Лоренс Даррелл: 152 высказываний о главном

Подборка из 152 цитаты Лоренса Даррелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Прекрасно. Я наконец-то влюбился. Есть, чем гордиться.

   Прекрасно. Я наконец-то влюбился. Есть, чем гордиться.

   — Жюстин · книга
2. «

   Кто мог бы сказать с уверенностью, что лица у людей всегда одни и те же? Может, они просто примеряют маску за маской со скоростью, недоступной глазу, создавая тем иллюзию неизменности черт лица, — так подергивается лента в старом немом кино, а?

   Кто мог бы сказать с уверенностью, что лица у людей всегда одни и те же? Может, они просто примеряют маску за маской со скоростью, недоступной глазу, создавая тем иллюзию неизменности черт лица, — так подергивается лента в старом немом кино, а?

   — Персуорден · книга
3. «

   Похмелье: рот набит обгоревшими бабочками, такое ощущение, словно всю ночь проходил на глазных яблоках...

   Похмелье: рот набит обгоревшими бабочками, такое ощущение, словно всю ночь проходил на глазных яблоках...

   — Бальтазар · книга
4. «

   И почему писатели пытаются от века пропитать весь мир своей собственной мукой?

   И почему писатели пытаются от века пропитать весь мир своей собственной мукой?

   — Дарли · книга
5. «

   Его словечки впечатывались в памяти, как следы кошачьих лап в комок масла.

   Его словечки впечатывались в памяти, как следы кошачьих лап в комок масла.

   — Бальтазар · книга
6. «

   Самая трогательная и самая трагическая из иллюзий — быть может, вера в то, что наши действия могут что-то прибавить к общей сумме добра и зла, существующей в мире, или убавить от нее.

   Самая трогательная и самая трагическая из иллюзий — быть может, вера в то, что наши действия могут что-то прибавить к общей сумме добра и зла, существующей в мире, или убавить от нее.

   — Бальтазар · книга
7. «

   Чем богаче человеческий опыт, тем более он ограничен возможностью пересказать его, выразить. Слова убивают любовь так же, как убивают они всё прочее.

   Чем богаче человеческий опыт, тем более он ограничен возможностью пересказать его, выразить. Слова убивают любовь так же, как убивают они всё прочее.

   — Маунтолив · книга
8. «

   Кстати, это ведь именно Тоби наставил меня в истинной Вере. Как-то ночью мы вдвоем стояли вахту на «Мередите» (старая добрая посудина), и вот он говорит мне: «Скоби, мать твою, я хочу сказать тебе одну вещь, чтоб ты знал. Слыхал когда-нибудь о Деве Марии?» Я, конечно, слышал, но смутно. Не совсем представлял себе, какие у нее, так сказать, обязанности...

   Кстати, это ведь именно Тоби наставил меня в истинной Вере. Как-то ночью мы вдвоем стояли вахту на «Мередите» (старая добрая посудина), и вот он говорит мне: «Скоби, мать твою, я хочу сказать тебе одну вещь, чтоб ты знал. Слыхал когда-нибудь о Деве Марии?» Я, конечно, слышал, но смутно. Не совсем представлял себе, какие у нее, так сказать, обязанности...

   — Скоби · книга
9. «

   Я наделен воображением, значит я принадлежу и я свободен.

   Я наделен воображением, значит я принадлежу и я свободен.

   — Бальтазар · книга
10. «

    Целое искусство — наживать себе нужных врагов!

    Целое искусство — наживать себе нужных врагов!

    — Персуорден · книга
11. «

    Мне кажется, что небо легло на землю, а я зажат между ними и дышу сквозь игольное ушко.

    Мне кажется, что небо легло на землю, а я зажат между ними и дышу сквозь игольное ушко.

    — Жюстин · книга
12. «

    В наше время реальность безнадежно вышла из моды, и нам, пишущим, приходится рассчитывать на искусство, чтобы ее оживить и осовременить.

    В наше время реальность безнадежно вышла из моды, и нам, пишущим, приходится рассчитывать на искусство, чтобы ее оживить и осовременить.

    — Сатклифф · книга
13. «

    Каждый шаг к неизвестному — новая тайна.

    Каждый шаг к неизвестному — новая тайна.

    — Персуорден · книга
14. «

    Смерть — прихоть, если позволяешь себе умереть прежде, чем находишь способ умереть с толком.

    Смерть — прихоть, если позволяешь себе умереть прежде, чем находишь способ умереть с толком.

    — Аккад · книга
15. «

    В здравом уме и твердой памяти истина невыразима. Она — именно то, что «промелькнуло и скрылось», — опечатка, способная выдать весь фарс с головой.

    В здравом уме и твердой памяти истина невыразима. Она — именно то, что «промелькнуло и скрылось», — опечатка, способная выдать весь фарс с головой.

    — Бальтазар · книга
16. «

    ... невзирая на явную антипатию, сразу возникшую между двумя этими женщинами, — антипатию по взаимному сходству, так сказать, — с нею вместе росло странное чувство близости, ощущение редкостного сродства душ.

    ... невзирая на явную антипатию, сразу возникшую между двумя этими женщинами, — антипатию по взаимному сходству, так сказать, — с нею вместе росло странное чувство близости, ощущение редкостного сродства душ.

    — Бальтазар · книга
17. «

    Нельзя утешить человека, если реальность не дает для этого никаких оснований.

    Нельзя утешить человека, если реальность не дает для этого никаких оснований.

    — Бунт Афродиты · книга
18. «

    Мы друг для друга – топоры, чтобы рубить под корень тех, кого по-настоящему любим.

    Мы друг для друга – топоры, чтобы рубить под корень тех, кого по-настоящему любим.

    — Жюстин · книга
19. «

    Если война не являла собой возможность умереть, она была возможностью взрослеть, по-настоящему внюхаться в застоялый запах бытия и научиться принимать перемены.

    Если война не являла собой возможность умереть, она была возможностью взрослеть, по-настоящему внюхаться в застоялый запах бытия и научиться принимать перемены.

    — Дарли · книга
20. «

    — Когда писатель становится известным, он пишет прежде всего для себя или думает о читателе? — Не знаю... Можно ли играть на фортепиано лишь для себя одного? Да, порой бывает и так, что ты один в доме и все же играешь, чтобы тебя услышали. Не думаю, что тут можно дать точный ответ... Но писать — дело опасное. Все равно что шутить со взрывчаткой. Начинаешь ворошить свои детские проблемы, во фрейдистском смысле... Право же, это совсем не весело!

    — Когда писатель становится известным, он пишет прежде всего для себя или думает о читателе? — Не знаю... Можно ли играть на фортепиано лишь для себя одного? Да, порой бывает и так, что ты один в доме и все же играешь, чтобы тебя услышали. Не думаю, что тут можно дать точный ответ... Но писать — дело опасное. Все равно что шутить со взрывчаткой. Начинаешь ворошить свои детские проблемы, во фрейдистском смысле... Право же, это совсем не весело!