195 цитат Ли Бардуго, которые захочется сохранить

Ли Бардуго — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 195 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я хочу, чтобы ты узнала мое имя,— говорит он,— Имя, которое мне дали. Не титул, который я принял. Ты примешь его, Алина?

   — Я хочу, чтобы ты узнала мое имя,— говорит он,— Имя, которое мне дали. Не титул, который я принял. Ты примешь его, Алина?

   — Дарклинг · книга
2. «

   Народы поднимаются до вершин и падают. Рынки появляются и исчезают. Когда власть переходит в новые руки, кто-то непременно страдает.

   Народы поднимаются до вершин и падают. Рынки появляются и исчезают. Когда власть переходит в новые руки, кто-то непременно страдает.

   — Ян Ван Эк · книга
3. «

   Хороший фокусник мало чем отличался от хорошего вора.

   Хороший фокусник мало чем отличался от хорошего вора.

   — Шестерка Воронов · книга
4. «

   — Презирай свое сердце. — У меня нет сердца.

   — Презирай свое сердце. — У меня нет сердца.

   — Тамара Кир-Батар · книга
5. «

   – Совсем ума лишился? – Я пытаюсь вести себя ответственно. У меня, между прочим, от этого несварение желудка.

   – Совсем ума лишился? – Я пытаюсь вести себя ответственно. У меня, между прочим, от этого несварение желудка.

   — Зоя Назяленская · книга
6. «

   Крепко спят лишь те короли, которым нет дела до своей страны.

   Крепко спят лишь те короли, которым нет дела до своей страны.

   — Николай Ланцов · книга
7. «

   – Ситуация ухудшается. – Мы пока не можем этого утверждать. Это не обязательно закономерность. – Это Равка. Здесь ситуация всегда ухудшается. – А вот это закономерность.

   – Ситуация ухудшается. – Мы пока не можем этого утверждать. Это не обязательно закономерность. – Это Равка. Здесь ситуация всегда ухудшается. – А вот это закономерность.

   — Тамара Кир-Батар · книга
8. «

   Надежда – словно ветер, который появляется из ниоткуда, наполняет паруса твоего судна и ведет его домой.

   Надежда – словно ветер, который появляется из ниоткуда, наполняет паруса твоего судна и ведет его домой.

   — Король шрамов · книга
9. «

   Я ставлю сквернословие в один ряд с признаниями в любви. Лучше употреблять их в меру и только от чистого сердца.

   Я ставлю сквернословие в один ряд с признаниями в любви. Лучше употреблять их в меру и только от чистого сердца.

   — Дэниеэл Арлингтон · книга
10. «

    Ей когда-то говорили, что надежда есть всегда, но она уже слишком выросла и поумнела, чтобы продолжать верить в сказки.

    Ей когда-то говорили, что надежда есть всегда, но она уже слишком выросла и поумнела, чтобы продолжать верить в сказки.

    — Правление волков · книга
11. «

    Мне не суждено стать невестой. Я рождена, чтобы быть оружием.

    Мне не суждено стать невестой. Я рождена, чтобы быть оружием.

    — Зоя Назяленская · книга
12. «

    – Может, ты проголодалась? – спросила Зоя. – Я всегда злюсь, когда голодна. – То есть ты всегда голодна? – полюбопытствовал Хэршоу. – Ты еще не видел меня злой. А когда увидишь, тебе понадобится очень большой платок. Он фыркнул. – Чтобы вытирать слезки? – Чтобы остановить кровотечение.

    – Может, ты проголодалась? – спросила Зоя. – Я всегда злюсь, когда голодна. – То есть ты всегда голодна? – полюбопытствовал Хэршоу. – Ты еще не видел меня злой. А когда увидишь, тебе понадобится очень большой платок. Он фыркнул. – Чтобы вытирать слезки? – Чтобы остановить кровотечение.

    — Зоя Назяленская · книга
13. «

    — Назовите самый простой способ украсть бумажник. — Нож к горлу? — Дуло в спину? — Яд в напиток? — Вы просто ужасны.

    — Назовите самый простой способ украсть бумажник. — Нож к горлу? — Дуло в спину? — Яд в напиток? — Вы просто ужасны.

    — Каз · книга
14. «

    В легендах любовь исцеляет от ран, восстанавливает разбитое, позволяет тебе жить дальше. Но любовь – не заклинание, не молитва, которую шепчут на ночь, не средство от всех болезней. Это тонкая, хрупкая нить, которая становится прочнее через общение, через совместно преодоленные трудности и заслуженное доверие.

    В легендах любовь исцеляет от ран, восстанавливает разбитое, позволяет тебе жить дальше. Но любовь – не заклинание, не молитва, которую шепчут на ночь, не средство от всех болезней. Это тонкая, хрупкая нить, которая становится прочнее через общение, через совместно преодоленные трудности и заслуженное доверие.

    — Правление волков · книга
15. «

    Ван Эк начал перебирать бумаги. – Впервые вас арестовали, когда вам было десять, – произнес он, всматриваясь в страницу. – Все помнят свой первый раз. – Дважды в тот год и дважды, когда вам исполнилось одиннадцать. В четырнадцать вас схватила стража во время облавы в игорном зале, но больше вы не попадались. Это была правда. За три последних года еще никому не удавалось поймать Каза.

    Ван Эк начал перебирать бумаги. – Впервые вас арестовали, когда вам было десять, – произнес он, всматриваясь в страницу. – Все помнят свой первый раз. – Дважды в тот год и дважды, когда вам исполнилось одиннадцать. В четырнадцать вас схватила стража во время облавы в игорном зале, но больше вы не попадались. Это была правда. За три последних года еще никому не удавалось поймать Каза.

    — Каз Бреккер · книга
16. «

    Я не падок на лесть, только на пачки банкнот.

    Я не падок на лесть, только на пачки банкнот.

    — Каз Бреккер · книга
17. «

    – Что насчет этого? – Джеспер кивнул на трость Каза. Тот невесело усмехнулся. – Кто посмеет забрать трость у несчастного калеки? – Любой здравомыслящий человек, если под «калекой» ты подразумеваешь себя.

    – Что насчет этого? – Джеспер кивнул на трость Каза. Тот невесело усмехнулся. – Кто посмеет забрать трость у несчастного калеки? – Любой здравомыслящий человек, если под «калекой» ты подразумеваешь себя.

    — Джеспер · книга
18. «

    — Кто же отнимет трость у бедняжки-калеки?

    — Кто же отнимет трость у бедняжки-калеки?

    — Каз Бреккер · книга
19. «

    Николай снова посмотрел на старинную карту Равки – яростной, безнадежной и вечно ненасытной. Равка была его первой любовью, страстью, которая вспыхнула в нем еще в годы одинокого отрочества и с годами становилась лишь глубже. Николай был готов бросить к ее ногам все, чего бы она ни потребовала. Прежде он вел себя безответственно, рискуя возлюбленной, и теперь не мог допустить, чтобы его страхи повлияли на будущее Равки.

    Николай снова посмотрел на старинную карту Равки – яростной, безнадежной и вечно ненасытной. Равка была его первой любовью, страстью, которая вспыхнула в нем еще в годы одинокого отрочества и с годами становилась лишь глубже. Николай был готов бросить к ее ногам все, чего бы она ни потребовала. Прежде он вел себя безответственно, рискуя возлюбленной, и теперь не мог допустить, чтобы его страхи повлияли на будущее Равки.

    — Король шрамов · книга
20. «

    Самый простой способ украсть бумажник – сказать, что собираешься украсть часы.

    Самый простой способ украсть бумажник – сказать, что собираешься украсть часы.

    — Каз Бреккер · книга