161 цитат Лоренса Даррелла, проверенных временем

Подборка из 161 цитата Лоренса Даррелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нечестно смотреть на спящую женщину, когда она не начеку.

   Нечестно смотреть на спящую женщину, когда она не начеку.

   — Клеа · книга
2. «

   Это не похоть и не прихоть. Мы слишком хорошо знаем этот мир: просто нам нужно кое-что узнать друг через друга.

   Это не похоть и не прихоть. Мы слишком хорошо знаем этот мир: просто нам нужно кое-что узнать друг через друга.

   — Жюстин · книга
3. «

   ... Я с удивлением понял, что пусть я все еще люблю ее и знаю, что никогда не смогу полюбить другую женщину, меня передергивает от мысли: а вдруг она вернется.

   ... Я с удивлением понял, что пусть я все еще люблю ее и знаю, что никогда не смогу полюбить другую женщину, меня передергивает от мысли: а вдруг она вернется.

   — Жюстин · книга
4. «

   ... Страсть обладать, владеть, если морить ее голодом, делает человека существом абсолютно и безусловно зависимым — от предмета страсти.

   ... Страсть обладать, владеть, если морить ее голодом, делает человека существом абсолютно и безусловно зависимым — от предмета страсти.

   — Жюстин · книга
5. «

   Я бы мог объяснить, что с тобой не так, но с точки зрения психологии объяснение не приносит облегчения.

   Я бы мог объяснить, что с тобой не так, но с точки зрения психологии объяснение не приносит облегчения.

   — Нэш · книга
6. «

   Память только болью и питается: радость самодостаточна и кончается в себе самой.

   Память только болью и питается: радость самодостаточна и кончается в себе самой.

   — Жюстин · книга
7. «

   Вид у меня, наверно, был малость таинственный, как у монаха, покупающего презерватив.

   Вид у меня, наверно, был малость таинственный, как у монаха, покупающего презерватив.

   — Чарлок · книга
8. «

   Если бы ей довелось когда-нибудь действительно заглянуть мне в душу, она бы поняла, что для тех из нас, кто способен глубоко чувствовать и кто осознал неизбежную ограниченность человеческой мысли, существует только один вариант ответа — ироническая нежность и молчание.

   Если бы ей довелось когда-нибудь действительно заглянуть мне в душу, она бы поняла, что для тех из нас, кто способен глубоко чувствовать и кто осознал неизбежную ограниченность человеческой мысли, существует только один вариант ответа — ироническая нежность и молчание.

   — Дарли · книга
9. «

   Из всех возможных неудач человек выбирает наименее опасные для чувства самоуважения: хочется упасть помягче.

   Из всех возможных неудач человек выбирает наименее опасные для чувства самоуважения: хочется упасть помягче.

   — Жюстин · книга
10. «

    Первое, что он сделал, когда рехнулся, — затеял судебный процесс против собственных сыновей, двоих из нас, выдвинув обвинение в сознательной и злонамеренной незаконнорожденности.

    Первое, что он сделал, когда рехнулся, — затеял судебный процесс против собственных сыновей, двоих из нас, выдвинув обвинение в сознательной и злонамеренной незаконнорожденности.

    — Каподистриа · книга
11. «

    Я дам моей книге волю мечтать и видеть сны.

    Я дам моей книге волю мечтать и видеть сны.

    — Дарли · книга
12. «

    Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.

    Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.

    — Клеа · книга
13. «

    Она принимала поцелуи, словно слой за слоем масляной краски.

    Она принимала поцелуи, словно слой за слоем масляной краски.

    — Жюстин · книга
14. «

    Мы друг для друга – топоры, чтобы рубить под корень тех, кого по-настоящему любим.

    Мы друг для друга – топоры, чтобы рубить под корень тех, кого по-настоящему любим.

    — Жюстин · книга
15. «

    В один прекрасный день люди поймут, что только художник в состоянии заставить нечто произойти; потому и общество имеет быть основано на нем.

    В один прекрасный день люди поймут, что только художник в состоянии заставить нечто произойти; потому и общество имеет быть основано на нем.

    — Персуорден · книга
16. «

    Поблизости висит небольшая литография — Мона Лиза, чья загадочная улыбка всегда напоминала Скоби о его собственной матери. (Что до меня, то эта знаменитая улыбка всегда казалась мне улыбкой женщины, только что за обедом отравившей собственного мужа.)

    Поблизости висит небольшая литография — Мона Лиза, чья загадочная улыбка всегда напоминала Скоби о его собственной матери. (Что до меня, то эта знаменитая улыбка всегда казалась мне улыбкой женщины, только что за обедом отравившей собственного мужа.)

    — Жюстин · книга
17. «

    Человек, любящий безумного, вынужден постоянно следить и за своим разумом, ведь рано или поздно каждый из нас понимает, как ненадежен его мозг. Постоянно наблюдая безумие, волей-неволей приближаешься к нему. Оказывается, лишиться рассудка легче легкого, и здравомыслие начинает представляться чем-то временным и ненадежным.

    Человек, любящий безумного, вынужден постоянно следить и за своим разумом, ведь рано или поздно каждый из нас понимает, как ненадежен его мозг. Постоянно наблюдая безумие, волей-неволей приближаешься к нему. Оказывается, лишиться рассудка легче легкого, и здравомыслие начинает представляться чем-то временным и ненадежным.

    — Брюс · книга
18. «

    ... Впервые в жизни он видел ее задумчивой, рассудительной и переполненной отголосками нежности, какими женщина всегда может позволить себе оделить мужчину, уже нелюбимого.

    ... Впервые в жизни он видел ее задумчивой, рассудительной и переполненной отголосками нежности, какими женщина всегда может позволить себе оделить мужчину, уже нелюбимого.

    — Жюстин · книга
19. «

    А мораль — ничто, покуда она остается лишь формулой хорошего поведения.

    А мораль — ничто, покуда она остается лишь формулой хорошего поведения.

    — Бальтазар · книга
20. «

    Наш мир основан на чем-то очень простом. Из чего и смысла нет выводить космические законы, но это «что-то» так же просто уловить и поймать, как, скажем, нежность, простую нежность изначальной связи – между животным и растением, дождем и почвой, семенем и деревьями, человеком и Богом. Я хотел бы думать о своей работе, как о колыбели, в которой философия уснет с пальчиком во рту. Помолчи немного, и ты почувствуешь ток нежности – не силы, не славы, не прощения от грехов, не жалости, не сострадания, этих вульгарных выдумок иудейского ума, только и способного представить человека корчащегося под кнутом. Нет, та нежность, о которой я говорю, совершенно безжалостна.

    Наш мир основан на чем-то очень простом. Из чего и смысла нет выводить космические законы, но это «что-то» так же просто уловить и поймать, как, скажем, нежность, простую нежность изначальной связи – между животным и растением, дождем и почвой, семенем и деревьями, человеком и Богом. Я хотел бы думать о своей работе, как о колыбели, в которой философия уснет с пальчиком во рту. Помолчи немного, и ты почувствуешь ток нежности – не силы, не славы, не прощения от грехов, не жалости, не сострадания, этих вульгарных выдумок иудейского ума, только и способного представить человека корчащегося под кнутом. Нет, та нежность, о которой я говорю, совершенно безжалостна.

    — Жюстин · книга