78 цитат Лорена Оливера, которые стоит перечитать

Лорен Оливер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 78 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Между уроками я прочесываю коридоры в поисках Кента. Понятия не имею, что скажу ему, когда увижу. Вообще-то я ничего не могу сказать. Он не знает, что две последние ночи мы провели вместе; обе ночи мы были так близко, что если бы один из нас выдохнул, все закончилось бы поцелуями — собственно, почти закончилось прошлой ночью. Но меня одолевает нестерпимое желание просто быть рядом, следить, как он занимается привычными делами: отбрасывает волосы с глаз, криво улыбается, шаркает нелепыми клетчатыми кроссовками, прячет руки в слишком длинные манжеты рубашки. Мое сердце подскакивает к горлу всякий раз, когда я замечаю чью-то размашистую походку или всклоченные каштановые волосы. Но всякий раз это оказывается кто-то другой, и с каждой ошибкой мое сердце возвращается на место.

   Между уроками я прочесываю коридоры в поисках Кента. Понятия не имею, что скажу ему, когда увижу. Вообще-то я ничего не могу сказать. Он не знает, что две последние ночи мы провели вместе; обе ночи мы были так близко, что если бы один из нас выдохнул, все закончилось бы поцелуями — собственно, почти закончилось прошлой ночью. Но меня одолевает нестерпимое желание просто быть рядом, следить, как он занимается привычными делами: отбрасывает волосы с глаз, криво улыбается, шаркает нелепыми клетчатыми кроссовками, прячет руки в слишком длинные манжеты рубашки. Мое сердце подскакивает к горлу всякий раз, когда я замечаю чью-то размашистую походку или всклоченные каштановые волосы. Но всякий раз это оказывается кто-то другой, и с каждой ошибкой мое сердце возвращается на место.

   — Прежде чем я упаду · книга
2. «

   После окончания школы мы оглянемся назад и поймем, что все делали правильно: целовали самых клевых парней, посещали самые крутые вечеринки, ввязывались в неприятности ровно столько, сколько нужно, слушали слишком громкую музыку, слишком много курили, слишком много пили, слишком много смеялись и слишком мало слушались, да что там, не слушались вообще.

   После окончания школы мы оглянемся назад и поймем, что все делали правильно: целовали самых клевых парней, посещали самые крутые вечеринки, ввязывались в неприятности ровно столько, сколько нужно, слушали слишком громкую музыку, слишком много курили, слишком много пили, слишком много смеялись и слишком мало слушались, да что там, не слушались вообще.

   — Прежде чем я упаду · книга
3. «

   Порой мне кажется, что если тихо сидеть и просто наблюдать за происходящим вокруг, то, я готова поклясться, время на мгновение останавливается и вся вселенная тоже замирает. Всего на секунду. И если найти способ жить внутри этой секунды, будешь жить вечно.

   Порой мне кажется, что если тихо сидеть и просто наблюдать за происходящим вокруг, то, я готова поклясться, время на мгновение останавливается и вся вселенная тоже замирает. Всего на секунду. И если найти способ жить внутри этой секунды, будешь жить вечно.

   — Делириум · книга
4. «

   Смелость заключается в том, чтобы двигаться вперед, несмотря ни на что.

   Смелость заключается в том, чтобы двигаться вперед, несмотря ни на что.

   — Паника · книга
5. «

   Возможно, все мы сшиты из лоскутов, и притом не вполне правильно.

   Возможно, все мы сшиты из лоскутов, и притом не вполне правильно.

   — Прежде чем я упаду · книга
6. «

   Я начала размышлять о времени, о том, как оно движется, утекает, вечно катится вперед, секунды сливаются в минуты, минуты в дни, дни в годы, стремясь к единственной цели, — поток, вечно несущийся в одном направлении. И мы бежим и плывем вместе с ним, поспешая что есть сил. Я имею в виду вот что: возможно, вам некуда торопиться. Возможно, вы проживете еще день. Возможно, еще тысячу дней, или три тысячи, или десять, столько дней, что в них можно купаться, валяться, пропускать сквозь пальцы, как монеты. Столько дней, что можно тратить их впустую. Но для некоторых из нас завтрашний день не наступит. И на самом деле заранее никогда не знаешь.

   Я начала размышлять о времени, о том, как оно движется, утекает, вечно катится вперед, секунды сливаются в минуты, минуты в дни, дни в годы, стремясь к единственной цели, — поток, вечно несущийся в одном направлении. И мы бежим и плывем вместе с ним, поспешая что есть сил. Я имею в виду вот что: возможно, вам некуда торопиться. Возможно, вы проживете еще день. Возможно, еще тысячу дней, или три тысячи, или десять, столько дней, что в них можно купаться, валяться, пропускать сквозь пальцы, как монеты. Столько дней, что можно тратить их впустую. Но для некоторых из нас завтрашний день не наступит. И на самом деле заранее никогда не знаешь.

   — Прежде чем я упаду · книга
7. «

   Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.

   Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.

   — Лина · книга
8. «

   Если ты умная, ты не равнодушная, если ты не равнодушная, ты любишь.

   Если ты умная, ты не равнодушная, если ты не равнодушная, ты любишь.

   — Пандемониум · книга
9. «

   Наверное, так люди становятся близкими — они залечивают друг другу раны.

   Наверное, так люди становятся близкими — они залечивают друг другу раны.

   — Пандемониум · книга
10. «

    Рядом с ней пьянеешь без вина...

    Рядом с ней пьянеешь без вина...

    — Прежде чем я упаду · книга
11. «

    Во всём его виде читалось одно — чувство вины. Оно, как физическая сила, как что-то липкое, было повсюду.

    Во всём его виде читалось одно — чувство вины. Оно, как физическая сила, как что-то липкое, было повсюду.

    — Паника · книга
12. «

    Бывают потери, которые не забываются.

    Бывают потери, которые не забываются.

    — Би · книга
13. «

    В конце концов, в этом весь смысл — свобода выбирать, свобода быть рядом, смотреть друг на друга, касаться, любить.

    В конце концов, в этом весь смысл — свобода выбирать, свобода быть рядом, смотреть друг на друга, касаться, любить.

    — Пандемониум · книга
14. «

    Домой возврата нет

    Домой возврата нет

    — Саманта Кингстон · книга
15. «

    Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

    Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

    — Лина · книга
16. «

    В ванных есть таблетки. В ванных есть лезвия. Люди запираются в ванных, когда хотят натворить дел, например, заняться сексом или сблевать. Или совершить самоубийство.

    В ванных есть таблетки. В ванных есть лезвия. Люди запираются в ванных, когда хотят натворить дел, например, заняться сексом или сблевать. Или совершить самоубийство.

    — Саманта Кингстон · книга
17. «

    Я ёжусь от того, насколько легко безнадежно ошибаться в людях — видеть только крошечную часть истины и принимать её за целое, видеть причину и считать её следствием, и наоборот.

    Я ёжусь от того, насколько легко безнадежно ошибаться в людях — видеть только крошечную часть истины и принимать её за целое, видеть причину и считать её следствием, и наоборот.

    — Прежде чем я упаду · книга
18. «

    Кто прыгает — может упасть, но может и взлететь.

    Кто прыгает — может упасть, но может и взлететь.

    — Рейвен · книга
19. «

    Все мы убийцы, все: мы убиваем собственные жизни, себя прошлых, все, что имеет значение. Мы хороним их под лозунгами и оправданиями.

    Все мы убийцы, все: мы убиваем собственные жизни, себя прошлых, все, что имеет значение. Мы хороним их под лозунгами и оправданиями.

    — Реквием · книга
20. «

    Самый сильный страх — это то, что никогда нельзя знать, что на уме у другого человека.

    Самый сильный страх — это то, что никогда нельзя знать, что на уме у другого человека.

    — Паника · книга