375 мыслей Леонида Шебаршина без воды

Ниже 375 цитат Леонида Шебаршина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Через тернии — к бабам!

   Через тернии — к бабам!
2. «

   Стоит ли радоваться наступающему дню? Ведь он унесет еще 24 часа из твоей жизни.

   Стоит ли радоваться наступающему дню? Ведь он унесет еще 24 часа из твоей жизни.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
3. «

   Если бы Господь не хотел, чтобы люди смотрели телевизор, он бы его не изобрел. А бес подсунул телеведущих...

   Если бы Господь не хотел, чтобы люди смотрели телевизор, он бы его не изобрел. А бес подсунул телеведущих...
4. «

   Монолог продолжался не первый день, утомлял до крайности. Не помогали ни книги, ни друзья, ни стакан водки — старинное средство русского человека от сомнений и печали. Можно было уповать только на чудодейственного целителя — время, этого лекаря с бесконечным бинтом.

   Монолог продолжался не первый день, утомлял до крайности. Не помогали ни книги, ни друзья, ни стакан водки — старинное средство русского человека от сомнений и печали. Можно было уповать только на чудодейственного целителя — время, этого лекаря с бесконечным бинтом.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
5. «

   Если биографии нет, ее придумывают.

   Если биографии нет, ее придумывают.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
6. «

   Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.

   Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
7. «

   Былые заблуждения всегда кажутся занятнее новых. Особенно если это чужие заблуждения.

   Былые заблуждения всегда кажутся занятнее новых. Особенно если это чужие заблуждения.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
8. «

   Единственная роскошь, которую может позволить себе нищая и разоренная страна, — это, пользуясь словами Сент-Экзюпери, роскошь человеческого общения. Угодливость одной стороны (невыносимо вспоминать!) на фоне спокойной, уверенной в себе вежливости другой придает этой общечеловеческой ценности кисловатый привкус.

   Единственная роскошь, которую может позволить себе нищая и разоренная страна, — это, пользуясь словами Сент-Экзюпери, роскошь человеческого общения. Угодливость одной стороны (невыносимо вспоминать!) на фоне спокойной, уверенной в себе вежливости другой придает этой общечеловеческой ценности кисловатый привкус.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
9. «

   Книга как элемент интерьера выходит из моды. Как элемент культуры она уже исчезла.

   Книга как элемент интерьера выходит из моды. Как элемент культуры она уже исчезла.

   — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
10. «

    Человек жив не только до тех пор, пока продолжается обмен веществ и линия на зеленом экране энцефалографа остается зубчатой, не вытягивается в унылую безупречную прямую. Человек жив и не только пока он сохраняет память. Нужно, чтобы у кого-то сохранилась память о нем.

    Человек жив не только до тех пор, пока продолжается обмен веществ и линия на зеленом экране энцефалографа остается зубчатой, не вытягивается в унылую безупречную прямую. Человек жив и не только пока он сохраняет память. Нужно, чтобы у кого-то сохранилась память о нем.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
11. «

    Повод для тягучих, вековечных размышлений о спра­ведливости и несправедливости, добре и зле, вечности и суетности был. Рассуждать на эти темы можно было толь­ко про себя — настолько они приелись всем своей обы­денностью и неразрешимостью. Пожалуй, только сильно подвыпивший русский человек мог бы рискнуть затеять диспут по этим поводам с неизбежным выводом: «Судь­ба — индейка, жизнь — копейка...» или же, распираемый эрудицией, воскликнуть: «Нет правды на земле!». Да, нет правды на земле, но есть жизнь, которая смирного по земле ведет, а упрямого тащит. В потоке жизни можно плыть только по течению.

    Повод для тягучих, вековечных размышлений о спра­ведливости и несправедливости, добре и зле, вечности и суетности был. Рассуждать на эти темы можно было толь­ко про себя — настолько они приелись всем своей обы­денностью и неразрешимостью. Пожалуй, только сильно подвыпивший русский человек мог бы рискнуть затеять диспут по этим поводам с неизбежным выводом: «Судь­ба — индейка, жизнь — копейка...» или же, распираемый эрудицией, воскликнуть: «Нет правды на земле!». Да, нет правды на земле, но есть жизнь, которая смирного по земле ведет, а упрямого тащит. В потоке жизни можно плыть только по течению.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
12. «

    Три категории дураков: всегда все ясно; всегда все неясно; ясно то, что непонятно, и понятно то, что неясно.

    Три категории дураков: всегда все ясно; всегда все неясно; ясно то, что непонятно, и понятно то, что неясно.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
13. «

    Всегда были люди с ловко подвешенными языками. Теперь появилось много языков, к которым ловко подвешены маленькие человечки.

    Всегда были люди с ловко подвешенными языками. Теперь появилось много языков, к которым ловко подвешены маленькие человечки.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
14. «

    Нельзя насытиться воспоминаниями о прошлогоднем банкете.

    Нельзя насытиться воспоминаниями о прошлогоднем банкете.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
15. «

    Телевидение — средство общения мошенников с простаками.

    Телевидение — средство общения мошенников с простаками.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
16. «

    Коридоры кремлевских зданий нешироки, но чрезвычайно высоки. В коридоры открываются тяжеленные двери с бронзовыми ручками, заляпанными белой масляной краской, за дверьми — кабинеты начальников корпуса телохранителей — правительственной охраны. И в коридорах, и в кабинетах вековечная тишина... Стены здесь непомерной толщины и несокрушимой прочности, ни стон, ни вздох, ни случайное слово не вырвется отсюда наружу. Здесь лабиринты тайн, интриг, секретов, дворцовых сплетен, слухов — охранники видят и знают все о высоком начальстве, о вершителях государственных судеб, об их женах, детях, внуках, фаворитах. Они молча наблюдают вождей во время торжественных визитов и встреч, в моменты триумфов и поражений, в печальные минуты болезней, видят начальство трезвым и выпившим, знают его пристрастия и слабости.

    Коридоры кремлевских зданий нешироки, но чрезвычайно высоки. В коридоры открываются тяжеленные двери с бронзовыми ручками, заляпанными белой масляной краской, за дверьми — кабинеты начальников корпуса телохранителей — правительственной охраны. И в коридорах, и в кабинетах вековечная тишина... Стены здесь непомерной толщины и несокрушимой прочности, ни стон, ни вздох, ни случайное слово не вырвется отсюда наружу. Здесь лабиринты тайн, интриг, секретов, дворцовых сплетен, слухов — охранники видят и знают все о высоком начальстве, о вершителях государственных судеб, об их женах, детях, внуках, фаворитах. Они молча наблюдают вождей во время торжественных визитов и встреч, в моменты триумфов и поражений, в печальные минуты болезней, видят начальство трезвым и выпившим, знают его пристрастия и слабости.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
17. «

    У каждого человека есть запас слов, и среди них нет ни одного своего, все они заимствованы у кого-то еще — у мамы, бабушки, из букваря, с заборов, из книг, все до единого. Слабые амбициозные поэты потешали публику неуклюжими попытками выпрыгнуть из языка. Поэты крупные преуспели в словотворчестве не больше, чем их бесталанные собратья. Правда, новые слова появлялись почти каждый день, их брали взаймы из чужих языков торопливые газетчики и политиканы, уродовали до неузнаваемости, вкладывали свой смысл.

    У каждого человека есть запас слов, и среди них нет ни одного своего, все они заимствованы у кого-то еще — у мамы, бабушки, из букваря, с заборов, из книг, все до единого. Слабые амбициозные поэты потешали публику неуклюжими попытками выпрыгнуть из языка. Поэты крупные преуспели в словотворчестве не больше, чем их бесталанные собратья. Правда, новые слова появлялись почти каждый день, их брали взаймы из чужих языков торопливые газетчики и политиканы, уродовали до неузнаваемости, вкладывали свой смысл.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
18. «

    Русские гордятся своими недостатками и не понимают, почему иностранцы не разделяют этой гордости.

    Русские гордятся своими недостатками и не понимают, почему иностранцы не разделяют этой гордости.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
19. «

    На смену юношескому романтизму неизменно приходит старческий ревматизм.

    На смену юношескому романтизму неизменно приходит старческий ревматизм.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга
20. «

    Довольно быстро протопталась новая тропинка, колея существования, ибо каждый человек идет по какому-то, заданному не им, а обстоятельствами, пути.

    Довольно быстро протопталась новая тропинка, колея существования, ибо каждый человек идет по какому-то, заданному не им, а обстоятельствами, пути.

    — КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына · книга