80 фраз Майкла Крайтона для статуса

Ниже 80 цитат Майкла Крайтона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы воображаем, что любая внезапная перемена — это что-то выходящее за пределы нормального, за границы обычного порядка вещей. Несчастная случайность, вроде автомобильной катастрофы. Или нечто от нас не зависящее — как смертельная болезнь. Мы не желаем признавать, что внезапные, резкие и непредсказуемые изменения на самом деле естественным образом заложены в ткань существования.

   Мы воображаем, что любая внезапная перемена — это что-то выходящее за пределы нормального, за границы обычного порядка вещей. Несчастная случайность, вроде автомобильной катастрофы. Или нечто от нас не зависящее — как смертельная болезнь. Мы не желаем признавать, что внезапные, резкие и непредсказуемые изменения на самом деле естественным образом заложены в ткань существования.

   — Йен Малькольм · книга
2. «

   Бертон жив только потому, что изменилась сама «Андромеда». Штамм теперь практически безвреден. Произошла мутация с превращением в неинфекционную форму.

   Бертон жив только потому, что изменилась сама «Андромеда». Штамм теперь практически безвреден. Произошла мутация с превращением в неинфекционную форму.

   — Стоун · книга
3. «

   Мы с вами — свидетели упадка гибели научной эпохи. Наука, так же как изжившие себя системы, самоуничтожается. Набрав огромную мощь, она оказывается не в состоянии совладеть с этим могуществом. Потому что всё сейчас происходит очень и очень быстро. Пятнадцать лет назад все сходили с ума по атомной бомбе. Вот это было настоящее могущество! Никто тогда ни о чём больше и не думал. И вот, всего через десять лет после атомной бомбы, мы получаем новую могущественную силу — генетику. А генетика на самом деле гораздо могущественнее атомной бомбы. И она может попасть в руки кому угодно. Её продукты попадают в комплект принадлежностей садовника. В школьные лабораторию, где дети учатся ставить всякие опыты. В дешёвые лаборатории всяких террористов и политических диктаторов. И у каждого, кому попадет в руки такая мощь, должен возникнуть естественный вопрос: «Что я буду делать с таким могуществом?» А это, пожалуй, единственный вопрос, на который современная наука не может ответить.

   Мы с вами — свидетели упадка гибели научной эпохи. Наука, так же как изжившие себя системы, самоуничтожается. Набрав огромную мощь, она оказывается не в состоянии совладеть с этим могуществом. Потому что всё сейчас происходит очень и очень быстро. Пятнадцать лет назад все сходили с ума по атомной бомбе. Вот это было настоящее могущество! Никто тогда ни о чём больше и не думал. И вот, всего через десять лет после атомной бомбы, мы получаем новую могущественную силу — генетику. А генетика на самом деле гораздо могущественнее атомной бомбы. И она может попасть в руки кому угодно. Её продукты попадают в комплект принадлежностей садовника. В школьные лабораторию, где дети учатся ставить всякие опыты. В дешёвые лаборатории всяких террористов и политических диктаторов. И у каждого, кому попадет в руки такая мощь, должен возникнуть естественный вопрос: «Что я буду делать с таким могуществом?» А это, пожалуй, единственный вопрос, на который современная наука не может ответить.

   — Йен Малькольм · книга
4. «

   К началу 60-х годов Америка волей-неволей пришла, наконец, к пониманию того, что она обладает значительным комплексом научных учреждений. По сравнению с Европейским Экономическим Сообществом ученых в США было больше в четыре раза, а денег они тратили больше в семь раз.

   К началу 60-х годов Америка волей-неволей пришла, наконец, к пониманию того, что она обладает значительным комплексом научных учреждений. По сравнению с Европейским Экономическим Сообществом ученых в США было больше в четыре раза, а денег они тратили больше в семь раз.

   — Штамм «Андромеда» · книга
5. «

   Жизнь — нескончаемая последовательность случайностей, каждая из которых может повлиять на последующие совершенно неожиданно, непредсказуемо, а иногда и губительно.

   Жизнь — нескончаемая последовательность случайностей, каждая из которых может повлиять на последующие совершенно неожиданно, непредсказуемо, а иногда и губительно.

   — Йен Малькольм · книга
6. «

   За многие века сосуществования человек постепенно выработал очень точно сбалансированный иммунитет по отношению к большинству микроорганизмов. Сотни различных видов вирусов и бактерий обитают на коже, в легких, кишечнике и даже в крови. Потенциально все они смертельно опасны, однако человек постепенно приспособился к ним, и лишь некоторые из них способны теперь вызывать у него болезни.

   За многие века сосуществования человек постепенно выработал очень точно сбалансированный иммунитет по отношению к большинству микроорганизмов. Сотни различных видов вирусов и бактерий обитают на коже, в легких, кишечнике и даже в крови. Потенциально все они смертельно опасны, однако человек постепенно приспособился к ним, и лишь некоторые из них способны теперь вызывать у него болезни.

   — Стоун · книга
7. «

   Всё дело в том, что у психологии есть один крупный недостаток. Даже самый первоклассный специалист не может разобраться в своих знакомых, близких и уж тем более, в самом себе.

   Всё дело в том, что у психологии есть один крупный недостаток. Даже самый первоклассный специалист не может разобраться в своих знакомых, близких и уж тем более, в самом себе.

   — Сфера · книга
8. «

   Нет беспристрастных наблюдателей. У каждого свой, небескорыстный интерес.

   Нет беспристрастных наблюдателей. У каждого свой, небескорыстный интерес.

   — Парк Юрского периода · книга
9. «

   Все люди, даже наиболее объективные, не могут избавиться от некоторых врожденных предрассудков, когда дело касается проблем жизни. Один из таких предрассудков — уверенность, что высокоразвитый организм по своим размерам всегда крупнее организма простого. На Земле развитие животного мира всегда шло от малого к большему, от простого к сложному. А вне Земли? В какой-то иной точке Вселенной развитие могло идти в обратном направлении, ко все более мелким формам.

   Все люди, даже наиболее объективные, не могут избавиться от некоторых врожденных предрассудков, когда дело касается проблем жизни. Один из таких предрассудков — уверенность, что высокоразвитый организм по своим размерам всегда крупнее организма простого. На Земле развитие животного мира всегда шло от малого к большему, от простого к сложному. А вне Земли? В какой-то иной точке Вселенной развитие могло идти в обратном направлении, ко все более мелким формам.

   — Питер Ливитт · книга
10. «

    Один математик сострил как-то, что двоичные числа — это способ счета, придуманный людьми, у которых на каждой руке всего по одному пальцу.

    Один математик сострил как-то, что двоичные числа — это способ счета, придуманный людьми, у которых на каждой руке всего по одному пальцу.

    — Штамм «Андромеда» · книга
11. «

    Ливитт был закоренелый пессимист. (Однажды он признался, что на собственной свадьбе размышлял лишь о том, какие алименты со временем придется платить.) Он был ворчлив, раздражителен и очень грузен; на лице его лежали угрюмые складки, а в глазах застыла печаль — казалось, эти глаза вглядываются в будущее, но видят там одну унылую безнадежность. И вместе с тем Ливитт был рассудителен, наделен богатым воображением и не боялся мыслить широко и дерзко.

    Ливитт был закоренелый пессимист. (Однажды он признался, что на собственной свадьбе размышлял лишь о том, какие алименты со временем придется платить.) Он был ворчлив, раздражителен и очень грузен; на лице его лежали угрюмые складки, а в глазах застыла печаль — казалось, эти глаза вглядываются в будущее, но видят там одну унылую безнадежность. И вместе с тем Ливитт был рассудителен, наделен богатым воображением и не боялся мыслить широко и дерзко.

    — Штамм «Андромеда» · книга
12. «

    Это не планета на грани катастрофы. Это мы, люди, на грани катастрофы... Мы не можем уничтожить планету или сохранить её. У нас не хватит на это сил. Но, возможно у нас хватит сил на то, чтобы сохранить самих себя.

    Это не планета на грани катастрофы. Это мы, люди, на грани катастрофы... Мы не можем уничтожить планету или сохранить её. У нас не хватит на это сил. Но, возможно у нас хватит сил на то, чтобы сохранить самих себя.

    — Йен Малькольм · книга
13. «

    Одна из групп, включенных в СМПИ, разрабатывала методику электронного зондирования мозговой деятельности ( а честно говоря, методику управления мышлением); другая группа исследовала возможности совместного существования человека и машин, вживленных в его организм; третья оценивала результаты поиска внеземных цивилизаций.

    Одна из групп, включенных в СМПИ, разрабатывала методику электронного зондирования мозговой деятельности ( а честно говоря, методику управления мышлением); другая группа исследовала возможности совместного существования человека и машин, вживленных в его организм; третья оценивала результаты поиска внеземных цивилизаций.

    — Штамм «Андромеда» · книга
14. «

    Человек отличается не сознательностью, а конформизмом, что подтверждают войны на религиозной почве. Другие животные сражаются за территорию или пищу, но единственное, неповторимое животное под названием «человек» сражается еще и за свою «веру».

    Человек отличается не сознательностью, а конформизмом, что подтверждают войны на религиозной почве. Другие животные сражаются за территорию или пищу, но единственное, неповторимое животное под названием «человек» сражается еще и за свою «веру».

    — Йен Малькольм · книга
15. «

    Любому школьнику известно, что динозавры переросли самих себя, стали такими огромными и тяжелыми, что не смогли выжить. Но никому никогда не приходила в голову мысль: а нет ли некоторой аналогии между динозаврами и человеческим мозгом — самой сложной организационной структурой из известных во вселенной? А может быть, мозг уже сделал человека своего рода динозавром и в конце концов приведет его к гибели?

    Любому школьнику известно, что динозавры переросли самих себя, стали такими огромными и тяжелыми, что не смогли выжить. Но никому никогда не приходила в голову мысль: а нет ли некоторой аналогии между динозаврами и человеческим мозгом — самой сложной организационной структурой из известных во вселенной? А может быть, мозг уже сделал человека своего рода динозавром и в конце концов приведет его к гибели?

    — Стоун · книга
16. «

    Сегодня он был раздражен и взвинчен. И, как всегда, реагировал на подобное состояние по-своему: стал нарочито медлительным, ходил медленно, думал медленно, работал со скучной обстоятельной неторопливостью. В том и был секрет его успеха. Когда все вокруг шалели от возбуждения, Мэнчик, казалось, терял последний интерес к происходящему, чуть ли не начинал дремать. Таким хитроумным способом он умудрялся сохранять ясность мысли и объективность суждений.

    Сегодня он был раздражен и взвинчен. И, как всегда, реагировал на подобное состояние по-своему: стал нарочито медлительным, ходил медленно, думал медленно, работал со скучной обстоятельной неторопливостью. В том и был секрет его успеха. Когда все вокруг шалели от возбуждения, Мэнчик, казалось, терял последний интерес к происходящему, чуть ли не начинал дремать. Таким хитроумным способом он умудрялся сохранять ясность мысли и объективность суждений.

    — Штамм «Андромеда» · книга
17. «

    Чем ближе истина, тем дороже обходится каждый шаг.

    Чем ближе истина, тем дороже обходится каждый шаг.

    — Янек · книга
18. «

    Здесь он оказался в ненавистной ему роли администратора. Люди ему наскучили, хитрости управления подчиненными и причуды их характеров не занимали его нисколько. Нередко ему хотелось вернуться к своим аэродинамическим трубам, в институт. Особенно в те ночи, когда его стаскивали с постели, чтобы срочно решить какой-нибудь идиотский вопрос.

    Здесь он оказался в ненавистной ему роли администратора. Люди ему наскучили, хитрости управления подчиненными и причуды их характеров не занимали его нисколько. Нередко ему хотелось вернуться к своим аэродинамическим трубам, в институт. Особенно в те ночи, когда его стаскивали с постели, чтобы срочно решить какой-нибудь идиотский вопрос.

    — Штамм «Андромеда» · книга
19. «

    Все крупные изменения в чём-то подобны смерти. Пока это не случится, невозможно узнать, что будет после.

    Все крупные изменения в чём-то подобны смерти. Пока это не случится, невозможно узнать, что будет после.

    — Йен Малькольм · книга
20. «

    Кризис есть ситуация, при которой совокупность обстоятельств, ранее вполне приемлимая, вдруг, с появлением какого-то нового фактора, становится совершенно неприемлимой, причем почти безразлично, является ли новый фактор политическим, экономическим или научным: смерть национального героя, колебания цен, новое техническое открытие — любое обстоятельство может явиться толчком для дальнейших событий.

    Кризис есть ситуация, при которой совокупность обстоятельств, ранее вполне приемлимая, вдруг, с появлением какого-то нового фактора, становится совершенно неприемлимой, причем почти безразлично, является ли новый фактор политическим, экономическим или научным: смерть национального героя, колебания цен, новое техническое открытие — любое обстоятельство может явиться толчком для дальнейших событий.

    — Льюис Борнхайм · книга