Мы создали Сингапур буквально из ничего. Начав со 150 душ в нищей рыбацкой деревушке, построили один из крупнейших городов мира в двух градусах от экватора. В такой близости к экватору существовала лишь еще одна цивилизация (по праву носящая это название) – майя на полуострове Юкатан. Больше нигде в мире человеческие существа не смогли преодолеть усыпляющее влияние экваториального климата. Пройдитесь по экватору либо на два градуса севернее его – вы увидите, что все люди спят среди дня после сытного обеда. Только так! Иначе им грозит смерть от теплового удара. И лишь в Сингапуре такого не происходит. Для этого есть прекрасные, поистине великие, причины – прекрасная упитанность и прекрасные цели.
Если и существует ключ к успеху — то это уверенность. Люди должны верить в себя. Если им не хватает уверенности, если они боятся, что задача им не по плечу, они никогда не достигнут цели.
Мы в Сингапуре успели наделать ошибок. Например, в стремлении как можно быстрее перестроить город мы безжалостно уничтожили множество старых и прочных зданий. Мы не сразу осознали, что не только разрушаем собственное культурное наследство, но и уничтожаем те неповторимые черты Сингапура, которые так привлекают туристов. Однако нас никогда не интересовало бессмысленное разрушение. И потому мы запустили программы по восстановлению и сохранению этнических районов, таких как Чайнатаун, Маленькая Индия, Кампонг Глам и район с очаровательными особняками эпохи колонизации. [...] Их ценность с точки зрения архитектуры, культуры и туризма нельзя выразить в долларах и центах.
На капиталистическом Западе привыкли решать все проблемы при помощи денег — и к чему это привело? Посмотрите на тот же Бродвей в Нью-Йорке. Вы увидите бездомных, бродяг на улице. Причем их сегодня больше, чем в 1950-х и 1960-х годах, перед началом программы «Великое общество». Почему? Почему все только ухудшилось после того, как президент, движимый сочувствием, вдохновился грандиозным видением богатого и процветающего общества, где никто не обойден заботой — будь то черные или национальные меньшинства, или бездомные и безработные? В итоге в стране стало еще больше несчастных и униженных, обездоленных и нищих. В чем причина? Неужели мы не усвоили этот урок? И где тогда бродяги в Сингапуре? Покажите мне хотя бы одного. Вот чем я горжусь.
Сингапур, расположенный между Японией и Европой, должен стать лучшим местом для деятельности банков и ремонта кораблей – и в сухих доках, и на воде. Получив однажды признание в сфере ремонта и строительства судов, мы сумеем надолго удержать марку. Какое бы предприятие ни получило высшую оценку – аэропорт, гавань или корабельный док, – соревноваться с ним будет трудно, поскольку речь идет о центре, уже известном своим качеством обслуживания и завоевавшим уважение преданных клиентов.
Льготы и субсидии убивают мотивацию, сводят на нет желание прилагать усилия для достижения успеха. Если человеку требуется помощь, дайте ему взаймы и посмотрите, как он сумеет употребить полученные средства. Когда люди попадают в зависимость от субсидий, а правительству в какой-то момент приходится их сокращать, начинаются бунты.
Японский работник — хороший образец для подражания. Японский официант стремится стать превосходным официантом, с гордостью выполняющим свою работу, причем эффективно, стильно и с изяществом. Японский повар будет гордиться своим превосходным искусством. Опрятный, услужливый и гостеприимный, он подойдет к вашему столику в ресторане или отеле, с особым шиком нарежет сашими или фрукты и подаст их гостям. Точно так же ведут себя японские продавцы и менеджеры. С этими людьми мне приходилось общаться во время визитов в Японию. На ступень ниже от «превосходного» стоит «средний» — о таком говорят: звезд с неба не хватает. Японцы тоже имеют свой средний уровень, однако у них он на порядок выше нашего.
Когда сотрудники получают равное вознаграждение независимо от того, работают ли они в полную силу или спустя рукава, со временем все начинают трудиться хуже и хуже, и страна опускается все ниже. Только в случае, когда работники мотивированы на высокие показатели и знают, что получат большую долю от большего дохода, созданного их дополнительными усилиями, будет богатеть все общество в целом и каждый его гражданин в отдельности.
Как у любой нации, у нас должна быть цель. Но ею не может стать развитие экономики само по себе. Добившись успехов в экономике, вы захотите вкладывать средства в повышение уровня жизни, в искусство, духовное совершенствование и интеллектуальный рост. Вот почему мы делаем щедрые вложения в культуру и искусство, создавая более просвещенное общество.
Нам следует стать небольшим, но крайне необходимым звеном в мировой системе транспорта и связи, обмена услугами и товарами, инвестициями и финансами. Как только мы не сможем соответствовать уровню развитых стран, нас вернут в прошлое, к рыболовству и сельскому хозяйству. Наше население опустится до того состояния, в котором его застала Ост-Индская компания, явившаяся в Сингапур, чтобы построить здесь свободный порт: рыбачий поселок со 120 жителями, промышляющими собирательством, рыбной ловлей и пиратством!
И образ жизни сингапурцев, и их политический словарь формировались под сильным влиянием Запада. Я оцениваю это влияние в 60 процентов и 40 процентов отношу на долю исконно азиатской системы ценностей. За последние 20 лет эти пропорции изменились. Восточная Азия не только научилась производить огромное количество продуктов, но и обзавелась собственными деньгами и политическим словарем. Таким образом, влияние Запада на наш образ жизни, рацион, моду, политику и массмедиа снизилось до 40 процентов, в то время как азиатское влияние возросло до 60 процентов.
Если власть государства, которым мы управляем, будет использована не чтобы улучшить жизнь большинства, а чтобы набить карманы меньшинства из властной иерархии, то нам придется плохо.
Мы имеем тот тип общества, который психологи называют ориентированным на достижения. У каждого из сидящих здесь юношей и девушек есть родители, которые поощряют их стать первыми среди учеников. Далеко не каждое общество можем этим похвастаться. Гораздо чаще преобладает желание сидеть в тени, созерцая собственный пупок. И если вдруг начнется голод, такие люди просто тихо вымрут. Те же, кто сейчас находится здесь, не согласятся умирать покорно. Если им нечего будет есть, они что-то сделают, что-то посадят, в конце концов, что-то украдут. А если все же придется встретить смерть, то они умрут, сражаясь за право жить.
В прошлом было много жестоких вызовов, ставивших под угрозу нашу жизнь и благополучие. Мы научились выживать, но так и не ликвидировали саму угрозу жизни. Дом, школа, больница и система здравоохранения в целом, работа и так далее – все это обеспечивает основные потребности. Но нет и не может быть стандартного идеала для всех. Каждому поколению приходится развивать то, что было сделано до него.
Мы можем сколько угодно восхищаться и овладевать их наукой, изучать технологии, искусство менеджмента и ноу-хау в искусстве маркетинга, но мы никогда не станем подстраиваться под западную систему социальных устоев и образа жизни. Мы должны учиться на опыте Японии — тому, как менее чем за 100 лет (со времен Реставрации Мэйдзи[26], начавшейся в 1868 году) они превратились в современную индустриальную державу, бережно сохранив свои культуру и традиции.
В каждом поколении есть люди, которых мучает мысль, будто у них не тот статус или положение, недостаточно влияния или наград, — потому что общество не воздало им по заслугам. И они стараются перевернуть все с ног на голову.