Топ-29 цитат Майкла Каннингема

Подборка из 29 цитат Майкла Каннингема: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы рассчитывали на другую любовь, ту, что поймёт и простит наши слабости, не вынуждая нас расставаться с мифом о собственной незаурядности.

   Мы рассчитывали на другую любовь, ту, что поймёт и простит наши слабости, не вынуждая нас расставаться с мифом о собственной незаурядности.

   — Дом на краю света · книга
2. «

   ...лежа на двуспальной кровати, в комнате с задернутыми шторами и зажженной прикроватной лампой, она мысленно сказала сама себе: ага, значит, вот как сходят с ума. Раньше ей казалось, что это должно происходить как-то иначе — воображая человека (женщину, во многом похожую на нее), теряющего рассудок, она представляла себе галлюцинации, стоны и вопли; выяснилось, однако, что бывает совсем по-другому: гораздо тише и безнадежнее.

   ...лежа на двуспальной кровати, в комнате с задернутыми шторами и зажженной прикроватной лампой, она мысленно сказала сама себе: ага, значит, вот как сходят с ума. Раньше ей казалось, что это должно происходить как-то иначе — воображая человека (женщину, во многом похожую на нее), теряющего рассудок, она представляла себе галлюцинации, стоны и вопли; выяснилось, однако, что бывает совсем по-другому: гораздо тише и безнадежнее.

   — Часы · книга
3. «

   — Я люблю тебя. Это звучит банально, да? — Нет.

   — Я люблю тебя. Это звучит банально, да? — Нет.

   — Часы · книга
4. «

   Бог — это священная машина, которая любит нас так неистово, так совершенно, что пожирает нас, всех нас. Для того мы и являемся на свет — чтобы быть любимыми и пожранными.

   Бог — это священная машина, которая любит нас так неистово, так совершенно, что пожирает нас, всех нас. Для того мы и являемся на свет — чтобы быть любимыми и пожранными.

   — Лукас · книга
5. «

   Удивительно тонкая грань, как узнал он на своем опыте, отделяет принца, отправившегося на поиски суженой, от никчемного слепого бродяги, у которого нет ничего за душой, кроме одного малопонятного слова.

   Удивительно тонкая грань, как узнал он на своем опыте, отделяет принца, отправившегося на поиски суженой, от никчемного слепого бродяги, у которого нет ничего за душой, кроме одного малопонятного слова.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
6. «

   — Завтра пойдем и купим тебе нового коня, — сказала она. — Ладно? Хорошо? Он закивал изо всех сил. Мама улыбнулась очень довольная, и сказала, что он хороший мальчик, сокровище. Сказала, что он заслуживает лучших вещей, а если кто-то (отец) говорит иначе, он ничего не понимает. <...> Что-то взволновалось в груди Билли — ощущение до того неприятное, что Билли испугался, как бы его не стошнило. Мама Билли была тем, кто все позволяет. Как же можно ее не любить?

   — Завтра пойдем и купим тебе нового коня, — сказала она. — Ладно? Хорошо? Он закивал изо всех сил. Мама улыбнулась очень довольная, и сказала, что он хороший мальчик, сокровище. Сказала, что он заслуживает лучших вещей, а если кто-то (отец) говорит иначе, он ничего не понимает. <...> Что-то взволновалось в груди Билли — ощущение до того неприятное, что Билли испугался, как бы его не стошнило. Мама Билли была тем, кто все позволяет. Как же можно ее не любить?

   — Плоть и кровь · книга
7. «

   Шли годы. И вот наконец... Когда принцы-лебеди прилетели на очередную ежегодную побывку, младшая сестра сняла с них злые чары. В лесу, где она собирала ягоды, ей встретилась старушка-нищенка, которая научила девушку: единственный способ расколдовать братьев — соткать им рубахи из крапивы. Трудиться приходилось тайком, потому что рубашки надо было ткать не из абы какой крапивы (так, во всяком случае, сказала старушка), а из собранной ночью на кладбище. <...> Дело уже шло к концу, но как-то раз столичный архиепископ (его-то никто не стал спрашивать, что он забыл ночью на кладбище) подглядел, как принцесса собирает крапиву — и на неё донёс.

   Шли годы. И вот наконец... Когда принцы-лебеди прилетели на очередную ежегодную побывку, младшая сестра сняла с них злые чары. В лесу, где она собирала ягоды, ей встретилась старушка-нищенка, которая научила девушку: единственный способ расколдовать братьев — соткать им рубахи из крапивы. Трудиться приходилось тайком, потому что рубашки надо было ткать не из абы какой крапивы (так, во всяком случае, сказала старушка), а из собранной ночью на кладбище. <...> Дело уже шло к концу, но как-то раз столичный архиепископ (его-то никто не стал спрашивать, что он забыл ночью на кладбище) подглядел, как принцесса собирает крапиву — и на неё донёс.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
8. «

   – Мне бы хотелось, чтобы там развеяли мой прах после смерти. – Что за дикие мысли! – Ну, иногда думаешь о таких вещах. Невозможно не думать.

   – Мне бы хотелось, чтобы там развеяли мой прах после смерти. – Что за дикие мысли! – Ну, иногда думаешь о таких вещах. Невозможно не думать.

   — Часы · книга
9. «

   ... почему мы так цепляемся за жизнь, как бы плохо нам ни было? Даже если нам ещё хуже, чем Ричарду, даже если от нас почти ничего не осталось, даже если наши тела — сплошные гнойные язвы, даже если мы гадим под себя. Наверно, дело как раз в этой беспричинной любви.

   ... почему мы так цепляемся за жизнь, как бы плохо нам ни было? Даже если нам ещё хуже, чем Ричарду, даже если от нас почти ничего не осталось, даже если наши тела — сплошные гнойные язвы, даже если мы гадим под себя. Наверно, дело как раз в этой беспричинной любви.

   — Часы · книга
10. «

    Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

    Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

    — Часы · книга
11. «

    Разве она не любит сына и мужа? Конечно любит. Сейчас она встанет и будет весёлой.

    Разве она не любит сына и мужа? Конечно любит. Сейчас она встанет и будет весёлой.

    — Часы · книга
12. «

    Собственно, в разговорах, как таковых, мужчины в женских платьях не нуждались. Они давали собственное представление и нуждались только в зрителях.

    Собственно, в разговорах, как таковых, мужчины в женских платьях не нуждались. Они давали собственное представление и нуждались только в зрителях.

    — Плоть и кровь · книга
13. «

    О таких вслух говорят «трудный человек», а про себя думают «редкий придурок».

    О таких вслух говорят «трудный человек», а про себя думают «редкий придурок».

    — Клэр · книга
14. «

    Когда не сам выбираешь место и образ жизни, полезно уметь благодарить судьбу даже за скромные милости.

    Когда не сам выбираешь место и образ жизни, полезно уметь благодарить судьбу даже за скромные милости.

    — Снежная королева · книга
15. «

    Большинство из нас губит себя самостоятельно.

    Большинство из нас губит себя самостоятельно.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
16. «

    Не все люди созданы друг для друга.

    Не все люди созданы друг для друга.

    — Часы · книга
17. «

    Жизнь его, убеждает себя принц, сложилась не худшим образом из всех возможных. Это, наверно, уже неплохо. В ней, кажется, даже есть место надежде — на то, что хуже она не станет.

    Жизнь его, убеждает себя принц, сложилась не худшим образом из всех возможных. Это, наверно, уже неплохо. В ней, кажется, даже есть место надежде — на то, что хуже она не станет.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
18. «

    Действительно незамутненным в Клариссиной памяти и через три с лишним десятилетия остается поцелуй в сумерках на полоске мертвой травы и прогулка вокруг пруда под аккомпанемент комариного звона. В этом было какое-то ни с чем не сравнимое совершенство, отчасти связанное с тем, что, казалось, оно обещало большее. Теперь она знает, что это и было мгновением счастья. Единственным опытом счастья в ее жизни.

    Действительно незамутненным в Клариссиной памяти и через три с лишним десятилетия остается поцелуй в сумерках на полоске мертвой травы и прогулка вокруг пруда под аккомпанемент комариного звона. В этом было какое-то ни с чем не сравнимое совершенство, отчасти связанное с тем, что, казалось, оно обещало большее. Теперь она знает, что это и было мгновением счастья. Единственным опытом счастья в ее жизни.

    — Часы · книга
19. «

    Большинству из нас это не грозит. Если вы не привиделись в горячечном сновидении богам, если красота ваша не тревожит созвездия, никто вас заколдовывать не станет.

    Большинству из нас это не грозит. Если вы не привиделись в горячечном сновидении богам, если красота ваша не тревожит созвездия, никто вас заколдовывать не станет.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
20. «

    ... искусство, даже величайшее, всё-таки принадлежит к миру вещей.

    ... искусство, даже величайшее, всё-таки принадлежит к миру вещей.

    — Часы · книга