413 цитат Льва Николаевича Толстого, которые захочется сохранить

Ниже 413 цитат Льва Николаевича Толстого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда тебе тяжело, когда ты боишься людей, когда жизнь твоя запуталась, скажи себе: давай перестану заботиться о том, что со мною будет, буду любить всех тех, с кем схожусь, и больше ничего, а там будь что будет. Только попробуй жить так, и увидишь, как вдруг всё распутается, и тебе нечего будет ни бояться, ни желать.

   Когда тебе тяжело, когда ты боишься людей, когда жизнь твоя запуталась, скажи себе: давай перестану заботиться о том, что со мною будет, буду любить всех тех, с кем схожусь, и больше ничего, а там будь что будет. Только попробуй жить так, и увидишь, как вдруг всё распутается, и тебе нечего будет ни бояться, ни желать.

   — Путь жизни · книга
2. «

   Обыкновенно думают, что самые обычные консерваторы — это старики, а новаторы — это молодые люди. Это не совсем справедливо. Самые обычные консерваторы — это молодые люди. Молодые люди, которым хочется жить, но которые не думают и не имеют времени подумать о том, как надо жить, и которые поэтому избирают себе за образец ту жизнь, которая была.

   Обыкновенно думают, что самые обычные консерваторы — это старики, а новаторы — это молодые люди. Это не совсем справедливо. Самые обычные консерваторы — это молодые люди. Молодые люди, которым хочется жить, но которые не думают и не имеют времени подумать о том, как надо жить, и которые поэтому избирают себе за образец ту жизнь, которая была.

   — Дьявол · книга
3. «

   Если я хочу описывать, как дама одна полюбила одного офицера, это я могу; если я хочу писать о величии России и воспевать войны, я очень могу; если я хочу доказывать необходимость народности, православия и самодержавия, я очень и очень могу. Если хочу доказывать то, что человек есть животное и что кроме того, что он ощущает, в жизни ничего нет, я могу; если хочу говорить о духе, начале, основах, об объекте и субъекте, о синтезе, о силе и материи, и, в особенности, так, чтобы никто ничего не мог понять, я могу. Но этой книги, в которой я рассказывал, что я пережил и передумал, я никак не могу и думать печатать в России, как мне сказал один опытный и умный старый редактор журнала.

   Если я хочу описывать, как дама одна полюбила одного офицера, это я могу; если я хочу писать о величии России и воспевать войны, я очень могу; если я хочу доказывать необходимость народности, православия и самодержавия, я очень и очень могу. Если хочу доказывать то, что человек есть животное и что кроме того, что он ощущает, в жизни ничего нет, я могу; если хочу говорить о духе, начале, основах, об объекте и субъекте, о синтезе, о силе и материи, и, в особенности, так, чтобы никто ничего не мог понять, я могу. Но этой книги, в которой я рассказывал, что я пережил и передумал, я никак не могу и думать печатать в России, как мне сказал один опытный и умный старый редактор журнала.

   — Записки христианина, дневники и записные книжки 1881–1887 · книга
4. «

   Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал... Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, — что он не мог отвечать ему. Да и все казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.

   Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал... Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, — что он не мог отвечать ему. Да и все казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.

   — Война и мир · книга
5. «

   Он не понимал её, а только любил.

   Он не понимал её, а только любил.

   — Война и мир · книга
6. «

   Движение человечества, вытекая из бесчисленного количества людских произволов, совершается непрерывно.

   Движение человечества, вытекая из бесчисленного количества людских произволов, совершается непрерывно.

   — Война и мир · книга
7. «

   Какая странность: я себя люблю, а меня никто не любит.

   Какая странность: я себя люблю, а меня никто не любит.
8. «

   Свобода? Зачем свобода? Счастие только в том, чтобы любить и желать, думать ее желаниями, ее мыслями, то есть никакой свободы, — вот это счастье!

   Свобода? Зачем свобода? Счастие только в том, чтобы любить и желать, думать ее желаниями, ее мыслями, то есть никакой свободы, — вот это счастье!

   — Константин Левин · книга
9. «

   ... но, в сущности, глаза их смотревшие друг на друга под шумок разговора, не переставая спрашивали: «Можешь любить меня?» и отвечали: «Могу», — и половое чувства, принимая самые неожиданные и радужные формы, влекло их друг к другу.

   ... но, в сущности, глаза их смотревшие друг на друга под шумок разговора, не переставая спрашивали: «Можешь любить меня?» и отвечали: «Могу», — и половое чувства, принимая самые неожиданные и радужные формы, влекло их друг к другу.

   — Воскресение · книга
10. «

    Только люди, способные сильно любить, могут испытывать и сильные огорчения; но та же потребность любить служит для них противодействием горести и исцеляет их. От этого моральная природа человека еще живучее природы физической. Горе никогда не убивает.

    Только люди, способные сильно любить, могут испытывать и сильные огорчения; но та же потребность любить служит для них противодействием горести и исцеляет их. От этого моральная природа человека еще живучее природы физической. Горе никогда не убивает.

    — Детство · книга
11. «

    Прежде всего надо верить в разум.

    Прежде всего надо верить в разум.
12. «

    Может быть оттого, что я радуюсь тому, что у меня есть, и не тужу о том, чего нету.

    Может быть оттого, что я радуюсь тому, что у меня есть, и не тужу о том, чего нету.

    — Левин Константин Дмитриевич · книга
13. «

    Хочешь увидеть добро? Сверши его.

    Хочешь увидеть добро? Сверши его.
14. «

    Весь этот мир наш — это маленькая плесень, которая наросла на крошечной планете. А мы думаем, что у нас может быть что-нибудь великое, — мысли, дела!

    Весь этот мир наш — это маленькая плесень, которая наросла на крошечной планете. А мы думаем, что у нас может быть что-нибудь великое, — мысли, дела!

    — Константин Левин · книга
15. «

    В Москве он так опускался, что в самом деле, если бы пожить там долго, дошел бы, чего доброго, и до спасения души; в Петербурге же он чувствовал себя опять порядочным человеком.

    В Москве он так опускался, что в самом деле, если бы пожить там долго, дошел бы, чего доброго, и до спасения души; в Петербурге же он чувствовал себя опять порядочным человеком.

    — Анна Каренина · книга
16. «

    В одно и тоже время разлюбить и полюбить — значит полюбить вдвое сильнее, чем прежде.

    В одно и тоже время разлюбить и полюбить — значит полюбить вдвое сильнее, чем прежде.

    — Отрочество · книга
17. «

    Сколько недосказанных желаний, мыслей и страха — быт понятным — выражается в одном случайном взгляде, когда робко и нерешительно встречаются ваши глаза.

    Сколько недосказанных желаний, мыслей и страха — быт понятным — выражается в одном случайном взгляде, когда робко и нерешительно встречаются ваши глаза.

    — Отрочество · книга
18. «

    Стало быть, если чувства мои уничтожены, если тело мое умрет, существования никакого уже не может быть?

    Стало быть, если чувства мои уничтожены, если тело мое умрет, существования никакого уже не может быть?

    — Константин Левин · книга
19. «

    Как вся вода вытечет из ведра, если в нем будет хоть одна дырочка, так и все радости любви не удержатся в душе человека, если в нем будет нелюбовь хоть к одному человеку.

    Как вся вода вытечет из ведра, если в нем будет хоть одна дырочка, так и все радости любви не удержатся в душе человека, если в нем будет нелюбовь хоть к одному человеку.

    — Путь жизни · книга
20. «

    Только отрекаясь от того, что погибнет и должно погибнуть, от нашей животной личности, мы получаем нашу истинную жизнь, которая не погибает и не может погибнуть.

    Только отрекаясь от того, что погибнет и должно погибнуть, от нашей животной личности, мы получаем нашу истинную жизнь, которая не погибает и не может погибнуть.