22 цитаты, которые говорил Майкл Каннингем

Подборка из 22 цитаты Майкла Каннингема: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Я люблю тебя. Это звучит банально, да? — Нет.

   — Я люблю тебя. Это звучит банально, да? — Нет.

   — Часы · книга
2. «

   — Народу больше. Но отчаявшихся и чокнутых вроде поменьше. — Отчаявшиеся и чокнутые есть везде. У тебя просто не было времени присмотреться.

   — Народу больше. Но отчаявшихся и чокнутых вроде поменьше. — Отчаявшиеся и чокнутые есть везде. У тебя просто не было времени присмотреться.

   — Снежная королева · книга
3. «

   Мы рассчитывали на другую любовь, ту, что поймёт и простит наши слабости, не вынуждая нас расставаться с мифом о собственной незаурядности.

   Мы рассчитывали на другую любовь, ту, что поймёт и простит наши слабости, не вынуждая нас расставаться с мифом о собственной незаурядности.

   — Дом на краю света · книга
4. «

   Дьявол — это головная боль; дьявол — это голос в стене, дьявол — это спинной плавник, рассекающий темные волны. Дьявол — это мимолетное щебечущее ничто, бывшее жизнью дрозда. Дьявол вытягивает из мира красоту, отбирает надежду, превращая мир в царство живых мертвецов — безрадостных, задыхающихся. Вирджиния чувствует, что в этом есть некое трагическое величие, дьявол — всё что угодно, но только не мелкость, только не пустая сентиментальность. В нём прежде всего смертельная, невыносимая правда.

   Дьявол — это головная боль; дьявол — это голос в стене, дьявол — это спинной плавник, рассекающий темные волны. Дьявол — это мимолетное щебечущее ничто, бывшее жизнью дрозда. Дьявол вытягивает из мира красоту, отбирает надежду, превращая мир в царство живых мертвецов — безрадостных, задыхающихся. Вирджиния чувствует, что в этом есть некое трагическое величие, дьявол — всё что угодно, но только не мелкость, только не пустая сентиментальность. В нём прежде всего смертельная, невыносимая правда.

   — Часы · книга
5. «

   Если взять воплощенные совершенства и ославить их, обезобразить или отправить в железных башмаках на край земли, мир вокруг нас, оставшихся, будет проще для житья. В этом мире станут скромнее ожидания, а слова «красивая» и «сильный» будут относиться к гораздо большему числу женщин и мужчин.

   Если взять воплощенные совершенства и ославить их, обезобразить или отправить в железных башмаках на край земли, мир вокруг нас, оставшихся, будет проще для житья. В этом мире станут скромнее ожидания, а слова «красивая» и «сильный» будут относиться к гораздо большему числу женщин и мужчин.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
6. «

   Полной уверенности нет никогда.

   Полной уверенности нет никогда.

   — Часы · книга
7. «

   Жизнь его, убеждает себя принц, сложилась не худшим образом из всех возможных. Это, наверно, уже неплохо. В ней, кажется, даже есть место надежде — на то, что хуже она не станет.

   Жизнь его, убеждает себя принц, сложилась не худшим образом из всех возможных. Это, наверно, уже неплохо. В ней, кажется, даже есть место надежде — на то, что хуже она не станет.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
8. «

   На кого бы он ни смотрел, во взгляде читается вопрос: Ты тупой или мудак? – он просто не представляет, что на свете бывают люди, не относящиеся ни к той, ни к другой категории.

   На кого бы он ни смотрел, во взгляде читается вопрос: Ты тупой или мудак? – он просто не представляет, что на свете бывают люди, не относящиеся ни к той, ни к другой категории.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
9. «

   Можно было бы уйти в смерть. Лора понимает вдруг, что она — и любой другой — может сделать этот выбор.

   Можно было бы уйти в смерть. Лора понимает вдруг, что она — и любой другой — может сделать этот выбор.

   — Часы · книга
10. «

    Одно дело завидовать богатству, красоте и другим дарам, которые выпадают кому-то, но не тебе, волею неведомых неумолимых благодетелей. И совсем другое — стремиться к обладанию тем, что так легко достается любому пьянчуге с любой буфетчицей, стоит им на три минуты уединиться в темном закутке пропитанного пивом и мочой паба.

    Одно дело завидовать богатству, красоте и другим дарам, которые выпадают кому-то, но не тебе, волею неведомых неумолимых благодетелей. И совсем другое — стремиться к обладанию тем, что так легко достается любому пьянчуге с любой буфетчицей, стоит им на три минуты уединиться в темном закутке пропитанного пивом и мочой паба.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
11. «

    Стоит зайти в любви слишком далеко, говорит она себе, и потеряешь гражданство в той стране, которую ты сама для себя создала. Так и будешь плавать из порта в порт.

    Стоит зайти в любви слишком далеко, говорит она себе, и потеряешь гражданство в той стране, которую ты сама для себя создала. Так и будешь плавать из порта в порт.

    — Кларисса · книга
12. «

    Мы — мужчины — вечно делаем что-то не то, постоянно чего-то боимся, всё время на нервах; если иногда мы бываем циничны или даже грубы, так это потому, что в глубине души осознаем, что неправы, причём в том не отменяемом, окончательном смысле, в каком женщины неправыми быть не могут.

    Мы — мужчины — вечно делаем что-то не то, постоянно чего-то боимся, всё время на нервах; если иногда мы бываем циничны или даже грубы, так это потому, что в глубине души осознаем, что неправы, причём в том не отменяемом, окончательном смысле, в каком женщины неправыми быть не могут.

    — Начинается ночь · книга
13. «

    Когда кого-то любишь, очень радостно приносить ему радость.

    Когда кого-то любишь, очень радостно приносить ему радость.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
14. «

    Она открыта, пожалуйста, но сама не сделает и шага навстречу.

    Она открыта, пожалуйста, но сама не сделает и шага навстречу.

    — Часы · книга
15. «

    Да и обаяние юного вора, который обокрал тебя и свалил с твоего облака, тоже немалого стоит. В такого парня вполне можно влюбиться – мечтательно и безнадежно. Можно полюбить его жадность и нарциссизм, можно наделить его недоступными тебе бесшабашностью, дерзостью и почти ангельской жертвенностью.

    Да и обаяние юного вора, который обокрал тебя и свалил с твоего облака, тоже немалого стоит. В такого парня вполне можно влюбиться – мечтательно и безнадежно. Можно полюбить его жадность и нарциссизм, можно наделить его недоступными тебе бесшабашностью, дерзостью и почти ангельской жертвенностью.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
16. «

    Шли годы. И вот наконец... Когда принцы-лебеди прилетели на очередную ежегодную побывку, младшая сестра сняла с них злые чары. В лесу, где она собирала ягоды, ей встретилась старушка-нищенка, которая научила девушку: единственный способ расколдовать братьев — соткать им рубахи из крапивы. Трудиться приходилось тайком, потому что рубашки надо было ткать не из абы какой крапивы (так, во всяком случае, сказала старушка), а из собранной ночью на кладбище. <...> Дело уже шло к концу, но как-то раз столичный архиепископ (его-то никто не стал спрашивать, что он забыл ночью на кладбище) подглядел, как принцесса собирает крапиву — и на неё донёс.

    Шли годы. И вот наконец... Когда принцы-лебеди прилетели на очередную ежегодную побывку, младшая сестра сняла с них злые чары. В лесу, где она собирала ягоды, ей встретилась старушка-нищенка, которая научила девушку: единственный способ расколдовать братьев — соткать им рубахи из крапивы. Трудиться приходилось тайком, потому что рубашки надо было ткать не из абы какой крапивы (так, во всяком случае, сказала старушка), а из собранной ночью на кладбище. <...> Дело уже шло к концу, но как-то раз столичный архиепископ (его-то никто не стал спрашивать, что он забыл ночью на кладбище) подглядел, как принцесса собирает крапиву — и на неё донёс.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
17. «

    Обычные люди, слишком озабоченные собственным несовершенством, чтобы замечать чьё-то ещё.

    Обычные люди, слишком озабоченные собственным несовершенством, чтобы замечать чьё-то ещё.

    — Клэр · книга
18. «

    Будь мир другим, она бы только и делала, что читала.

    Будь мир другим, она бы только и делала, что читала.

    — Часы · книга
19. «

    Хочется подарить ему книгу о его собственной жизни, книгу, которая помогла бы ему разобраться, откуда он взялся и где находится, книгу, дающую силы меняться.

    Хочется подарить ему книгу о его собственной жизни, книгу, которая помогла бы ему разобраться, откуда он взялся и где находится, книгу, дающую силы меняться.

    — Часы · книга
20. «

    Действительно незамутненным в Клариссиной памяти и через три с лишним десятилетия остается поцелуй в сумерках на полоске мертвой травы и прогулка вокруг пруда под аккомпанемент комариного звона. В этом было какое-то ни с чем не сравнимое совершенство, отчасти связанное с тем, что, казалось, оно обещало большее. Теперь она знает, что это и было мгновением счастья. Единственным опытом счастья в ее жизни.

    Действительно незамутненным в Клариссиной памяти и через три с лишним десятилетия остается поцелуй в сумерках на полоске мертвой травы и прогулка вокруг пруда под аккомпанемент комариного звона. В этом было какое-то ни с чем не сравнимое совершенство, отчасти связанное с тем, что, казалось, оно обещало большее. Теперь она знает, что это и было мгновением счастья. Единственным опытом счастья в ее жизни.

    — Часы · книга