Что говорила Лилия Шевцова: 62 цитаты

Ниже 62 цитаты Лилии Шевцовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...вначале рынок, а потом демократия.

   ...вначале рынок, а потом демократия.

   — Одинокая держава · книга
2. «

   — Начал складываться демократический бомонд, — писал Владимир Кардин. — Незримо обособленная среда. Собственный круг. Вызывающе отважные презентации. Дерзкие — с гордо вскинутой головой — тосты на роскошных банкетах. Упоение заграничными вояжами. Короче: “Возьмемся за руки, друзья”, чтоб не пустить кого не надо... Смещены этические какие-то нормы. Будущая элита уж больно быстро почувствовала вкус привилегий.

   — Начал складываться демократический бомонд, — писал Владимир Кардин. — Незримо обособленная среда. Собственный круг. Вызывающе отважные презентации. Дерзкие — с гордо вскинутой головой — тосты на роскошных банкетах. Упоение заграничными вояжами. Короче: “Возьмемся за руки, друзья”, чтоб не пустить кого не надо... Смещены этические какие-то нормы. Будущая элита уж больно быстро почувствовала вкус привилегий.

   — Режим Бориса Ельцина · книга
3. «

   Есть фактор, который не мог не подтолкнуть Путина к приватизации государства — согбенные спины правящего класса. Безмолвная Дума, раболепствующие сенаторы (кроме одного — Вячеслава Мархаева), прирученные олигархи и лакеи из культурной «элитки» — все они должны вызывать у лидера искушение проверить, есть ли у этой массы предел готовности терпеть унижение. Видимо, предела он не увидел.

   Есть фактор, который не мог не подтолкнуть Путина к приватизации государства — согбенные спины правящего класса. Безмолвная Дума, раболепствующие сенаторы (кроме одного — Вячеслава Мархаева), прирученные олигархи и лакеи из культурной «элитки» — все они должны вызывать у лидера искушение проверить, есть ли у этой массы предел готовности терпеть унижение. Видимо, предела он не увидел.
4. «

   Страх перед коммунизмом у западных лидеров был сильнее опасений появления в России нового авторитаризма.

   Страх перед коммунизмом у западных лидеров был сильнее опасений появления в России нового авторитаризма.

   — Одинокая держава · книга
5. «

   Президент уже решил не связывать себя ни с какими партиями и движениями.

   Президент уже решил не связывать себя ни с какими партиями и движениями.

   — Режим Бориса Ельцина · книга
6. «

   ....когда стало ясно, что СССР обречен, в Москву примчались представители «Семерки» с одной целью: потребовать, чтобы Россия и бывшие советские республики гарантировали им выплату советских долгов. Короче: бизнес — и никакой филантропии.

   ....когда стало ясно, что СССР обречен, в Москву примчались представители «Семерки» с одной целью: потребовать, чтобы Россия и бывшие советские республики гарантировали им выплату советских долгов. Короче: бизнес — и никакой филантропии.

   — Одинокая держава · книга
7. «

   Более того, как и президент Ельцин, либерал-технократы повинны в том, что, используя реформаторскую риторику и одновременно участвуя в проведении не всегда реформаторского курса, они тем самым дискредитировали в России идею либеральной демократии.

   Более того, как и президент Ельцин, либерал-технократы повинны в том, что, используя реформаторскую риторику и одновременно участвуя в проведении не всегда реформаторского курса, они тем самым дискредитировали в России идею либеральной демократии.

   — Режим Бориса Ельцина · книга
8. «

   Клинтон, в отличие от Буша-старшего, понимал, что для того, чтобы обезопасить Запад и США от непредсказуемой России, нужно помочь этой стране не просто сохранить статус-кво, к чему стремился Буш-старший, а реформировать себя. Клинтон по-иному подходил и к обеспечению американских интересов. Он считал, что в интересах Америки сильная, а не слабая Россия. Но все дело в том, что, когда Клинтон пришел в Белый дом, гайдаровские реформы завершились и новым главой российского кабинета стал Виктор Черномырдин, который не собирался продолжать реформаторские эксперименты. Россия в 1993 г. вступала в новый этап своего развития, суть которого была не в трансформации, а в создании системы персоналистского типа. Запад постоянно запаздывал со своей реформаторской поддержкой.

   Клинтон, в отличие от Буша-старшего, понимал, что для того, чтобы обезопасить Запад и США от непредсказуемой России, нужно помочь этой стране не просто сохранить статус-кво, к чему стремился Буш-старший, а реформировать себя. Клинтон по-иному подходил и к обеспечению американских интересов. Он считал, что в интересах Америки сильная, а не слабая Россия. Но все дело в том, что, когда Клинтон пришел в Белый дом, гайдаровские реформы завершились и новым главой российского кабинета стал Виктор Черномырдин, который не собирался продолжать реформаторские эксперименты. Россия в 1993 г. вступала в новый этап своего развития, суть которого была не в трансформации, а в создании системы персоналистского типа. Запад постоянно запаздывал со своей реформаторской поддержкой.

   — Одинокая держава · книга
9. «

   <...> отношения с Америкой поддерживают державный хребет самодержавия. На что оно будет опираться, когда Америка забудет о нас?

   <...> отношения с Америкой поддерживают державный хребет самодержавия. На что оно будет опираться, когда Америка забудет о нас?
10. «

    ... Клинтон давил на международные кредитные организации с требованиями помогать Ельцину, невзирая ни на что. Не было даже и речи о серьезном диктате со стороны международных организаций в отношении Кремля с тем, чтобы заставить его выполнять условия договоренностей с МВФ либо с Мировым банком. Любая такая попытка немедленно приводила к тому, что Ельцин дулся и звонил своему другу Биллу. А если не дозванивался, то звонил другу Гельмуту, который находил друга Билла. А друг Билл немедленно набирал номер телефона МВФ либо Мирового банка.

    ... Клинтон давил на международные кредитные организации с требованиями помогать Ельцину, невзирая ни на что. Не было даже и речи о серьезном диктате со стороны международных организаций в отношении Кремля с тем, чтобы заставить его выполнять условия договоренностей с МВФ либо с Мировым банком. Любая такая попытка немедленно приводила к тому, что Ельцин дулся и звонил своему другу Биллу. А если не дозванивался, то звонил другу Гельмуту, который находил друга Билла. А друг Билл немедленно набирал номер телефона МВФ либо Мирового банка.

    — Одинокая держава · книга
11. «

    В период с 1991 по сентябрь 1993 г. Россия впервые за долгое время получила политическую структуру, в которой были элементы противовесов и сама власть оказалась демонополизированной. Появились независимый парламент и Конституционный суд. Однако вскоре оказалось, что расчленение власти произошло до того, как возникшие правящие группы научились жить в условиях плюрализма, до того, как они научились договариваться. <...> Свою роль сыграли и амбиции лидеров парламента. Ментальность основных действующих лиц была схожей: их характеризовало стремление к монополии на власть и неспособность к диалогу. Личные качества лидеров и их советников, которые могли работать именно в конфронтационном режиме мышления и деятельности, оказали огромное влияние на ход борьбы и ее завершение.

    В период с 1991 по сентябрь 1993 г. Россия впервые за долгое время получила политическую структуру, в которой были элементы противовесов и сама власть оказалась демонополизированной. Появились независимый парламент и Конституционный суд. Однако вскоре оказалось, что расчленение власти произошло до того, как возникшие правящие группы научились жить в условиях плюрализма, до того, как они научились договариваться. <...> Свою роль сыграли и амбиции лидеров парламента. Ментальность основных действующих лиц была схожей: их характеризовало стремление к монополии на власть и неспособность к диалогу. Личные качества лидеров и их советников, которые могли работать именно в конфронтационном режиме мышления и деятельности, оказали огромное влияние на ход борьбы и ее завершение.

    — Режим Бориса Ельцина · книга
12. «

    Мы сами упорно избавляли либеральные демократии от наивности, добившись впечатляющего результата: сегодня только 12% шведов, 26% британцев, 33% французов и 35% немцев смотрят на Россию позитивно. Но проблема не в западной подозрительности к России. Проблема в их потере интереса к России и как к партнеру, и как сопернику. Да, западные ценности перестали восприниматься как «универсалистский стандарт». Но что его заменило? Как недавно горевал прокремлевский эксперт: «Нет у нас позитивной идеологии для самих себя, новой русской идеи».

    Мы сами упорно избавляли либеральные демократии от наивности, добившись впечатляющего результата: сегодня только 12% шведов, 26% британцев, 33% французов и 35% немцев смотрят на Россию позитивно. Но проблема не в западной подозрительности к России. Проблема в их потере интереса к России и как к партнеру, и как сопернику. Да, западные ценности перестали восприниматься как «универсалистский стандарт». Но что его заменило? Как недавно горевал прокремлевский эксперт: «Нет у нас позитивной идеологии для самих себя, новой русской идеи».
13. «

    Российские идеи собственного позиционирования в мире походят на осознанный блеф. Кремлевская мечта о многополярности может оказаться в реальности не парадизом, а обескровливающим Jurassic Park. Идея Большой Евразии не вызывает энтузиазма даже у ее создателей. Какая может быть Евразия без Европы, которая вряд ли станет петь в кремлевском хоре? Насколько возможна Евразия без Украины, с Беларусью, шантажирующей Москву угрозой побега, и со Средней Азией, ставшей китайским экономическим плацдармом?

    Российские идеи собственного позиционирования в мире походят на осознанный блеф. Кремлевская мечта о многополярности может оказаться в реальности не парадизом, а обескровливающим Jurassic Park. Идея Большой Евразии не вызывает энтузиазма даже у ее создателей. Какая может быть Евразия без Европы, которая вряд ли станет петь в кремлевском хоре? Насколько возможна Евразия без Украины, с Беларусью, шантажирующей Москву угрозой побега, и со Средней Азией, ставшей китайским экономическим плацдармом?
14. «

    Российское государство становится функцией, придатком, инструментом правления человека, который сегодня переформатирует Россию.

    Российское государство становится функцией, придатком, инструментом правления человека, который сегодня переформатирует Россию.
15. «

    Милитаризм, уничтожение личности, как самостоятельного субъекта, делает прогресс невозможным. Надежды на «прорыв» и «цифровизацию» экономики рассыпаются. <...> Возможность догнать развитый мир становится нереальной. Впрочем, стабильность обновленного российского государства отныне строится на отказе догонять.

    Милитаризм, уничтожение личности, как самостоятельного субъекта, делает прогресс невозможным. Надежды на «прорыв» и «цифровизацию» экономики рассыпаются. <...> Возможность догнать развитый мир становится нереальной. Впрочем, стабильность обновленного российского государства отныне строится на отказе догонять.
16. «

    Борис Ельцин сыграл свою героическую роль в несколько облегченных условиях.

    Борис Ельцин сыграл свою героическую роль в несколько облегченных условиях.

    — Режим Бориса Ельцина · книга
17. «

    Демократы так и не получили доступа к реальной власти. Им не удалась даже стать последовательными защитниками демократических принципов. Во многом причиной тому — прошлое большинства демократических групп в России. В то время как аналогичные объединения в Восточной Европе возникли как антисистемные объединения, в России демократическое движение включило прежде всего представителей прежней элиты.

    Демократы так и не получили доступа к реальной власти. Им не удалась даже стать последовательными защитниками демократических принципов. Во многом причиной тому — прошлое большинства демократических групп в России. В то время как аналогичные объединения в Восточной Европе возникли как антисистемные объединения, в России демократическое движение включило прежде всего представителей прежней элиты.

    — Режим Бориса Ельцина · книга
18. «

    Можно лишь посочувствовать тем, кто вынужден объяснять и легитимировать состояние российской системы и пытаться представить ее стагнацию как движение, ее судорожные броски в разные стороны — как стратегию, устремления правящего класса — как национально-государственные интересы, а отсутствие у него принципов — как новый вид идеологии прагматизма. Сочувствую, очень сочувствую…Тем более когда талантливые люди вынуждены тратить свою энергию и свою жизнь на то, чтобы убедить мир в том, во что они вряд ли верят сами.

    Можно лишь посочувствовать тем, кто вынужден объяснять и легитимировать состояние российской системы и пытаться представить ее стагнацию как движение, ее судорожные броски в разные стороны — как стратегию, устремления правящего класса — как национально-государственные интересы, а отсутствие у него принципов — как новый вид идеологии прагматизма. Сочувствую, очень сочувствую…Тем более когда талантливые люди вынуждены тратить свою энергию и свою жизнь на то, чтобы убедить мир в том, во что они вряд ли верят сами.

    — Одинокая держава · книга
19. «

    <...> у России сохраняется возможность для самоутверждения – вмешательство во внутренние дела других стран. Хотя бы с целью дестабилизации. В таком случае Россия возвратит себе роль фактора сплочения западных демократий [против себя].

    <...> у России сохраняется возможность для самоутверждения – вмешательство во внутренние дела других стран. Хотя бы с целью дестабилизации. В таком случае Россия возвратит себе роль фактора сплочения западных демократий [против себя].
20. «

    Российская элита может похвастаться еще одним достижением — умением имитировать западные институты. В России существуют все институты, которые составляют основу западной демократии. Но они функционируют как прикрытие персоналистской власти. Российские лидеры активно используют либеральную риторику, и в российском правительстве до сих пор есть люди, которые известны как либералы. И все это вместе осложняет не только развитие реальной демократии в России, но и либеральную критику российской системы. Более того, существование бутафорских парламента, многопартийности, организаций, которые используют либеральные лозунги, в глазах общественного мнения дискредитирует либеральную демократию, порождая среди части населения тяготение к чистой модели авторитаризма. «Зачем нам содержать всех этих сервильных депутатов! — говорят иные граждане. — Пусть уж лучше правит кто-то один».

    Российская элита может похвастаться еще одним достижением — умением имитировать западные институты. В России существуют все институты, которые составляют основу западной демократии. Но они функционируют как прикрытие персоналистской власти. Российские лидеры активно используют либеральную риторику, и в российском правительстве до сих пор есть люди, которые известны как либералы. И все это вместе осложняет не только развитие реальной демократии в России, но и либеральную критику российской системы. Более того, существование бутафорских парламента, многопартийности, организаций, которые используют либеральные лозунги, в глазах общественного мнения дискредитирует либеральную демократию, порождая среди части населения тяготение к чистой модели авторитаризма. «Зачем нам содержать всех этих сервильных депутатов! — говорят иные граждане. — Пусть уж лучше правит кто-то один».

    — Одинокая держава · книга