248 цитат Леонида Шебаршина о жизни и людях

Ниже 248 цитат Леонида Шебаршина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если и было что-то занятное в книге моей жизни, так это опечатки.

   Если и было что-то занятное в книге моей жизни, так это опечатки.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
2. «

   Основная привилегия чиновника — отсутствие заботы о смысле своей деятельности.

   Основная привилегия чиновника — отсутствие заботы о смысле своей деятельности.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
3. «

   Лицо, достойное не столько кисти художника, сколько молотка скульптора.

   Лицо, достойное не столько кисти художника, сколько молотка скульптора.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
4. «

   Амбиции проходят, зависть остается.

   Амбиции проходят, зависть остается.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
5. «

   Напишет ли кто-либо когда-нибудь историю вселенской лжи не для того, чтобы разоблачить, но понять ее глубинные истоки?

   Напишет ли кто-либо когда-нибудь историю вселенской лжи не для того, чтобы разоблачить, но понять ее глубинные истоки?

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
6. «

   Доврались, наконец, до правды.

   Доврались, наконец, до правды.
7. «

   КГБ в России никогда не умрет. Смертны лишь его названия.

   КГБ в России никогда не умрет. Смертны лишь его названия.
8. «

   Старинный прием — говорить о себе в третьем лице. Разговор с самим собой, но не вслух, а про себя, становился привычкой, порой перерастал в жаркий спор, дело доходило до оскорблений, которыми Старик награждал самого себя, невольно выступая за обе конфликтующие стороны. Этот не слышный никому монолог, скорее даже диалог, где обе стороны были абсолютно во всех отношениях равны, но несколько по-разному смотрели на жизнь, никогда не прекращался.

   Старинный прием — говорить о себе в третьем лице. Разговор с самим собой, но не вслух, а про себя, становился привычкой, порой перерастал в жаркий спор, дело доходило до оскорблений, которыми Старик награждал самого себя, невольно выступая за обе конфликтующие стороны. Этот не слышный никому монолог, скорее даже диалог, где обе стороны были абсолютно во всех отношениях равны, но несколько по-разному смотрели на жизнь, никогда не прекращался.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
9. «

   К старости жизнь превращается в череду похорон.

   К старости жизнь превращается в череду похорон.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
10. «

    Будь все это лет десять-пятнадцать назад, Генерал тут же окунулся бы в кипучую служивую суету: телефонные звонки, бумаги, беседы, указания — все то, что казалось жизнью и подменяло жизнь. У жизни же — с опозданием понял Старик — есть только один смысл: необходимость осмыслить эту жизнь.

    Будь все это лет десять-пятнадцать назад, Генерал тут же окунулся бы в кипучую служивую суету: телефонные звонки, бумаги, беседы, указания — все то, что казалось жизнью и подменяло жизнь. У жизни же — с опозданием понял Старик — есть только один смысл: необходимость осмыслить эту жизнь.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
11. «

    История — вторичное сырье политики.

    История — вторичное сырье политики.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
12. «

    Читалось и писалось лучше всего тогда, когда от простой работы уставало тело.

    Читалось и писалось лучше всего тогда, когда от простой работы уставало тело.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
13. «

    Легко устоять, когда некуда падать.

    Легко устоять, когда некуда падать.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
14. «

    Демократия отнимает те пустяки, которые народу дала диктатура — работу, жилище, стабильность, — и дает взамен свободу.

    Демократия отнимает те пустяки, которые народу дала диктатура — работу, жилище, стабильность, — и дает взамен свободу.
15. «

    Так и оказался Генерал на острове, населенном небольшим числом родственников и бесчисленным множеством, сонмом теней, никогда его не покидавших. Тени жили, разговаривали, смеялись, плакали, жаловались, докладывали, просили совета, получали указания, появлялись в памяти неожиданно и так же внезапно исчезали, чтобы появиться когда-то вновь. Тени никогда не умирали. Вернее, они жили до тех пор, пока был жив Генерал, и не имело значения, что там, за пределами острова, они уже не существовали. Мир теней удивительным образом становился все объемнее, ярче, многообразнее, и Старик с удовольствием погружался в него. Злоба и зависть там не жалили, а радость по-прежнему заставляла чаще биться сердце, своя и чужая глупость не казалась столь обидной, неудачи печалили, но не повергали в уныние. К правде, к тому, что было, примешивалось то, что могло или должно было бы быть, связывались порванные нити, развивалось оборвавшееся действие, уходили от недоброй судьбы люди. В конечном же счете все возвращалось к одному и тому же: к острову в океане темноты, где мокли невидимые голые березы, стучали по крыше ледяные крупинки, горела над столом лампа в платочке горошком.

    Так и оказался Генерал на острове, населенном небольшим числом родственников и бесчисленным множеством, сонмом теней, никогда его не покидавших. Тени жили, разговаривали, смеялись, плакали, жаловались, докладывали, просили совета, получали указания, появлялись в памяти неожиданно и так же внезапно исчезали, чтобы появиться когда-то вновь. Тени никогда не умирали. Вернее, они жили до тех пор, пока был жив Генерал, и не имело значения, что там, за пределами острова, они уже не существовали. Мир теней удивительным образом становился все объемнее, ярче, многообразнее, и Старик с удовольствием погружался в него. Злоба и зависть там не жалили, а радость по-прежнему заставляла чаще биться сердце, своя и чужая глупость не казалась столь обидной, неудачи печалили, но не повергали в уныние. К правде, к тому, что было, примешивалось то, что могло или должно было бы быть, связывались порванные нити, развивалось оборвавшееся действие, уходили от недоброй судьбы люди. В конечном же счете все возвращалось к одному и тому же: к острову в океане темноты, где мокли невидимые голые березы, стучали по крыше ледяные крупинки, горела над столом лампа в платочке горошком.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
16. «

    Умирать для себя надо скоропостижно. Для родных и близких надо умирать долго, чтобы кончина принесла им облегчение.

    Умирать для себя надо скоропостижно. Для родных и близких надо умирать долго, чтобы кончина принесла им облегчение.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
17. «

    Элегия:

    Элегия:

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
18. «

    Новая пропаганда ничем не отличается от старой. Берут лозунг или слово и повторяют его до тошноты.

    Новая пропаганда ничем не отличается от старой. Берут лозунг или слово и повторяют его до тошноты.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
19. «

    Демократия — это строй, при котором вождя можно хулить не посмертно, а прижизненно.

    Демократия — это строй, при котором вождя можно хулить не посмертно, а прижизненно.
20. «

    Российских лидеров окутывает покрывало таинственности — уж больно неприглядными они окажутся в натуральном виде.

    Российских лидеров окутывает покрывало таинственности — уж больно неприглядными они окажутся в натуральном виде.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга