

   — Наталья Тимошенко · книга
6. «

   Все, что я умею делать сам, – это проваливаться в глубокую яму, где нет ни света, ни звуков. Где мои собственные чувства притупляются до иллюзии полного их отсутствия. Это помогает снять боль, но не помогает… пережить ее. Я словно замораживаю больное место, заставляю себя забыть о нем. Оно не лечится. Лишь, затаившись, ждет, когда сможет снова напомнить о себе. Уничтожить меня. Оно пытается сделать это даже сквозь заморозку.

   Все, что я умею делать сам, – это проваливаться в глубокую яму, где нет ни света, ни звуков. Где мои собственные чувства притупляются до иллюзии полного их отсутствия. Это помогает снять боль, но не помогает… пережить ее. Я словно замораживаю больное место, заставляю себя забыть о нем. Оно не лечится. Лишь, затаившись, ждет, когда сможет снова напомнить о себе. Уничтожить меня. Оно пытается сделать это даже сквозь заморозку.

   — Наталья Тимошенко · книга
7. «

   Здесь было светло и спокойно. Стены, выложенные хорошей итальянской плиткой бледно-оливкового цвета, отражали мягкий свет светильников, создавая невероятно уютную атмосферу.

   Здесь было светло и спокойно. Стены, выложенные хорошей итальянской плиткой бледно-оливкового цвета, отражали мягкий свет светильников, создавая невероятно уютную атмосферу.

   — Наталья Тимошенко · книга
8. «

   Собственные органы всегда приживаются лучше, чем донорские.

   Собственные органы всегда приживаются лучше, чем донорские.

   — Наталья Тимошенко · книга
9. «

   Я, наверное, тогда любила его так, как может любить только маленькая девочка парня почти вдвое старше себя: слепо, ни на что не надеясь, но упиваясь чувствами и мечтая о нём перед сном.

   Я, наверное, тогда любила его так, как может любить только маленькая девочка парня почти вдвое старше себя: слепо, ни на что не надеясь, но упиваясь чувствами и мечтая о нём перед сном.

   — Наталья Тимошенко · книга
10. «

    Вот ведь как бывает… Всю жизнь рисуешь в воображении образ идеального мужчины, а потом он появляется в реальной жизни и оказывается совершенно не таким. У него совсем не тот рост, цвет волос или глаз, не та комплекция, род занятий или возраст. Но что-то щелкает внутри, как будто нужный кусочек пазла становится на место, и ты понимаешь: ну да, это он и есть. Тот, кто нужен, кого ты всегда ждала. И, может быть, он объективно хуже десятка других, более идеальных, а все равно… Важно не пропустить момент, когда щелкнет, чтобы потом не сомневаться.

    Вот ведь как бывает… Всю жизнь рисуешь в воображении образ идеального мужчины, а потом он появляется в реальной жизни и оказывается совершенно не таким. У него совсем не тот рост, цвет волос или глаз, не та комплекция, род занятий или возраст. Но что-то щелкает внутри, как будто нужный кусочек пазла становится на место, и ты понимаешь: ну да, это он и есть. Тот, кто нужен, кого ты всегда ждала. И, может быть, он объективно хуже десятка других, более идеальных, а все равно… Важно не пропустить момент, когда щелкнет, чтобы потом не сомневаться.

    — Наталья Тимошенко · книга
11. «

    Крепкий алкоголь вместе с табачным дымом проник в её кровь, согревая дрожащее тело изнутри.

    Крепкий алкоголь вместе с табачным дымом проник в её кровь, согревая дрожащее тело изнутри.

    — Наталья Тимошенко · книга
12. «

    Его взгляд вновь задержался на её лице. Ему нравились такие молодые лица: простые, открытые, ещё почти не нуждающиеся в косметике. В красивых карих глазах ещё плещется предвкушение чего-то волшебного в жизни. Да и вообще, какой без малого сорокалетний мужчина может устоять перед молодостью?

    Его взгляд вновь задержался на её лице. Ему нравились такие молодые лица: простые, открытые, ещё почти не нуждающиеся в косметике. В красивых карих глазах ещё плещется предвкушение чего-то волшебного в жизни. Да и вообще, какой без малого сорокалетний мужчина может устоять перед молодостью?

    — Наталья Тимошенко · книга
13. «

    Самого рождения я знала, что наш мир не единственный, наша реальность не уникальна. Рядом с нами есть еще один мир: потусторонний, параллельный, невидимый, загробный — названий у него множество, суть — одна. Он населен миллиардами существ, в иерархии которых едва ли кто-нибудь из разберётся, да и я не пыталась. Мне было достаточно знать, что он существует.

    Самого рождения я знала, что наш мир не единственный, наша реальность не уникальна. Рядом с нами есть еще один мир: потусторонний, параллельный, невидимый, загробный — названий у него множество, суть — одна. Он населен миллиардами существ, в иерархии которых едва ли кто-нибудь из разберётся, да и я не пыталась. Мне было достаточно знать, что он существует.

    — Наталья Тимошенко · книга
14. «

    Он никогда не рассматривал ее в качестве возможной пары, даже когда понял, что влюбился в неё, она все равно оставалась для него той женщиной, которая смогла пробудить его чувства. Даже не связывая с ней свое будущее в романтическом плане, он понимал, что без нее никакого будущего у него нет. Погибнет она — погибнет и он. Если не физически, то эмоционально — точно

    Он никогда не рассматривал ее в качестве возможной пары, даже когда понял, что влюбился в неё, она все равно оставалась для него той женщиной, которая смогла пробудить его чувства. Даже не связывая с ней свое будущее в романтическом плане, он понимал, что без нее никакого будущего у него нет. Погибнет она — погибнет и он. Если не физически, то эмоционально — точно

    — Наталья Тимошенко · книга
15. «

    Никто из нас не принимает сверхъестественные угрозы всерьез, потому что в это невозможно поверить, пока лично не столкнешься. А тогда, как правило, уже поздно метаться.

    Никто из нас не принимает сверхъестественные угрозы всерьез, потому что в это невозможно поверить, пока лично не столкнешься. А тогда, как правило, уже поздно метаться.

    — Ольга Воронцова (Марина Вранова) · книга
16. «

    Это было то странное состояние стресса, когда желудок вроде и не отказался бы от пищи, но ледяная рука, сдавившая горло, не позволяла куску пройти дальше.

    Это было то странное состояние стресса, когда желудок вроде и не отказался бы от пищи, но ледяная рука, сдавившая горло, не позволяла куску пройти дальше.

    — Наталья Тимошенко · книга
17. «

    В любой безвыходной ситуации есть как минимум один выход.

    В любой безвыходной ситуации есть как минимум один выход.

    — Наталья Тимошенко · книга
18. «

    Он любил паясничать, дразнить, а то и обижать людей, но оставаться равнодушным к вреду, которое причиняли людям в том числе и по его вине, не мог.

    Он любил паясничать, дразнить, а то и обижать людей, но оставаться равнодушным к вреду, которое причиняли людям в том числе и по его вине, не мог.

    — Наталья Тимошенко · книга
19. «

    Когда знаешь истинную сущность человека, поверить в его плохие намерения проще.

    Когда знаешь истинную сущность человека, поверить в его плохие намерения проще.

    — Наталья Тимошенко · книга
20. «

    Копятся не только воспоминания, но и сожаления.

    Копятся не только воспоминания, но и сожаления.

    — Избранная стражем · книга