81 цитата Лоренса Даррелла про любовь, время и выбор

Подборка из 81 цитата Лоренса Даррелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.

   Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.

   — Клеа · книга
2. «

   Есть в этом мире люди, рожденные для самоуничтожения, и любые разумные доводы здесь бессильны.

   Есть в этом мире люди, рожденные для самоуничтожения, и любые разумные доводы здесь бессильны.

   — Жюстин · книга
3. «

   Люди, лишённые настоящего детства, всегда будут отвечать миру долей неискренности, долей недоверия.

   Люди, лишённые настоящего детства, всегда будут отвечать миру долей неискренности, долей недоверия.

   — Феликс (Felix) · книга
4. «

   ... Слегка рассеянное выражение, как у музы, страдающей запором...

   ... Слегка рассеянное выражение, как у музы, страдающей запором...

   — Жюстин · книга
5. «

   Я всегда была такой сильной. Может, именно сила и мешала мне быть по-настоящему любимой?

   Я всегда была такой сильной. Может, именно сила и мешала мне быть по-настоящему любимой?

   — Жюстин · книга
6. «

   Самая трогательная и самая трагическая из иллюзий — быть может, вера в то, что наши действия могут что-то прибавить к общей сумме добра и зла, существующей в мире, или убавить от нее.

   Самая трогательная и самая трагическая из иллюзий — быть может, вера в то, что наши действия могут что-то прибавить к общей сумме добра и зла, существующей в мире, или убавить от нее.

   — Бальтазар · книга
7. «

   Истина нагая и бесстыжая. Но мы-то всегда ее видим такой, какой она хочет казаться, не такой, какая она есть на самом деле. У каждого — своя интерпретация.

   Истина нагая и бесстыжая. Но мы-то всегда ее видим такой, какой она хочет казаться, не такой, какая она есть на самом деле. У каждого — своя интерпретация.

   — Бальтазар · книга
8. «

   Все мы ищем разумных доводов, чтобы уверовать в абсурд.

   Все мы ищем разумных доводов, чтобы уверовать в абсурд.

   — Балтазар · книга
9. «

   Каждый мужчина частью — глина, частью — демон, и ни одна женщина не в силах вынести и то и другое сразу.

   Каждый мужчина частью — глина, частью — демон, и ни одна женщина не в силах вынести и то и другое сразу.

   — Жюстин · книга
10. «

    Разве не зависит все на свете от нашей интерпретации царящего вокруг нас молчания?

    Разве не зависит все на свете от нашей интерпретации царящего вокруг нас молчания?

    — Дарли · книга
11. «

    Слава Богу, я не гений – ибо гению не на кого положиться.

    Слава Богу, я не гений – ибо гению не на кого положиться.

    — Жюстин · книга
12. «

    И святые мрут с венками из страстей на головах.

    И святые мрут с венками из страстей на головах.

    — Персуорден · книга
13. «

    Бессмысленно, — пишет она, — воображать состояние влюбленности как соответствие душ и мыслей; это одновременный прорыв духа, двуединого в автономном акте взросления. И ощущение — как беззвучный взрыв внутри каждого из влюбленных. Вокруг сего события, оглушенный и отрешенный от мира, влюбленный — он, она — движется, пробуя на вкус свой опыт; одна только ее благодарность по отношению к нему, мнимому дарителю, донору, и создает иллюзию общения с ним, но это — иллюзия. Объект любви — просто-напросто тот, кто разделил с тобой одновременно твой опыт и с тем же нарциссизмом; а страстное желание быть рядом с возлюбленным прежде всего обязано своим существованием никак не желанию обладать им, но просто попытке сравнить две суммы опыта — как отражения в разных зеркалах. Все это может предшествовать первому взгляду, поцелую или прикосновению; предшествовать амбициям, гордости или зависти; предшествовать первым признаниям, которыми обозначена точка поворота, — с этих пор любовь постепенно вырождается в привычку, в обладание — и обратно в одиночество.

    Бессмысленно, — пишет она, — воображать состояние влюбленности как соответствие душ и мыслей; это одновременный прорыв духа, двуединого в автономном акте взросления. И ощущение — как беззвучный взрыв внутри каждого из влюбленных. Вокруг сего события, оглушенный и отрешенный от мира, влюбленный — он, она — движется, пробуя на вкус свой опыт; одна только ее благодарность по отношению к нему, мнимому дарителю, донору, и создает иллюзию общения с ним, но это — иллюзия. Объект любви — просто-напросто тот, кто разделил с тобой одновременно твой опыт и с тем же нарциссизмом; а страстное желание быть рядом с возлюбленным прежде всего обязано своим существованием никак не желанию обладать им, но просто попытке сравнить две суммы опыта — как отражения в разных зеркалах. Все это может предшествовать первому взгляду, поцелую или прикосновению; предшествовать амбициям, гордости или зависти; предшествовать первым признаниям, которыми обозначена точка поворота, — с этих пор любовь постепенно вырождается в привычку, в обладание — и обратно в одиночество.

    — Жюстин · книга
14. «

    Теперь ты живёшь в мире моих воображаемых измен. Если говорить начистоту, я была дурой, когда всё тебе рассказала. Последи за собой, какие допросы ты мне устраиваешь. Одни и те же вопросы по нескольку дней кряду. Малейшее расхождение — и ты уже вне себя. Ты же знаешь, что я никогда не повторяю историю дважды слово в слово. Разве это значит, что я лгу?

    Теперь ты живёшь в мире моих воображаемых измен. Если говорить начистоту, я была дурой, когда всё тебе рассказала. Последи за собой, какие допросы ты мне устраиваешь. Одни и те же вопросы по нескольку дней кряду. Малейшее расхождение — и ты уже вне себя. Ты же знаешь, что я никогда не повторяю историю дважды слово в слово. Разве это значит, что я лгу?

    — Жюстин · книга
15. «

    ... Ненависть есть всего лишь недовоплощенная любовь.

    ... Ненависть есть всего лишь недовоплощенная любовь.

    — Жюстин · книга
16. «

    Сам ведь знаешь, женщины — моя слабость, — кается он, — а с ней все было так просто. Боже мой, это вроде как — подходит официант и кладет тебе на тарелку блюдо, которого ты не заказывал или кто-то другой заказал, а тебе принесли по ошибке; она вошла в мою жизнь… как фаршированный баклажан… Что мне оставалось делать?

    Сам ведь знаешь, женщины — моя слабость, — кается он, — а с ней все было так просто. Боже мой, это вроде как — подходит официант и кладет тебе на тарелку блюдо, которого ты не заказывал или кто-то другой заказал, а тебе принесли по ошибке; она вошла в мою жизнь… как фаршированный баклажан… Что мне оставалось делать?

    — Бальтазар · книга
17. «

    — Ну, предположим, она проснется и жалобно спросит: «Есть ли у меня надежда на счастье?» — что вы ответите? — Конечно же, ничего; ведь она сама знает ответ, как любой человек знает ответы на свои вопросы. В каждом вопросе, как в капсуле, уже заключен ответ.

    — Ну, предположим, она проснется и жалобно спросит: «Есть ли у меня надежда на счастье?» — что вы ответите? — Конечно же, ничего; ведь она сама знает ответ, как любой человек знает ответы на свои вопросы. В каждом вопросе, как в капсуле, уже заключен ответ.

    — Маршан · книга
18. «

    У наших жизней вместо фундамента — две-три фундаментальные условности. Наша точка зрения на мир зависит от положения в пространстве и во времени — вовсе не от личной нашей уникальности, как бы нам того ни хотелось. Так что любая интерпретация реальности предопределена исходной точкой. Пару шагов к востоку или к западу — и вся картина меняется.

    У наших жизней вместо фундамента — две-три фундаментальные условности. Наша точка зрения на мир зависит от положения в пространстве и во времени — вовсе не от личной нашей уникальности, как бы нам того ни хотелось. Так что любая интерпретация реальности предопределена исходной точкой. Пару шагов к востоку или к западу — и вся картина меняется.

    — Персуорден · книга
19. «

    Странные чувства вызывала её красота; она словно рождена была, чтобы стать объектом разрушения.

    Странные чувства вызывала её красота; она словно рождена была, чтобы стать объектом разрушения.

    — Жюстин · книга
20. «

    Но если не жить надеждами, то чём тогда жить?

    Но если не жить надеждами, то чём тогда жить?

    — Джулиан · книга