51 цитат Лопе де Веги, проверенных временем

Ниже 51 цитата Лопе де Веги — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Могу все точно рассказать, Притом устами очевидца. Чтобы отправиться в поход На этот город дерзновенный, Зовущийся Сьюдад-Реаль, Блистательный магистр поспешно Собрал среди своих вассалов Две тысячи отважных пеших И триста конных удальцов, Призвав и светских, и священство; Затем что все итти повинны, Кто носит алый крест на персях, Хотя б он был в духовном званьи, — В войне с неверными, конечно. На этом юноше бесстрашном Кафтан зеленого был цвета С богатым золотым шитьем, И только наручи виднелись Сквозь откидные рукава, Застегнутые на шесть петель; Конь, серый в яблоках, под ним, Огромный и могучий телом, Отведал струй Гвадалквивира И сочных трав его прибрежий; Пахви на нем, лосиной кожи, И бантом схваченные ленты, Переплетающие чолку, Таким же были украшеньем, Как эти пятна снеговые, Плывущие по белой шерсти. Бок о бок с ним Фернандо Гомес, Наш господин, на неизменном Своем буланом: навис черный, И белый храп, белее снега. Накрыв турецкую кольчугу, Сверкают латы и оплечья, А плащ с оранжевой каймой Заткали золото и жемчуг. Венчая боевой шишак, Курчавые белеют перья, Как померанцевый цветок, Из этой желтизны расцветший. На перевязи красно-белой Он не копье рукой колеблет, А целый ясень сотрясает, Вплоть до Гранады всем зловещий. Сьюдад-Реаль поднялся к бою. Он заявил, что будет верен Короне королей кастильских И отстоит ее владенья. Магистр сломил их оборону, Ворвался в город, всех мятежных И тех, которые когда-то Осмелились его бесчестить, Распорядился обезглавить, А остальных, из низкой черни, Велел, заткнув им глотки кляпом, Бичами отхлестать примерно. Теперь его там все боятся, И любят все, и каждый верит, Что кто от юности искусен В войне, расправе и победе, Тот станет в зрелые лета Грозою Африки надменной И множество лазурных лун Крестом багряным ниспровергнет. Он с командором и с другими Повел себя настолько щедро, Что словно отдал на грабеж Не город, а свое именье. Но вот и музыка гремит. Встречайте же его с весельем! Радушье — лучший из венцов Для возвратившихся с победой.

   Могу все точно рассказать, Притом устами очевидца. Чтобы отправиться в поход На этот город дерзновенный, Зовущийся Сьюдад-Реаль, Блистательный магистр поспешно Собрал среди своих вассалов Две тысячи отважных пеших И триста конных удальцов, Призвав и светских, и священство; Затем что все итти повинны, Кто носит алый крест на персях, Хотя б он был в духовном званьи, — В войне с неверными, конечно. На этом юноше бесстрашном Кафтан зеленого был цвета С богатым золотым шитьем, И только наручи виднелись Сквозь откидные рукава, Застегнутые на шесть петель; Конь, серый в яблоках, под ним, Огромный и могучий телом, Отведал струй Гвадалквивира И сочных трав его прибрежий; Пахви на нем, лосиной кожи, И бантом схваченные ленты, Переплетающие чолку, Таким же были украшеньем, Как эти пятна снеговые, Плывущие по белой шерсти. Бок о бок с ним Фернандо Гомес, Наш господин, на неизменном Своем буланом: навис черный, И белый храп, белее снега. Накрыв турецкую кольчугу, Сверкают латы и оплечья, А плащ с оранжевой каймой Заткали золото и жемчуг. Венчая боевой шишак, Курчавые белеют перья, Как померанцевый цветок, Из этой желтизны расцветший. На перевязи красно-белой Он не копье рукой колеблет, А целый ясень сотрясает, Вплоть до Гранады всем зловещий. Сьюдад-Реаль поднялся к бою. Он заявил, что будет верен Короне королей кастильских И отстоит ее владенья. Магистр сломил их оборону, Ворвался в город, всех мятежных И тех, которые когда-то Осмелились его бесчестить, Распорядился обезглавить, А остальных, из низкой черни, Велел, заткнув им глотки кляпом, Бичами отхлестать примерно. Теперь его там все боятся, И любят все, и каждый верит, Что кто от юности искусен В войне, расправе и победе, Тот станет в зрелые лета Грозою Африки надменной И множество лазурных лун Крестом багряным ниспровергнет. Он с командором и с другими Повел себя настолько щедро, Что словно отдал на грабеж Не город, а свое именье. Но вот и музыка гремит. Встречайте же его с весельем! Радушье — лучший из венцов Для возвратившихся с победой.

   — Флорес · книга
2. «

   Все это странно, очень странно! Я должен перемены ждать: Кто мог нежданно обласкать, Тот и изменится нежданно.

   Все это странно, очень странно! Я должен перемены ждать: Кто мог нежданно обласкать, Тот и изменится нежданно.

   — Бусто Табера · книга
3. «

   Проклятая любовь всему виной. Кто ей поддастся, тот утратит разом Свою свободу, мужество и разум.

   Проклятая любовь всему виной. Кто ей поддастся, тот утратит разом Свою свободу, мужество и разум.
4. «

   Прогресс — это лучшее, а не только новое.

   Прогресс — это лучшее, а не только новое.
5. «

   — Он может имени не знать, Но должен уважать мой сан, Высокий титул командора.

   — Он может имени не знать, Но должен уважать мой сан, Высокий титул командора.

   — Командор · книга
6. «

   О, женщина, услада из услад и злейшее из порождений ада. Мужчине ты и радость и награда, ты боль его и смертоносный яд.

   О, женщина, услада из услад и злейшее из порождений ада. Мужчине ты и радость и награда, ты боль его и смертоносный яд.
7. «

   Когда мы любим, мы теряем зренье.

   Когда мы любим, мы теряем зренье.
8. «

   В любви всегда согласие и лад, Но букву зачеркнуть — и выйдет ад!

   В любви всегда согласие и лад, Но букву зачеркнуть — и выйдет ад!
9. «

   Быть легковерным — глупо и опасно, И легковерье — это путь страданий! Но видеть без разумных оснований Кругом обман — не менее ужасно.

   Быть легковерным — глупо и опасно, И легковерье — это путь страданий! Но видеть без разумных оснований Кругом обман — не менее ужасно.

   — Валенсианская вдова · книга
10. «

    Кто мягко стелет для колен, Тот голову не прочь отрезать.

    Кто мягко стелет для колен, Тот голову не прочь отрезать.

    — Собака на сене · книга
11. «

    Я вам ручаюсь словом чести, Что в этой внутренней войне И я на правой стороне, С моими родичами вместе. И, чтобы не дерзал отныне Сьюдад-Реаль служить врагу, Я грозной молнией сожгу Его могучие твердыни. Не скажет ни чужой, ни свой, На мой незрелый возраст глядя, Что в день, когда угас мой дядя, Угас и пыл мой боевой.

    Я вам ручаюсь словом чести, Что в этой внутренней войне И я на правой стороне, С моими родичами вместе. И, чтобы не дерзал отныне Сьюдад-Реаль служить врагу, Я грозной молнией сожгу Его могучие твердыни. Не скажет ни чужой, ни свой, На мой незрелый возраст глядя, Что в день, когда угас мой дядя, Угас и пыл мой боевой.

    — Магистр · книга
12. «

    Брось! Курочка не так глупа, Да для него и жестковата. Клянусь создателем, что мне Куда милей, моя Паскуала, Проснувшись рано, ломтик сала Себе поджарить на огне, Чтобы вкусней был кренделек, Который я из печки выну, И отхлебнуть, в ущерб кувшину, Тайком от матери глоток; Куда милей в полдневный час Смотреть, как мясо и капуста, С приятным звуком пенясь густо, Заводят свой веселый пляс; Иль, если голод слишком рьян И от работы ломит спину, Сосватать жирную свинину И полновесный баклажан; А вечером, когда прохлада, Готовя к ужину еду, Гроздь пощипать в моем саду, — Господь храни его от града! Куда милее на ночь съесть Салат на постном масле с перцем И лечь в постель с покойным сердцем, Молитву господу прочесть, Чтоб он не ввел во искушенье, Чем слушать этих подлецов И трескотню фальшивых слов Про их любовь и их томленье.

    Брось! Курочка не так глупа, Да для него и жестковата. Клянусь создателем, что мне Куда милей, моя Паскуала, Проснувшись рано, ломтик сала Себе поджарить на огне, Чтобы вкусней был кренделек, Который я из печки выну, И отхлебнуть, в ущерб кувшину, Тайком от матери глоток; Куда милей в полдневный час Смотреть, как мясо и капуста, С приятным звуком пенясь густо, Заводят свой веселый пляс; Иль, если голод слишком рьян И от работы ломит спину, Сосватать жирную свинину И полновесный баклажан; А вечером, когда прохлада, Готовя к ужину еду, Гроздь пощипать в моем саду, — Господь храни его от града! Куда милее на ночь съесть Салат на постном масле с перцем И лечь в постель с покойным сердцем, Молитву господу прочесть, Чтоб он не ввел во искушенье, Чем слушать этих подлецов И трескотню фальшивых слов Про их любовь и их томленье.

    — Лауренсья · книга
13. «

    Мы труса — скромником зовем, Зовем мерзавца — шалопаем, Мы зад — спиною называем, А лысину — высоким лбом.

    Мы труса — скромником зовем, Зовем мерзавца — шалопаем, Мы зад — спиною называем, А лысину — высоким лбом.

    — Фрондосо · книга
14. «

    Знай, о друзьях и об идеях, О женщинах и о картинах Не следует судить поспешно. Друзья нам могут изменить; Идеи требуется взвесить; В картины надобно всмотреться. А женщины являют часто Прекрасный облик без души.

    Знай, о друзьях и об идеях, О женщинах и о картинах Не следует судить поспешно. Друзья нам могут изменить; Идеи требуется взвесить; В картины надобно всмотреться. А женщины являют часто Прекрасный облик без души.
15. «

    ... На сто обманутых красавиц, Каков бы ни был средь людей их чин, Всегда пятьсот обманутых мужчин.

    ... На сто обманутых красавиц, Каков бы ни был средь людей их чин, Всегда пятьсот обманутых мужчин.
16. «

    Так принято. Мы говорим Не баккалавр, а лисенсьят; Мы скажем про слепца — кривой, Про одноглазого — косой, А про хромого — грузноват. Скупец зовется бережливым, Сутяга — деловым умом, Огромный ртище — свежим ртом, А крохотный глазок — пытливым. Про плута скажут — молодец, Про дурня — человек занятный, Про нестерпимого — приятный, А про нахала — удалец. Про труса говорят — застенчив, Про дерзкого — неустрашим, Про болтуна — неистощим, Про сумасшедшего — изменчив. Ворчливость — важностью слывет, Плешь именуется — маститость, Несвязность мыслей — даровитость, Широкая ступня — оплот. Зовут беспечностью — разгул, Кто всюду лезет — всюду нужен, Безносый — чуточку простужен, Горбатый — чуточку сутул. Едва ли стоит продолжать; Число примеров безгранично. Поэтому вполне прилично И мне вас дамами назвать.

    Так принято. Мы говорим Не баккалавр, а лисенсьят; Мы скажем про слепца — кривой, Про одноглазого — косой, А про хромого — грузноват. Скупец зовется бережливым, Сутяга — деловым умом, Огромный ртище — свежим ртом, А крохотный глазок — пытливым. Про плута скажут — молодец, Про дурня — человек занятный, Про нестерпимого — приятный, А про нахала — удалец. Про труса говорят — застенчив, Про дерзкого — неустрашим, Про болтуна — неистощим, Про сумасшедшего — изменчив. Ворчливость — важностью слывет, Плешь именуется — маститость, Несвязность мыслей — даровитость, Широкая ступня — оплот. Зовут беспечностью — разгул, Кто всюду лезет — всюду нужен, Безносый — чуточку простужен, Горбатый — чуточку сутул. Едва ли стоит продолжать; Число примеров безгранично. Поэтому вполне прилично И мне вас дамами назвать.

    — Фрондосо · книга
17. «

    Недаром какой-то мудрец сказал, что половиной своей красоты женщины обязаны портнихам.

    Недаром какой-то мудрец сказал, что половиной своей красоты женщины обязаны портнихам.
18. «

    Кто мудр, испытывать не станет Ни женщин, друг мой, ни стекла.

    Кто мудр, испытывать не станет Ни женщин, друг мой, ни стекла.
19. «

    Поверьте мне: любовь уходит Путем, которым входит ревность.

    Поверьте мне: любовь уходит Путем, которым входит ревность.

    — Глупая для других, умная для себя · книга
20. «

    Чем больше трудностей в борьбе, Тем и победа будет краше.

    Чем больше трудностей в борьбе, Тем и победа будет краше.