Кларисса

Просто бывают моменты, когда мне совершенно безразлично, ошибаюсь я или нет, вот и всё.

Кларисса согласно заворчала. — Они даже украли мины, расположенные вокруг домика Ареса. Как вообще можно украсть работающие мины?

Очень тонкая и проницательная – по существу-то она куда лучше разбиралась в людях, чем та же Салли, а притом она настоящая женщина; у нее дар, чисто женский дар создавать вокруг себя свой собственный мир, где бы она ни оказалась.

...мужчины всегда думают, что женщину, которую они желают, желают все мужчины на свете. Им не приходит в голову, что мы просто можем вызвать к себе интерес, внимание, а не только похоть!..

Стоит зайти в любви слишком далеко, говорит она себе, и потеряешь гражданство в той стране, которую ты сама для себя создала. Так и будешь плавать из порта в порт.

Я нахожусь на пути к разладу, душевной неустроенности, скуке.

Не знаю, что он обо мне думает, но он говорит, что я настоящая луковица. Приходится облупливать меня слой за слоем.

Любовь не требует объяснений.

Ницше утверждает, что это признак слабости, если художник слишком занят моральной стороной своего искусства.

Как лот, бросаю я свой вопрос в твою душу! Ты хочешь ребенка и брака, но я тебя спрашиваю: тот ли ты человек, который вправе желать ребенка?!

Великие преступления возникают не от того, что их совершают, а оттого, что их терпят.

Все-таки французы при всей их хваленой галантности не джентльмены. Конечно, они могут напустить туману, вскружить голову, устроить какую-нибудь эффектную выходку, прислать в гостиничный номер сто красных роз, но верить им нельзя. Английский джентльмен, может быть, и пресноват, зато знает, что такое долг и порядочность. А француз вотрется в доверие и непременно предаст.

Неужели полюбовное существование толкает к ненависти? Неужели благопристойная жизнь хочет грубости? Неужели мирный покой нуждается в жестокости? Неужели порядок требует, чтобы его растерзали?

— Ты сегодня что-нибудь ел? — спросила она. — Одни унижения.

Величайшая подлость возникает сегодня не оттого, что ее делают, а оттого, что ее позволяют делать.

Как приятно наблюдать, как ест голодный человек. Он не жеманничает, не соблюдает приличия, он просто ест.